ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Много лет проработав лесорубом и докером, Уиллис хорошо ориентировался во всяких травмах позвоночника и знал, что очень часто им сопутствуют серьезные осложнения. И все же он не терял надежды, что его ушибы, хоть и очень болезненные, не будут чреваты опасными последствиями. Поскольку подняться он все еще не мог, то лежал спокойно на палубе и, обдумывая ситуацию, пытался найти из нее какой-нибудь выход. Боль постепенно уменьшалась, и Уиллис заснул. Плот самостоятельно плыл прежним курсом.

Проснулся мореплаватель днем. Боли он не чувствовал — разумеется, если не делал попыток двигаться. Но с горечью констатировал, что обе ноги по-прежнему будто чужие. А ведь ему просто необходимо было двигаться, хотя бы для того, чтобы управлять плотом, менять, если понадобится, курс, не говоря уже о многих других жизненно важных потребностях. Предоставленный самому себе, «Беспредельный возраст» зависел целиком от направления и силы ветра.

В данный момент, поскольку дул южный ветер, неуправляемый плот сносило на северо-запад, прямо на Соломоновы острова.

Так миновало два дня и две ночи. С помощью рук Уиллис кое-как перетаскивался по палубе, проводя время то в попытках подправлять курс, то в приготовлении еды — к счастью, ящики с продуктами были размещены невысоко. Малейшее движение вызывало мучительную боль: спина настолько опухла, что казалось, представляла собой большую подушку; любое прикосновение к ней было совершенно нестерпимым. Уиллис предполагал, что получил какие-то внутренние повреждения: перелом кости или даже повреждение позвоночника.

На третью ночь он почувствовал себя несколько лучше. Впервые, хоть от боли перехватывало дыхание, заставил себя подняться и пройти несколько шагов — не столько держась на ногах, сколько хватаясь крепко за что только было можно. Теперь он поверил в свое спасение.

12 августа — сорок шестой день плавания. Подгоняемый восточным ветром, «Беспредельный возраст» шел на юго-запад. Сейчас Уиллис уже не ставил перед собой цели добраться до Сиднея — он находился слишком далеко на юге, любой ценой нужно было дотянуть до южной оконечности Большого Барьерного рифа, чтобы, обойдя ее на некотором расстоянии, избежать риска разбиться на коралловых отмелях. В полдень координаты его составляли 13° 17' южной широты и 163° 15' восточной долготы, следовательно, плот проходил на целых 1000 миль севернее первоначально запланирванной трассы. Уиллис начинает обдумывать новое решение: не лучше ли, невзирая ни на что, взять е|ще севернее и попробовать обогнуть Большой риф с севера.

С каждым днем мореплаватель чувствует себя все лучше. Во время своих экспедиций Уиллис всегда вел тщательные наблюдения и подробно записывал их в дневник (книги его содержат интереснейший фактический материал). На этот раз он ухитрился сфотографировать свою спину: почти вся ее поверхность была покрыта темно-бурыми кровоподтеками.

16 августа плот пересекает судоходную линию Сидней — Гонконг. С наступлением ночи мореплаватель внимательно высматривает суда, зная хорошо по опыту, что вахтенные обычно не замечают такие небольшие и слабо освещенные объекты, как «Беспредельный возраст».

Ночь выпала темная, видимость плохая, да и палуба под ударами высоких волн так и ходит под ногами. Внезапно Уиллис замечает огни судна, идущего на расстоянии трех миль. Он освещает паруса, чтобы привлечь к себе внимание, и затем сигнализирует в направлении судна. Вот уже 50 дней мореплаватель находится в пути, а на материке никто не имеет представления о том, что с ним.

После нескольких его попыток на судне, которое тем временем приблизилось на расстояние одной мили, замечают вспышки рефлектора. Следует ответ, который Уиллис не может разобрать. Он заходит в каюту, выписывает соответствующие знаки азбуки Морзе и затем передает: «П-Л-О-Т». Ответ снова невразумительный, поэтому Уиллис вновь передает: «П-Л-О-Т». Результат тот же. Потеряв всякую надежду, мореплаватель уходит с палубы с одним-единственным желанием — забыть этот нелепый и досадный инцидент.

