ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Совершенно так же, как с «поместными предлогами» Запада, с известными нам «фон», «де», «оф», «ди» и прочими, положение с нашими «поместными суффиксами» не оставалось одним и тем же на протяжении веков. Некогда и они были действительным признаком феодальных привилегий владения землей и подданными; позднее превратились в ничего реального не обозначающее звонкое украшение. Александр Васильевич Суворов получил, как известно, за свои боевые заслуги титул графа Рымникского и даже князя Италийского. Однако ему никогда и в голову не приходило предъявлять права собственника не только на Италию, находившуюся во владении Габсбургского королевского дома, но даже и на ничем не примечательную речонку Рымник в Валахии, только тем и знаменитую, что на ней произошел бой между русскими и турками. Совершенно так же титул князя Смоленского получил немного спустя фельдмаршал М. И. Кутузов; однако произошел бы целый переполох, если бы ему вздумалось начать по-своему управлять реальным Смоленском, — скажем, собирать там подати или поднимать смолян войной на соседний Могилев. То же самое мы видим и на современном Западе: граф Парижский, ныне живущий претендент на престол Франции, на власть над Парижем имеет не более прав, чем любой тамошний гамэн, «ростом с три яблока, положенных друг на друга». «Принц Уэльский», «герцог Йоркский», «герцог Эдинбургский» — это лишь условные титулы, означающие в Англии «наследник престола» и «братья наследника», ничего более.

К нашим дням окончание «-ский» так же утратило свое первоначальное значение, как и суффикс «-вич», обладание которым некогда представлялось великой честью и громадным преимуществом. Я открываю одну, из страниц телефонной абонентной книжки по Ленинграду и нахожу там среди двухсот пятнадцати фамилий на букву «В», между гражданами Вайнером и Василенко, сорок три фамилии, оканчивающиеся на «-ский», — то есть ровно столько же, сколько на «‑ов» и «-ин», вместе взятые. Сомнительно, конечно, чтобы всё это были бывшие владетельные князья и дворяне, и вряд ли двенадцать граждан Варшавских могут больше претендовать на столицу Польши, чем два скромных Варшавчика, идущие вслед за ними. Сомнительно также, чтобы эти Варшавчики завидовали своим более звучным соседям или соседи заносились перед ними. А ведь когда-то было именно так.

В свое время «тишайший» царь Алексей Михайлов-вич, очень зорко следивший за малейшими проявлениями боярского чванства (ведь лишь совсем недавний род Романовых стал царским родом), запретил боярам Ромодановским именоваться Ромодановскими-Стародубскими, ревниво указав, что такая фамилия «непристойна им», как особам невладетельным. Трудно описать, какое огорчение и глубокую скорбь вызвало это распоряжение у членов обиженной семьи: «Умилосердись! — слезно вопиял к царю Григорий Иванович Ромодановский. — Не вели у меня старой нашей честишки отнимать». Горькая слезница не была уважена, и «честишки» своей Ромодановские лишились. Между тем основания для нее имелись: некогда они и впрямь были князьями Ромодановскими-Стародубскими и княжили над городом Стародубом; может быть, именно поэтому так строго и посмотрел на дело царский двор: возможные соперники.

Однако не следует думать, как делают некоторые, что окончание «-ский» само по себе говорит обязательно и только о родовитости, о происхождении от дворянских и поместных предков. Значение его много шире: ведь «-ский» значит или может значить не только «владеющий таким-то имением», но и «родившийся там-то», «проживающий в таком-то месте», а то и просто «имеющий отношение к чему-либо», как в словах: «светский», «гражданский».

Заглянем в «Грамматику русского языка», изданную Академией наук. Там черным по белому сказано: суффикс «-ск», вместе с окончаниями «-ий», «-ая», «-ое», служит для того, чтобы от различных существительных образовывать прилагательные, имеющие значение: «свойственный тому-то и тому-то». Значит, он может входить не только в фамилии, да притом в поместные. Он может быть составной частью самых различных прилагательных, то есть уже не «собственных имен», а «нарицательных», самых простых «слов». Когда я говорю «князь Петр Андреевич Вяземский», я употребляю фамилию на «-ский». Когда говорят «вяземский пряник», — пользуются обыкновенным прилагательным на то же «-ский»: никто не подумает, что этот пряник-Рюрикович знатнее других своих собратьев, что он когда-то княжил на Вязьме.

