ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Видно, выход один, – со вздохом вымолвила бабка. – Придется ребят в детский дом отдать. Сиротинушки вы мои несчастные…

Внезапно, точно прорвалась где-то плотина и по камням зазвенел говорливый ручей, раздался обидчивый Ленкин голосок:

– Только попробуй отдай! Я сбегу оттуда!

– Не дело это, баба Нюра, – разжала усталые губы Маринка. – Что ж они, совсем подзаборные?

– Ну, тогда оставайтесь все вместе в деревне жить, – согласилась бабка. – Ты в колхоз дояркой пойдешь. Денег там, конечно, тоже не платят, как и везде, зато хоть молоко будет. Тем и будем сыты.

Маринка в ужасе содрогнулась. Ферма, коровы, навоз… Не то чтобы она боялась грязной работы или брезговала ею, но страшно ей было на всю оставшуюся жизнь запереть себя в вымершей деревне, затерянной на просторах бескрайней заволжской степи. Только поддайся однажды ее засасывающей силе – не выберешься из трясины никогда и ни за что! А ведь ей еще и двадцати нет…

– Давай, баба Нюра, сделаем так, – рассудила девушка. – Я пока сына у тебя оставлю, а сама в Самару подамся. Хоть сутками буду улицы мести, а все ж денег добуду. А там видно будет…

Баба Нюра смахнула с кончика крючковатого носа застывшую мутноватую слезу и склонилась над лежанкой у печи, где мирно сопел ее правнук. Осторожно заскорузлыми пальцами развернула одеяльце, поправила сбившийся на сторону чепчик.

– Как же ты его назвала? – ласково ощерился щербатый старушечий рот с печально опущенными уголками губ.

– Еще никак, – устало призналась Маринка.

– Ну вылитый Ванюшка! – чуть погодя заметила бабка размягченным голосом.

Ванюшка так Ванюшка. На том и порешили.

***

– У вас есть звук, соник?

– «Прямо рай золотой…» Рай золотой, рай… «Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги…»

– Нет, мы этот эпизод уже прошли. Дайте мне другую фразу.

– У меня нет другой. Я слышу только эту. «Ты должна зарабатывать деньги». (Студентка произносит слова тихим, измученным голосом.) Вы сказали, что стерли эту грамму, тогда почему она вернулась?

– Не знаю… (В голосе терапевта растерянность.) Вероятно, она очень стойкая. Попробуем обновить ваш файл-клерк. Пройдем эту фразу еще раз. Повторите: «Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги».

Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги. Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги. Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги, зарабатывать деньги, зарабатывать деньги… Ты должна, ты должна, ты должна!..

***

На привокзальном рынке, как всегда, царили толчея и суматоха. Царство наживы и чистогана, товарно-продуктовый рай, за последний год раздался во все стороны, раскинулся привольно, как сытый тысячеголовый зверь, диковинный и дикий. Как ни противно Маринке было идти на поклон к Аслану, с которым она так нехорошо рассталась полтора года назад, но все же пришлось.

Аслан нынче еще больше потолстел, залоснился жиром, заважничал. Теперь на правах единоличного хозяина он только руководил делом, а работали на него наемные продавщицы, приезжие женщины из окрестных городков и деревень, которых бескормица и безработица погнали на заработки в город. Товар возили его старшие сыновья, горбоносые гибкие парни, красивые и смуглые.

– Я бы тебя взял, – поведал Аслан, снисходительно щурясь, – да только у меня и так продавщиц хватает. Что ж мне, их выгнать ради тебя? Вот Людмила из Сергача. У нее пять душ детей и муж-алкоголик. Без моего благодеяния она совсем по миру пойдет.

Точно ледяным арктическим ветром, от Аслана веяло самодовольством и высокомерием. Он, конечно, мог бы взять себе еще одну продавщицу, тем более что он намеревался вскоре открыть новую точку на рынке, но очень уж разобидела его тогда Маринка… Он ведь к ней как отец родной отнесся, учил, оберегал, добра желал, а она от него сбежала, даже спасибо не сказала… Торговец видел, что девушка в безвыходной ситуации, видел ее осунувшееся лицо, затравленные глаза. Через своего брата он знал, что произошло в Мурмыше, и в принципе не прочь был помочь. Тем более, что девушка ему нравилась – еще тогда нравилась, когда жила у него на квартире. Такая вся беленькая, такая тоненькая… Как одуванчик! Дунешь на него – и полетит он по ветру, рассыплется, сгинет… Ох, если б не жена…

От девушки требовалось только одно – покорность, покорность и еще раз покорность. Тогда бы уж Аслан с ней как-нибудь договорился! Да, он совсем важный стал, загордился… Хочется ему уже не просто на рынке торговать, копейку в дом приносить, а хочется, чтобы все его уважали, чтоб ползали перед ним. Хочется ему, смуглому колобку, чтобы любили его вот такие хорошенькие девушки с волосами как одуванчиковый пух…

Только Маринка не поняла его. Или не захотела понять. Сцепила бледные губы, так что они превратились в тонкую бескровную полосочку, развернулась и ушла.

Вай, покачал головой Аслан, совсем гордый девушка, молодой еще очень, строптивый… Хотел было он послать сына вернуть ее, да тут продавщица, та самая Людмила из Сергача, затеяла ни с того ни с сего ожесточенную свару с покупателем. Пришлось Аслану самолично вмешаться. А когда строптивый покупатель был виртуозно укрощен цветистым восточным красноречием, девушки и след простыл…

Маринка бесцельно шаталась по Самаре. Заходила в частные магазинчики, спрашивала, не нужен ли продавец. Но ее опыт работы (две недели на рынке) не производил впечатления на потенциальных работодателей.

Как-то проходя мимо режимного завода, девушка обратила внимание на многочисленные «требуются» на доске объявлений. В отделе кадров ей сказали, что неквалифицированный персонал, конечно, нужен всегда, а на вопрос о зарплате лишь поморщились. Зарплата оказалась не ахти.

Пока говорившая с ней женщина искала бланк заявления о приеме на работу, Маринка подслушала один телефонный разговор.

Письмоводительница из кадров болтала по телефону с приятелем:

– А тебе заплатили? Сколько?.. Ну, это всего две буханки хлеба и литр молока!.. А нам тоже обещают за июль в конце месяца выплатить. Легко сказать, увольняйся! А как уволишься, если заработанные деньги никак не получишь?

34
{"b":"28620","o":1}