ЛитМир - Электронная Библиотека

Я не знала и, сидя в такси, не видела способа узнать это. Все, что мне известно, так это то, что меня отправили сюда на смерть.

Но я не собиралась умирать. Кроме обычных для этого оснований, я бы сказала, что мой инстинкт самосохранения не слабее, чем у других людей, и было еще одно: мне не хотелось доставлять им удовлетворение. Черт побери, я не привыкла сдаваться без борьбы. Я постучала пальцем по запястью и сказала:

– Мне нужно такси, скорая помощь или патрульная машина. Срочно.

Голос звучал хрипло. Кляп впитал всю влагу во рту, а в такси воздух был очень сухой.

Мой пейджер бездействовал. Даже если он слышал мою команду и попытался выполнить ее, то, видимо, не получил ответа.

Я сглотнула, пошевелила губами и сказала:

– Такси, пожалуйста!

На этот раз голос прозвучал чисто и раздраженно.

Пейджер издал противный сигнал, потому что в радиусе действия никого не нашел.

Мне было жарко и очень плохо. Я чувствовала себя уставшей. Маленькая доза, которую мне вкололи по дороге на восток, не прибавила сил. Стало страшно. Руки затряслись. Я взглянула на участок кожи, покрывавшей имплантированный пейджер.

Под тонкой пленкой сияли бусинки пота.

А ведь я еще ничего не делала, никуда не ходила. Прошло всего несколько минут с тех пор, как пришла в себя. Я подняла глаза и тут же пожалела о сделанном. Светло-голубое небо невыносимо сверкало.

Я снова посмотрела вниз и вокруг себя. В такси не было ничего, что можно использовать. Вероятно, передатчики целы, в отличие от панели управления и электростанции, но у меня нет для них энергии. Не было в моем распоряжении и адаптера для передачи энергии от моего тела. Хотя ее не хватило бы даже для пейджера.

Черт возьми, возможно, я была ниже горизонта транслирования на Город. Уж лучше пытаться устанавливать контакт с космическими кораблями.

Только большинство из них не пролетают над дневной стороной ниже уровня высокой орбиты, да они и не будут прослушивать УКВ.

Дела мои плохи. Если не произойдет чудо, то остается лишь одно – возвращаться пешком на ночную сторону планеты. То есть, мне все равно куда. Любое место подойдет. Большинство территории ночной стороны, по крайней мере, вдоль границы, пригодны для жизни. А опасные участки удалены. Не думаю, чтобы я смогла добраться до Города Ночной Стороны, но если доберусь до зоны сумерков, а затем поверну и пойду вдоль границы, то должна подойти либо к Городу, либо к лагерю шахтеров, которые доставят меня домой.

Но сначала мне нужно добраться до границы, а я не имею ни малейшего представления, где это.

Солнце находилось не слишком высоко, и тени были длинные. Но Эпиметей – планета далеко не маленькая, как я уже говорила. В окружности составляет 28 500 километров. Если Город находится на границе дня с ночью, то от него до солнечного зенита – приблизительно семь тысяч километров.

Несомненно, я была гораздо ближе к нему, судя по направлению движения Солнца, на которое, к сожалению, не могла посмотреть, чтобы точно определить расстояние, но, полагаю, что находилась в одной-двух тысячах километров к востоку от границы.

Черт побери, ничего себе, прогулочка!

Но разве у меня есть выбор? Да и ждать не стоит. Путешествие на одну тысячу километров начнется с одного шага, ведь так? Пора перестать ныть и сделать первый шаг.

Так как электричества не было, то мне пришлось толкнуть дверь ногой, чтобы она отворилась. Тотчас в машину ворвался ветер и так пронзительно завыл, что, казалось, лопнули перепонки. Он ураганом пронесся по такси, поднял пыль и захлопал побитой панелью, напоминая ритм старого блюза.

Я забыла о ветре. В Ночном Городе он не такой сильный. Ветер всегда дует, действует тебе на нервы, треплет одежду и уносит вещи, если их не держать. Но все же не такой сильный. Его скорость – 60-70 километров в час. Но это потому, что Город находится в кратере, где стены блокируют путь настоящему ветру. Самая жуткая скорость ветра на Эпиметее, исключая кратеры и полюса, которая была когда-либо зафиксирована, – сто километров в час, но может достигать и ста пятидесяти.

