ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Король Иоанн не дождался завершения этой экспедиции. Он простудился, простуда перекинулась на глаза, а затем перешла в заражение. Его болезнь все усиливалась по пути домой. Иоанна пытался излечить лекарь-француз в Бреслау, но король пришел в ярость от его неумелости и велел утопить беднягу в Одере. В Праге Иоанн обратился к доктору-арабу, но и тот не помог. Инфекция распространилась и на второй глаз, и король практически ослеп. Впрочем, это ничуть не умерило рыцарских замашек и амбиций Иоанна, наоборот, кажется, даже укрепило его репутацию. Перед тем как покинуть Кенигсберг, он занял шесть тысяч флоринов на расходы, необходимые ему для переговоров с Казимиром, и он действительно не прекращал переговоры даже в самые худшие дни приступов болезни.

Казимир был готов заключить мир. Алдона умерла в мае после долгой болезни, так и не родив ему сына. Хотя Казимир и пережил множество любовных приключений, у него не появился наследник, который был нужен королевству. Поскольку война помешала бы ему заключить брачный союз с каким-либо правящим домом, он принял мир с орденом. Как случается иногда, Казимир был чрезвычайно несчастлив в своей семейной жизни. Он надеялся жениться на дочери Иоанна Маргарите, но она умерла буквально накануне венчания в Праге. Затем Казимир спешно заключил союз с некрасивой Адельгейдой Гессенской, которую он вскоре отправил в провинцию и не желал более видеть. Так как папа не давал ему разрешения на развод, у него не оставалось шансов завести законного сына-наследника.

В эти годы орден не мог воспользоваться тем, что Казимир занят другими делами, и начать большой поход против Самогитии. В Пруссии собирались лишь небольшие войска, да и то их действия постоянно сдерживались плохой погодой. Зимой 1339 года, например, граф Палатинатский повел войско на Велюн, но четыре дня лютых холодов заставили его вернуться в Кенигсберг. Некоторые литовцы сдавались, соглашаясь получить феод в Пруссии, а еще больше литовцев, вероятно, думали, что крестовый поход вскоре закончится победой христиан.

Новые папские расследования

После 1340 года крупные походы стали редкими, отчасти из-за событий в Священной Римской империи, отчасти из-за необходимости держать крупные силы на польской границе. Великий магистр смирился с этим как с печальным, но неизбежным фактом. Он не мог пойти на уступки ни папе, ни польскому королю, особенно когда, казалось, они действовали сообща. Слушания, проводимые папскими легатами в Варшаве в 1338 году, шли обычным путем: поляки представляли множество свидетелей, а тевтонские рыцари бойкотировали процесс. Как и ранее, Великий магистр просил доминиканцев, францисканцев и цистерцианцев написать письма, в которых орден описывался бы как «стена вокруг дома Господня», чьи рыцари истово посещали церковные службы, были добронравны и дружелюбны, а также строго придерживались дисциплинарных правил ордена.

Великий магистр заявил, что император Людовик IV запретил ему отвечать на любые жалобы, подаваемые папе.

Но это оправдание имело больше веса в Германии, чем в Авиньоне, где Святой престол занял каноник, бывший когда-то инквизитором. В результате всего этого в 1339 году легат папы приказал ордену вернуть польскому королю Западную Пруссию, Кульм, Куявию, Добрин и Михелау и выплатить убытки в размере ста девяноста четырех тысяч пятисот марок – почти невообразимую по тем временам сумму.

Хотя папа и вызывал Великого магистра в Авиньон, чтобы тот объяснил свое поведение, Его Святейшество смягчился, когда Дитрих написал, что его присутствие требуется на востоке ввиду неминуемого нападения татар. Святой Отец побуждал тевтонских рыцарей продолжать свои усилия по защите христианства и превозносил их «защиту дома Израилева, религиозное рвение, мораль, строгое исполнение своего Устава и поддержание мира». Поэтому папе было легче пойти на дальнейшие уступки. Он в отличие от предшественников был заинтересован в реформировании монашеских орденов, а не в уничтожении их. Папа понимал, что выполнение решения легата подкосит силы военного ордена, и не мог позволить, чтобы главный носитель креста в Прибалтике был поставлен на грань банкротства. Новой комиссии было поручено провести новое расследование, тем временем папа призвал противоборствующие стороны к компромиссу. Серьезные переговоры стали возможны после смерти Дитриха в 1342 году. Теперь новые вожди с обеих сторон могли искать пути, чтобы положить конец конфликту, в котором никто не мог одержать победу.

