ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Недавнее заявление Стюарта Фуллера в комиссии Лиги Наций, который по поручению президента Рузвельта выразил протест против деятельности опиумной монополии „Маньчжоу-Го“, стало лишь бледным описанием наркотической опасности, исходящей с китайского Северо-Востока. Один только Харбин буквально нашпигован ласками, легально торгующими наркотиками – опиумом, морфием, героином. Лицензии приобретают, главным образом, корейцы и японцы. Но их может приобрести любой – никакой лицензии, по существу, и не требуется… Один представитель властей уверил меня, что по крайней мере 20% подданных Японии и Кореи в Маньчжоу-Го прямо связаны с торговлей наркотиками».

Несмотря на эти протесты японцы в начале 30-х годов создали специальную организацию для сбора опиума, чтобы скупать его по твердым ценам. Офис японской компании, специализирующейся на экспорте опиума в Китай, располагался в Харбине на Участковой улице. Директором был офицер японской армии, как, впрочем, и остальные служащие.

Отправка опиума по разным районам Китая осуществлялась ежедневными рейсами японских судов под вывеской «военных поставок». Суда бросали якоря в Тяньцзине, Ханькоу, Шанхае и других китайских портах. Там, где не было представителей военного командования Японии, наркотик пересылался в адрес японского консульства. Итак, японские военные суда развозили опиум по всему китайскому побережью, а военные катера речного флота – по крупнфым рекам Китая. В Дайрене (Дальнем), Мукдене, Харбине, Гирине, Тяньцзине японцы открыли крупные фабрики по производству морфия, кокаина и других наркотических веществ. Поточное производство приносило миллионы долларов в год. Так, 20 марта 1939 года американский генконсул в Мукдене отправил своему правительству Справку по поводу бюджета Маньчжоу-Го на 1939 год, где в частности говорилось: «продажа опиума все еще составляет главный денежный источник Маньчжоу-Го после таможенных доходов. В прошлом году стоимость опиума, купленного монополией для своих предпринимателей, достигла почти 33 миллионов иен; в этом году эта сумма будет равна более чем 43 миллионам иен. Каждый мужчина, женщина и каждый ребенок должны, как предполагается, истратить 3 иены из своего небольшого денежного заработка на опиум».

В докладе Лиги наций о наркотиках, где сравнивалось положение вещей до и после японского вторжения в Маньчжурию, было засвидетельствовано, что в результате целенаправленной политики Японии эта обширнейшая территория превращается в источник наркотической угрозы для всего человечества. Именно со времен японской оккупации Маньчжурии складывается разветвленная мировая сеть наркомафии. Япония отнюдь не ограничивала свою торговлю наркотиками только Маньчжурией и Китаем; значительные их количества стали продаваться на Северном и Южном американском континентах, на Филиппинах, Яве, Суматре, и Борнео, в Малайзии, Австралии и Новой Зеландии.

В 1942 г. японский «Совет возрождения Азии» провел «Конференцию по производству и потреблению опиума в Китае», принявшую решение, по которому пограничные районы Маньчжоу-Го и Монголии должны были удовлетворять потребности в опиуме «Сферы взаимного процветания Великой Восточной Азии». На основании данного решения площадь выращивания опиумного мака в Маньчжоу-Го увеличилась до 3000 га. К моменту краха Маньчжоу-Го было произведено около 300 лянов опиума. Для сравнения можно привести две цифры: так, прибыли от продажи опиума в 1938 г. составили одну шестую часть всех доходов Маньчжоу-Го, в 1944 г. прибыли от продажи опиума уже увеличились до 300 млн. юаней, то есть в сто раз больше, чем в начальный период существования Маньчжоу-Го. Поступления от опиума были одним из главных финансовых источников, направляемых на военные расходы Японии и ведение ею агрессивной войны.

Характерно, что провоцируя в других нациях страсть к наркотикам, японские власти строго запрещали самим «Сыновьям Богов» употреблять наркотические средства. В самой Японии вы не нашли бы опиокурилен. В Маньчжурии же японец, замеченный в посещениях в пристрастии к курению опиума,– скорее всего получил бы за это не менее пяти лет тюрьмы.