Точно так же, называя человека «князь Комаровский», наши предки имели дело с фамилией, которая сама по себе являлась уже полутитулом, означала лицо владетельное. А вот распевая песню про «мужика камаринского», они никак не имели в виду почтить этого озорного крестьянина какой-либо феодальной «честишкой». Фамилия «Комаровский» имела значение, равносильное заграничным «фон» и «де»; у прилагательного «камаринский» такого значения отнюдь не было.

Такими были два полюса, две крайние точки при употреблении слов с окончанием «-ский». Но между ними — так сказать, «от князя Шуйского до мужика камаринского»—в разное время появилось множество других фамилий на «-ский»; они были явными именами собственными, но никогда не имели никакого «поместного», «титулатурного» значения. Откуда они взялись?

Колокольное дворянство

Странная вещь: если вы начнете кропотливо изучать древнерусские грамоты, примерно до середины XVIII века, вы лишь изредка натолкнетесь на это самое «-ский», если не считать сравнительно небольшого числа бесспорно знатных фамилий.

А потом вдруг они хлынут, что называется, как из ведра. Я уже говорил: в наши дни они по своей численности вполне могут поспорить со всеми остальными. Что же случилось? Где источник этого изобилия?

Существует простодушное, но весьма распространенное мнение: «Ах, он „-ский“? Ну, значит, — из поляков…» Мол, все поляки—«-ские», следовательно, все «-ские»—«поляки». Решительно, но неверно.

Прежде всего, в польском языке такого окончания, «-ский», вовсе нет. Есть очень близкое к нему (удивляться не приходится: языки-то братья!) и по форме и по значению окончание «-ски». Оно тоже означает «свойственный тому-то»: «мей-ски» — городской, «вей-ски»—деревенский, «поль-ски»—польский. Суффикс «-ск» участвует во многих (хотя отнюдь не во всех) чисто польских фамилиях: Войцеховски и Вонлярлярски, Корвин-Круковски и Довнар-Запольски, — такие имена пестрят и в жизни современной Польши и в ее истории.

Но, передавая польскую фамилию, скажем «Пиотров-ски», на русском языке, мы ведь не просто переписываем ее нашими буквами, как делаем это с фамилиями немецкими: Roentgen—Рентген; Schiller—Шиллер. Мы как бы русифицируем ее по частям:

«Пиотр» — это «Пётр», «-ов-» — это «-ов-», а «ски-» — это «-ский». Это возможно только потому, что у нас есть свое, близкое к польскому, но всё же отличное от него окончание: «не их „-ски“, а наше „-ский“.

А кроме того, неправда, будто все носители русских фамилий на «‑ский»—выходцы из Польши или имели предков-поляков. Их у нас сколько угодно своих, и львиная доля в создании и распространении их на Руси принадлежит «колокольному дворянству» — служителям православной церкви.

Скажем прямо: дело с фамилиями духовенства обстояло у нас всегда так своеобразно, что об этом можно было бы написать целую любопытнейшую книгу. У нас на это нет ни времени, ни места, и мы ограничимся одной маленькой главкой. А стоит ли делать и это? Да, и даже очень: история сложилась так, что именно «поповские» духовные фамилии потом перешли по наследству к большой части нашей разночинной интеллигенции и необыкновенно широко распространились по всей стране. Как же ими не поинтересоваться?

Русское сельское духовенство по своему быту, образу жизни, обычаям и привычкам всегда стояло ближе к простому народу нежели к дворянской верхушке страны. В XVI—XVII веках, когда вельможи давно уже чванились своими родовыми «честишками», бесчисленные сельские попики, наравне с «подлыми людишками», преспокойно удовлетворялись хорошо известными нам полуфамилиями-полуотчествами.

39
{"b":"28625","o":1}