Мирный договор с королем Казимиром

Сравнительно мало известно о начале карьеры Людольфа Кенига, который был избран Великим магистром в июне 1342 года. Он был уроженцем Нижней Саксонии, затем служил в Пруссии (что само по себе было редкостью – рыцари, говорившие на нижненемецком диалекте, обычно направлялись в Ливонию), а потом был ризничим и Великим командором. Его политика достижения мира с польским королем увенчалась успехом через год после его избрания.

Мирный договор, заключенный в 1343 году в Калише, основывался на трех принципах. Во-первых, князья Мазовии и Куявии (вероятные наследники Казимира, если у него не появится сына) отказывались от своих притязаний на Западную Пруссию. Во-вторых, Богуслав Померанский, зять Казимира (и также вероятный наследник польской короны), обещал заботиться о том, чтобы этот договор выполнялся, кто бы ни занял польский трон. В-третьих, Казимир получал от всех своих городов и от польской знати клятву, что они будут сохранять мир и признавать действительность договора. В свою очередь, Людольф обещал передать ему Мазовию и Куявию.

Пышная церемония положила конец двадцатилетней войне. Вскоре летописец мог записать: «Наконец папа снял интердикт, висевший над Пруссией». Калишский мирный договор положил конец вражде между двумя крупнейшими католическими силами в Северо-Восточной Европе. Хотя этот мир так и не стал вечным, он замышлялся именно таким. В принципе, у подписавших его сторон не оставалось фундаментальных причин для новых ссор. Интересы ордена были на севере – в войне против литовцев, а интересы Казимира – на юге, в войне против татар. Земли, лежащие между ними, Мазовия и Куявия, оставались владениями менее значимых князей из рода Пястов, которые обычно были более или менее нейтральны.

Завершив эту эпоху войн с Польшей (многие историки представляют дело так, что она занимала весь век, а не три десятилетия, как было в действительности), орден смог возобновить крестовый поход против Самогитии. На этот раз в действия крестоносцев не вмешивались францисканцы, наиболее сочувственно относившиеся к еретическим и нехристианским воззрениям: в 1340-1341 годах, примерно во время смерти Гедиминаса, двое братьев этого ордена подверглись мученической смерти в Вильнюсе, и до 1387 года францисканцы, кажется, не появляются больше в литовской столице.

Осталось почти незамеченным, что тевтонские рыцари воспользовались присутствием герцога Баварского в крестовом походе 1337 года для подачи петиции императору о пожаловании им трех небольших приграничных областей. Их просьба была удовлетворена[51], что вместе с даром Миндаугаса в 1257 году, казалось, подтверждало право ордена на завоевание Самогитии. Теперь все что было нужно сделать Великому магистру – привлечь достаточно крестоносцев для пополнения своих войск. Он нашел для этого способ – обратиться к культу рыцарства.

Культ рыцарства в Пруссии

Папы Клемент VI, Иннокентий IV и Урбан V восстановили до некоторой степени уважение общества к католической церкви. Они прекратили столь долго длившийся спор об избрании императора и боролись с продажностью и семейственностью среди церковников. К тому же они оказывали большую поддержку крестоносцам и положили конец упрекам в адрес тевтонских рыцарей по поводу Риги и Данцига.

И уже вскоре в Пруссии появились западные крестоносцы, гораздо более многочисленные, чем во время предыдущих походов. Шанс поучаствовать в изысканных пирах и охотах, тратя деньги в пределах разумного и пребывая в относительном комфорте, привлекал их не меньше, чем возможность нанести удар по врагам Господа. В 1345 году король Иоанн и его сын Карл Моравский явились в Пруссию в сопровождении короля Людовика Венгерского, герцога Бурбонского, графов Голландии, Шварценбурга, Гольштейна и Нюрнберга. Такое внушительное собрание знатных людей не собиралось ни в каком месте Европы тех дней. Хотя в целом нельзя сказать, что Пруссия стала местом паломничества скучающей европейской знати, для периода 1345-1390 гг. это утверждение до некоторой степени верно.

вернуться

51

Некоторые историки интерпретируют этот документ как дарение ордену всей Руси и Литвы. Это маловероятно – тевтонские рыцари были амбициозными, но и в высшей степени практичными людьми.

41
{"b":"28616","o":1}