ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

17 июня. «Океан все еще нас атакует. Этот грохот ужасен: кажется, будто мы приближаемся к какому-то водопаду… Вечером меня напугал крик Нормана: „Мостик разрушен!“ Мы бросаемся на помощь и снова закрепляем и связываем все, что можем.

Назавтра, когда я просыпаюсь, светит солнце. Океан стал немного спокойнее, но радость недолга… Вот уже два дня, как мы строго ограничиваем потребление воды. Отпиливаем около метра от носа «Ра II», чтобы парус мог лучше наполняться ветром, больше прогибаясь вперед… Вечером Жорж кормит нас вкусным ужином из черного русского хлеба в оливковом масле с египетскими приправами; кроме того, каждый получает от меня маленькую баночку русской икры, которую привез мне Сенкевич…»

Как только океан притих, был начат ремонт рулевого устройства. Хейердал сделал из картона модель, которую экипаж сообща обсудил. Было предложено много разных решений, но ни одно не давало уверенности в том, что «Ра II» станет управляем. Совместными усилиями рулевое устройство исправили настолько, насколько это было возможно.

Парус был поднят, и «Ра II» неуверенно двинулся на запад. После всех перипетий последних дней плот получил значительно большую осадку. Набегавшие волны по-прежнему заливали палубу и все, что на ней находилось.

Юрий предложил соорудить нечто вроде ширмы из парусины вдоль борта, чтобы защитить палубу от волн. Это было странное предложение, вначале вызвавшее смех и веселье. Но Юрий взялся за дело, не обращая внимания на насмешки. Он натянул кусок парусины почти вдоль всего правого борта, закрепив его концы сверху и снизу толстыми бечевками. Идея оказалась плодотворной. Убедившись в том, что вода перестала попадать за ширму, все дружно уселись за стол, уже не опасаясь, что будут залиты солеными фонтанами. Секрет заключался в том, что главный удар принимала на себя корма, рассекая волну надвое, а парусиновый экран отражал уже ее фланговые остатки. Хейердал был в восторге и назвал Сенкевича волшебником. Чтобы увеличить экран, использовали запасной парус, и правый борт оказался недосягаемым для волн…

Жизнь на плоту, хоть о прежнем комфорте не могло быть и речи, шла своим чередом: вахты у руля, во время которых приходилось прилагать тяжелые усилия, которые не всегда давали желанный эффект; киносъемки, сушка промокшей одежды, приготовление еды…

Постепенно все привыкли к ограниченному потреблению пресной воды. Два стакана в день на человека хватало — потому что должно было хватать. Суточные пробеги равнялись почти 50 милям. Курс старались держать точно, насколько позволяли обстоятельства, на остров Барбадос; с этого момента начали отсчитывать и расстояние, которое осталось пройти. Временами, особенно ночью, когда плот терял курс и яростно хлопающий парус давал об этом знать, спящим мореплавателям приходилось выскакивать на палубу, второпях закрепляя страховочные концы, и помогать придать «Ра II» нужное положение.

Чтобы облегчить управление плотом, экипаж «Ра II» решил осуществить дерзкий замысел: в открытом океане, можно сказать на ходу, передвинуть вперед двойную десятиметровую мачту, весившую 300 килограммов. Попытка, предпринятая под руководством Бей-кера и Хейердала, вполне удалась и маневренность судна намного улучшилась.

Веря, что в дальнейшем благоприятные ветры не покинут «Ра П», ибо в его нынешнем положении только с их помощью он мог достичь цели, мореплаватели держали курс на запад.

Плот проходил теперь по акватории, где год назад был покинут «Ра I». До материка оставалось около 500 миль.

25 июня — сороковой день плавания. «Теперь уже совершенно ясно, что „Ра II“ не погружается более в океан. Папирусные снопы пропитались полностью. Как правило, мы делаем ежедневно 60 миль, но сегодня прошли только 47. Поддерживаем радиосвязь с исследовательским судном ООН „Каламар“: корабль отправляется в нашу сторону».

Голубь, находившийся на борту «Ра II» на протяжении почти всего путешествия, после нескольких неудачных попыток, предпринятых в предыдущие дни, улетел в направлении материка. Экипаж усмотрел в этом доброе предзнаменование.