Ветер ни на секунду не прекращался. Никогда не затихал. Из-за медленного вращения и гладкой поверхности, полужидкой, или, по крайней мере, мягкой мантии, а также малых размеров литосферы, на Эпиметее нет высоких гор. Они либо проваливаются вниз, либо их просто разрушает ветер так же быстро, как они и образуются. Кратер Города еще цел лишь потому, что он вдавлен точно посередине, и не выглядывает. То, что образовало этот кратер, летело с небольшой скоростью и не смогло пробить кору – счастливая случайность. Но это временное явление, потому что стена разрушается, хотя это произойдет нескоро, но все равно будет. Благодаря ветру и воде, а также звездным осколкам, постоянно падающим с неба, поверхность остается на одном уровне, а горы и кратеры, вновь образующиеся, постоянно разрушаются.

Так что, не считая кратеров, поверхность планеты, в основном, гладкая и ровная, где ничто не останавливает ветер.

Что касается того, где зарождается ветер, то подходим здесь вплотную к вопросу о медленном вращении. В точке зенита Солнца, которая находится над океаном и всегда там была, пока там жили люди, Солнце нагревает воздух, он поднимается и несет водяной пар, который разносится в сторону ночи на большой высоте. Воздух охлаждается и выпадает в виде ливня в районе дождевого пояса, который начинается на расстоянии двухсот километров от границы дня и ночи. Этот холодный воздух низвергается в точке, противоположной точке зенита, и несется вокруг планеты к солнечной стороне и обратно к точке зенита.

Это единый конвенционный поток. Он охватывает всю планету. А за миллион лет с тех пор, как вращение планеты замедлилось, воздушный поток набрал приличную скорость.

Значит, вся атмосфера Эпиметея представляет собой ураган, который не прекращается уже миллион лет, и будет бушевать вечно.

Это придавало еще одну отвратительную особенность моему положению. Мне нужно пройти тысячу с лишним километров при ветре, дующем со скоростью сто километров в час.

Но у меня нет выбора, поэтому я оглянулась и взяла кляп, решив, что ничего лучшего, все равно, не найду здесь. Затем выбралась из такси на твердый серый песок и пошла вперед, опустив голову и подняв воротник. Солнце пекло мне в затылок, обжигало и так уже красную кожу рук, покрытую волдырями.

Кляп оказался полоской губчатой ткани, название которой я не знаю. Я завязала ею рот, чтобы облегчить дыхание.

Ветер чуть ли не приподнимал меня при каждом шаге вверх от земли. Я постоянно боролась с его давлением: сначала повернулась одним плечом вперед, затем другим, чтобы преодолеть поток воздуха, но это не дало никаких результатов. Если я остановлюсь, то через секунду ветер поднимет меня, как пустую обертку, и унесет на восток, причем со скоростью значительно больше моей.

Жаль, что у меня такой маленький вес. Если бы я была полнее! Но я худая. И теперь уже вряд ли поправлюсь.

Когда я прошла приблизительно километр, ветер сорвал с меня повязку и понес ее назад, на восток. Я на секунду оглянулась, чтобы посмотреть ей вслед. Но мне и в голову не пришло броситься за тряпкой, потому что она двигалась гораздо быстрее меня, причем в обратную сторону.

Повернувшись на запад, я продолжала свой путь. По крайней мере, я знаю направление. Нужно идти лицом навстречу ветру, вдоль собственной тени, подальше от Солнца.

Тень тоже давала абсолютно новые ощущения.

Она постоянно была передо мной, двигалась вместе со мной и все время сохраняла одну и ту же форму. Я видела очень много теней, когда ходила по Городу. Моя тень то уменьшалась, то увеличивалась, когда я проходила мимо фонарей. Эта Касс Б тоже отбрасывала тени, но они были очень слабыми, просто расплывчатые серые пятна на фоне алой темноты городских улиц.

Здесь тень имела четкие очертания и лежала черным пятном на светящемся песке. Моя тень – единственный кусочек ночи.

32
{"b":"28612","o":1}