Миновала полночь, наступило 19 августа — Уиллису в этот день исполнился 71 год! По такому торжественному случаю мореплаватель приготовил себе праздничную чашку кофе и, потягивая горячий напиток, глубоко задумался. Он вспоминал свое тяжелое детство, мать и далекую родину.

Внезапно в каюту проникает ослепительный свет. Судно подошло-таки к плоту!

— Кто вы? — прозвучал с мостика чей-то голос.

— Капитан Уиллис, плот «Беспредельный возраст».

— В чем вы нуждаетесь?

— Передайте сообщение о встрече со мной. Это все…

Получив необходимую информацию, судно, носившее название «Барон Эд-бург», отплыло.

На этот раз никто не подвел, и в тот же день госпожа Уиллис читала: «…Как сообщило судно „Барон Эдбург“, 19 августа в 00.15 на 159°45' вост. долг, им замечен плот „Беспредельный возраст“.

Спустя два дня после встречи с судном наступил полный штиль: ни одной морщинки на глади океанских вод. Однако вскоре на севере начали собираться тучи, потемнело и появился ветер.

Сначала легкий, он начал все более усиливаться, но так постепенно и незаметно, что Уиллис даже не счел необходимым спустить грот. Когда же совсем стемнело, сила ветра уже настолько возросла, что под его напором паруса натянулись и стали жесткими, будто были из жести, а весь такелаж стонал и скрипел от напряжения. Уиллис решил не спускать паруса, хоть они и перегружены, справедливо рассудив, что лучше потерять их, чем рисковать свалиться, как это случилось две недели тому назад.

Он провел на палубе тяжелую ночь. Паруса все же выдержали натиск ветра, который с наступлением дня начал слабеть. Вскоре уже можно было спустить грот и произвести необходимый ремонт лопнувших швов.

Последующие дни прошли в спокойном плавании, хоть небо было полностью обложено тучами. Уиллис вел плот на юго-запад, находясь уже в нескольких сотнях миль от Большого Барьерного рифа, преграждавшего путь в Австралию.

По-прежнему держалась плохая погода — дожди и туман. Для определения своего положения мореплаватель вынужден был прибегать к вычислениям, что всегда дает приближенные результаты, особенно при плавании в зоне течений. Но вот наконец распогодилось, и Уиллис увидел прямо по курсу плота риф. Сверившись с картой и сообразуясь со своими расчетами, он решил, что это риф Мэрион. Свернув правее, чтобы обойти его с подветренной стороны, Уиллис снова взял прежний, западный курс. До Большого Барьерного рифа оставалось не более 150 миль.

Пройдя 147° восточной долготы, плот двигался значительно севернее запланированной трассы, а Уиллис располагал, к своему огорчению, лишь общей картой Австралии — детальной карты ее восточного побережья у него не было. В связи с этим плавание и высадка, до которой оставалось буквально два-три дня, значительно осложнялись.

Все было наготове: сооружен аварийный «якорь», — ящик, заполненный железным ломом, — вместо утраченного во время сильного волнения; шкоты парусов можно было ослабить в любую минуту; бинокль, средства сигнализации уложены под рукой; радиопередатчик вышел из строя, поэтому возиться с ним не было необходимости.

Вечером 3 сентября мореплаватель с высоты мачты высматривает рифы, однако не замечает ни малейшего следа ломающихся волн. На всякий случай он меняет курс на северо-западный и сохраняет бдительность всю ночь.

Как только светает, он опять осматривает горизонт. Ему удается разглядеть вдали короткую белую линию прибоя. Мореплаватель продолжает двигаться вперед, готовый ко всяким неожиданностям.

День подходит к концу. «Беспредельный возраст» до наступления ночи не успевает достичь рифа. Уиллис сбрасывает грот и опять ждет рассвета, сокращая время ожидания тем, что изредка позволяет себе несколько минут подремать.

На следующий день все еще не видно ничего похожего на очертания Большого Барьерного рифа. Теперь Уиллис понимает, что накануне наблюдал скорее всего одну из небольших отног кораллового вала, которые нередко бывают выдвинуты на восток на значительное расстояние.

42
{"b":"28617","o":1}