ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вскоре армада из нескольких десятков самолетов поднялась в воздух и пошла к Мукдену. Транспортные машины со всех сторон прикрывали истребители, штурмовики, бомбардировщики. Это было не просто сопровождение, обстановка могла потребовать от десанта самых решительных мер, поэтому бомбовые люки загружались перед взлетом до отказа, истребители вели опытные, испытанные в боях летчики. Они должны были вступить в дело – нанести сокрушительный удар по важнейшим военно-промышленным центрам Мукдена в случае, если японский генералитет наотрез откажется подписать приказ о капитуляции или пойдет на военную провокацию.

Над одном из хребтов самолеты подошли почти вплотную к грозовой зоне. Нужно было принимать решение: идти в грозу – значит понапрасну рисковать, возвращаться назад – значит упустить бесценное время. Было решено садиться с Ванемяо, произвести дозаправку, пополнить отряд еще несколькими боевыми самолетами и, переждав грозу, лететь дальше.

Худяков, прилетевший несколько раньше, уже прохаживался по аэродрому Ванемяо.

– Генерал, ведь вы в какой-то степени парламентер, летите с такой щекотливой миссией, а на крыльях флагманской машины нет белых полос. Непорядок.

Худяков приказал найти белую краску. Перерыли все ближайшие склады – краски нигде не было. Вдруг Притула увидел идущих мимо летчиков с ящиками сгущенки в руках.

– Вот она, краска!

Немедленно были вскрыты несколько десятков банок, и снизу на плоскостях флагманского самолета появились не очень ровные и белые, но все же довольно светлые полосы. Теперь японцы могли не сомневаться в наших добрых намерениях. Скоро все самолеты опять были в воздухе и поэскадронно пошли к цели на полной скорости. До Мукдена долетели без особых серьезных происшествий, не считая встречи с несколькими японскими истребителями, которые, впрочем, тут же убрались с пути, стоило советским якам пойти к ним на сближение. Не снижая скорости, краснозвездная армада пролетела над затянутым голубой дымкой Мукденом и, развернувшись, пошли на посадку. Сверху было отлично видно, как засуетились возле зениток японские артиллеристы, как поползли дымовые завесы над позициями, занимаемыми войсками. В голове у большинства летевших бился один-единственный вопрос: откроют стрельбу или нет? Если откроют, войскам придется брать город с боем, а это лишние человеческие жертвы. Но то ли появление русских были слишком внезапным, то ли батареи, взяв самолеты на прицел, испугались ответного удара, артиллерия молчала [244]. Первыми коснулись посадочных полос аэропорта два советских истребителя и прокатились по ним до самого конца, проверяя, не заминирован ли аэродром. Следом за ними сел флагманский самолет, а затем машины с десантом. Дальнейшие события развивались с калейдоскопической быстротой. По заранее разработанному плану десантники оцепили аэродром и, сломав сопротивление охраны, обезоружили ее и загнали в ангары. Несколько выстрелов, которые успели сделать офицеры аэродромного обслуживания и японские летчики, не повлияли на ход операции. Десантники, вооруженные автоматами, действовали быстро и бесстрашно. Уже через несколько минут у ворот, дверей, шлагбаумов – везде стояли советские солдаты. Уйти удалось лишь четверым летчикам, находившимся вблизи от своих самолетов. Когда десантники окружили аэродром, они успели вскочить в кабины и, разогнав машины, поднялись в воздух. Потом, словно сговорившись, их истребители упали в пике и пошли вниз. Четыре взрыва раздались почти одновременно. Таким образом, японские летчики сделали себе традиционное самурайское харакири в воздухе.

Не теряя ни секунды времени, группы десантников во главе с офицерами были посланы для занятия зданий радиостанций, телеграфа, городского управления, военного арсенала, мостов, железнодорожных станций. Первая задача была выполнена, советские десантники полностью контролировали аэродром, эти воздушные ворота города, не потеряв при этом ни одного человека. Скоро десанту на помощь должны были прибыть подкрепления.

Руководитель десанта генерал-майор А.Д.Притула так вспоминал, как происходили события: «Взяв с собой несколько бойцов и переводчика, я бросился к зданию аэропорта. Нам навстречу вышел дородный, седой человек в форме японского военнослужащего. Как выяснилось позже, он до Октябрьской революции носил форму царского полковника. Увидев в моей руке пистолет, он поднял руки и заговорил на чистом русском языке: – Господин генерал, я русский эмигрант, ныне начальник охраны аэродрома. Имею вам сообщить, что в правительственном павильоне находится император Пу И со своей свитой.

Я приказал ему опустить руки и вести туда, где скрывался Пу И. По дороге русский «патриот» рассказал, что японское правительство потребовало от марионеточного императора вылететь в Токио из Чанчуня, где он находился. Но в Чанчуне не оказалось нужного самолета, император перебрался в Мукден и ждал, пока его хозяева подготовят специальную машину для эвакуации. Он должен был вылететь в Токио с минуты на минуту [245]. В душе я поблагодарил судьбу за то, что мы успели вовремя. Неизвестно, каких хлопот можно было ждать в дальнейшем от пусть и лишенного престола, но все же свободно разгуливающего последнего императора Маньчжоу-Го.

Мы поднялись по лестнице в правительственный салон. Внезапно оттуда вышел невысокий худощавый генерал. Как ни в чем не бывало, он торопливо прошел мимо нас. Я остановил его:

– Генерал, аэродром занят советскими войсками, выход отсюда только с моего разрешения.