В небольшой брошюре, которую японское военное командование вручало каждому своему солдату, служащему в Маньчжурии, в частности, говорилось: «Параграф 15: Употребление наркотиков – недопустимое занятие для представителя высшей нации. Наркоман недостоин называться японцем, носить военную форму нашей армии и почитать нашего божественного Императора. Только низшие расы, такие как китайцы, европейцы или восточные индейцы, занимаются употреблением наркотиков. Вот почему они самой судьбой назначены стать нашими слугами, а потом и постепенно исчезнуть с лица земли».

Однако даже подобные строгие приказы для «высшей расы» мира не всегда были действенными. Соблазн был велик, запретный плод сладок и чересчур доступен, поэтому не становились исключением и японские армейские офицеры. Ситуация становилась настолько серьезной, что встревоженный генерал Муто, тогдашний Главнокомандующий Квантунской армии и первый «Чрезвычайный посол Японии в Маньчжоу-Го», направил 3 мая 1933 года циркулярное письмо шефу разведывательной службы следующего содержания: «До Высшего командования дошли сведения о том, что многие японские офицеры посещают игорные дома и, что еще хуже, заведения для курения опиума. Они пристрастились к наркотикам. Главнокомандующий обращает ваше внимание на эти факты и напоминает, что одной из обязанностей разведки является контроль за частной жизнью офицеров, особенно молодых, и немедленное информирование командования о любом их поступке, дискредитирующем Императорскую армию».

8. Синьхайская революция и установление республики

Во время правления цинской династии Китай превратился в полуколонию империалистических держав. Куцые реформы, которые стало проводить правительство в первом десятилетии ХХ в., уже не могли спасти маньчжурскую империю. Они даже ускорили ее падение.

Одним из центров подготовки антиманьчжурских выступлений был центральный город провинции Хубэй – Учан. Там действовали две революционные организации – так называемое Литературное общество и Союз общего прогресса. Членами революционных организаций состояли несколько тысяч солдат и младших офицеров из частей «новой армии» в провинции Хубэй. Восстание было назначено на октябрь 1911 г., сначала на 6-е, потом на 16 число. Но за неделю до последнего срока, 9 октября, на территории русской концессии в Ханькоу в конспиративной квартире революционеров произошел взрыв, привлекший внимание полиции. Она захватила на квартире списки заговорщиков, тут же начались аресты и казни, революционерам грозил разгром.

10 октября хугуанский наместник Жуй Чэн отправил в императорскую канцелярию, военное министерство и Генеральный штаб депешу с сообщением, ч то в Учане и Ханькоу революционеры готовили восстание, но полиция и войска нанесли им упредительный удар, раскрыв «гнезда бандитов» и арестовав 32 мятежника, три из которых будут казнены. Наместник заверял цинское правительство в том, что в Учане и Ханькоу «наведен порядок и население не испытывает беспокойства волнения».

На следующий день Цины издали указ, в котором говорилось, что Жуй Чэн предотвратил «беду в самом зародыше» и что военные и гражданские чиновники Учана проявили мужество и заслуживают поощрения. Императорский указ требовал от хубэйский властей «выследить и схватить всех бандитов, избежавших ареста, и предать их суду» [40].

Поиски заговорщиков в воинских частях усилили волнения среди солдат. Вечером 10 октября в казарме произошло столкновение между двумя солдатами и командиром взвода, послужившее сигналом к восстанию.

Итак, 10 октября 1911 г. в Учане вспыхнуло восстание, явившееся началом Синьхайской революции (по старому традиционному китайскому календарю 1911 год назывался «годом Синьхай»).

11 октября Цины получают от Жуй Чэна совершенно противоположную телеграмму с плохими вестями из провинции. Наместник горестно сообщал, что революционеры захватили Учан и что ему удалось спастись, лишь укрывшись на канонерской лодке, стоявшей на Янцзы. Он просил императорский двор прислать в Хубэй «отборные войска для подавления мятежа».

вернуться

40

Е.А.Белов. Краткая история Синьхайской революции 1911-1913. Учебное пособие.М., 2001. С.62-63.

29
{"b":"28618","o":1}