29 июня — сорок четвертый день рейса. Океан неспокоен. Поступает радостная весть из каюты: есть связь с «Каламаром», который находится уже где-то недалеко от плота. С корабля передают, чтобы ночью «Ра II» обозначал свое местонахождение ракетами, поскольку расстояние между плотом и судном составляет всего лишь несколько десятков миль…

С наступлением темноты вахтенный Бейкер наблюдает за западной частью горизонта. Безрезультатно. После полуночи, когда Хейердал готовится сменить на вахте Бейкера, — неожиданный испуг. На северо-западной стороне неба над поверхностью воды появляется огромный светящийся диск, все более увеличивающийся в размерах. Вначале Хейердал даже подумал было, не атомный ли это гриб от случайного взрыва бомбы.

Мнения разделились: часть экипажа заговорила о «летающих тарелках», часть высказывала предположение, что-то был отсвет сгоревшей невдалеке от мыса Кеннеди ракеты-носителя.

Тем временем продолжали поступать радиосигналы с «Каламара». На 4Ра Н» жгли красные фальшфейеры и пускали сигнальные ракеты. Под тугим парусом плот продолжал свой путь на запад, а корабль безуспешно разыскивал его среди высоких волн.

Наступил день, а они все еще не встретились. Вооружившись секстаном и радиопередатчиком и устроившись на крыше каюты, Норман Бейкер сообщал свои коррективы «Каламару». Очевидно, первоначальные информации не были точными, и «Каламар» продолжал пребывать вне поля зрения. Лишь в 18 часов по местному времени на горизонте было замечено увеличивающееся в размерах зеленое пятнышко. Вскоре оба судна, на которых развевались одинаковые флаги, были рядом. «Добро пожаловать по эту сторону океана!» — донеслось с «Каламара».

Стемнело. Теперь «Ра П» плывет в сопровождении корабля. Но его испытания еще не кончились. Налетевший с севера сильный порывистый шквал поворачивает парус, волны заливают плот. Хейердал быстро убеждается, что всюду полно воды. Осадка плота угрожающе низкая. «Впервые за все мои плавания я почувствовал, что опора под моими ногами идет ко дну…»

После многих усилий и, казалось, нескончаемых трудов к «Ра II» возвратилась остойчивость, и то лишь после того, как изменилось направление ветра. Не обошлось, разумеется, и без происшествий: Мадани, не имея под рукой страховочного конца, свалился в воду; парусина, натянутая Юрием Сенкевичем вдоль борта для защиты от волн, превратилась в лохмотья…

Когда плот лег на прежний курс, Сенкевич наложил перевязки Хейерда-лу, порезавшему босые ноги о черепки, а также оказал помощь Жоржу Сориа-лу, получившему ожоги от медузы, так называемого «португальского кораблика».

На следующий день «Каламар» плыл какое-то время рядом с плотом, и моряки не могли надивиться быстроходности «Ра II» (в течение последних суток он одолел 75 миль!). На плот была переброшена почта, необходимые медикаменты, фрукты с Барбадоса и картонная коробка с мороженым. Экипаж «Ра II» в свою очередь передал отснятые кинопленки, собранные им пробы загрязненной воды и письма.

На следующий день «Каламар» уплыл, и мореходы вновь остались наедине с океаном.

С приходом июля погода ухудшилась. Темные грозовые облака, сильные порывистые ветры и сопутствующие им могучие волны ощутимо дают о себе знать вконец измотанному экипажу. «Иногда мы бываем настолько измучены, что не в состоянии сразу понять компас. И все же вчера мы прошли 60 миль, а сегодня 81. Правда, мы все больше погружаемся, но это не оказывает существенного влияния на нашу скорость», — записывает Хейердал 2 июля.

8 июля — пятьдесят третий день рейса. «Ра II» пребывает всего лишь в 200 милях от Барбадоса. Если все сложится хорошо, подсчитывает Хейердал, он будет у берега в воскресенье, после 57-дневного пребывания в океане. Утром власти острова выслали моторную яхту, которой поручено сопровождать плот на последнем этапе путешествия. На борту быстроходного судна — жена Хейердала и старшая дочь Аннет.

54
{"b":"28617","o":1}