Он остановился и представился:

– Командующий 3-м фронтом, генерал армии Усироку Дзюн. С кем имею честь?

Я назвал себя и попросил следовать за мной. Генерал сделал вид, будто не понимает моих слов. Русский эмигрант шепнул мне, что командующий притворяется, русским он владеет свободно.

– Разрешите мне связаться со штабом? – сказал он по-русски, поняв, что игра не удалась.

– Через несколько минут и в моем присутствии.

– Хорошо.

Мы распахнули двери правительственного салона и вошли в светлый, простой зал, установленный мягкими креслами, диванами, столиками. На стойке вдоль стены – стаканы с соком, виски, пивом. Человек двадцать встали со своих мест и испуганно разглядывали нас. Пу И, которого я знал по фотографии, продолжал сидеть. Наконец, поставив недопитый стакан на столик, поднялся и он. Автоматчики тем временем заблокировали окна и двери. Я вышел на середину зала.

– От имени Советского правительства предлагаю вам капитулировать (Пу И отвернулся к стене), прошу сдать оружие.

Министры Маньчжоу-Го по очереди подходили к столу и складывали пистолеты.

– Господа, – я обращался непосредственно к императору, – прошу сдать все оружие.

Он понял, подошел к дивану, откинул подушку, достал небольшой с инкрустированной рукояткой пистолет и, подержав его на ладони, бросил его в кучу остального оружия. Я не психолог, – вспоминает Притула, – но вряд ли ошибусь, утверждая, что в ту минуту Пу И был близок к самоубийству. Не знаю, что помешало ему тогда, но он не мог не понимать, что это конец. Конец политический, духовный, физический» [246].Уже через несколько минут Пу И, нервно теребя пуговицу пиджака, с тревогой в голосе спрашивал: сохранять ли ему жизнь? Получив утвердительный ответ, он стал сообщать все, что интересовало нашу сторону в тот момент. Он назвал каждого из членов кабинета министров, находившихся в зале, сообщил, где спрятана правительственная документация, какова численность Мукденского гарнизона. Он вкратце охарактеризовал настроения в среде японского генералитета и в марионеточных войсках, ответил на ряд вопросов представителей наших разведорганов.

Притула спешил выполнить главное задание – заставить командующего 3-им японским фронтом генерала Усироку подписать приказ о капитуляции. Усироку Дзюн позвонил в штаб и предупредил о том, что сейчас приедет с представителем русского командования. Город уже знал о советском десанте, связные доносили, что местное население приветствует советских солдат как освободителей, японская администрация настороже, ждет исхода переговоров с командующим. Оставив охрану у дверей правительственного салона, генерал с группой офицеров едет в японский штаб фронта. Предварительно он связался с маршалом Малиновским и сообщил о своих намерениях, маршал дал «добро» и предложил «на всякий случай держать в воздухе авиацию», подтвердив, что советские танки уже идут на Мукден.

вернуться

244

Китайский историк Цзай Минцзю, основываясь на определенных фактах, выдвигает версию, что между военным руководством СССР и Японии была достигнута тайная договоренность, по которой японцы отдавали Пу И советским войскам в качестве «подарка» за определенные услуги и обещания советской стороны. Однако об этом не были поставлены в известность низшие чины. Поэтому и была предпринята не очень понятная поездка Пу И из Тунхуа в Шэньян, хотя рядом была Корея, куда можно было быстро перебраться, чем лететь более трех часов на самолете в Шэньян. Затем не очень понятно, почему советские самолеты не атаковали японский самолет с Пу И в воздухе, хотя известно, что в это время у них было явное превосходство в воздушном пространстве, и он свободно летел несколько часов. Далее кажется довольно странным, что посадка Пу И в Шэньянском аэропорту и высадка десанта происходили почти одновременно, что десантники знали о том, что император находится в Шэньяне и т.д. (Цзай Минцзю. Ук. соч. С.34-35.)

вернуться

245

Имеется и несколько иная версия ареста Пу И, изложенная генералом-майором в отставке, комендантом Мукдена (Шэньяна) в 1945-1946 гг. А.И.Ковтун-Станкевич. «Когда наш самолет сел на аэродроме, – продолжал Притула, пишет А.И.Ковтун-Станкевич, – никто из нас не знал, что здесь в Мукдене, находится Пу И. Он, по всей видимости, готовился улететь в Японию. Во всяком случае, на аэродроме мы увидели готовый к отлету самолет. Нас это заинтересовало. В это время к самолету направлялся стройный, довольно еще молодой человек в военной форме. Мы остановили его. Из расспросов выяснили, что это и есть император. Принимаю решение его захватить, благо наш самолет также на ходу. Начинаю вести с Пу И разговор через переводчицу, незаметно оттесняя его к нашей машине. Подойдя к нашему „Ли-2“, вежливо обезоруживаем его, усаживаем в самолет и под охраной отправляем в Читу. Все это было проведено настолько стремительно, что охрана Пу И и персонал аэродрома узнали о случившемся лишь после того, как наш самолет взмыл в воздух. Так закончилась деятельность марионетки». (А.И.Ковтун-Станкевич. Комендант Мукдена. – На китайской земле. Воспоминания советских добровольцев 1925-1945. М.1974. С.353).

вернуться

246

Смена. 1975. № 5

68
{"b":"28618","o":1}