ЛитМир - Электронная Библиотека

Все думали, что передышка будет кратковременной. Но немцы не наступали больше ни в этот вечер, ни в последующие дни. Пехота противника закреплялась на южных скатах Пулковских высот, атакуя лишь на отдельных участках, чтобы улучшить позиции.

Сражение на ближних подступах к Ленинграду закончилось. Немецкие войска, действовавшие на этом направлении, выдохлись, как выдыхается к концу дистанции бегун, не рассчитавший своих сил. Фашистские дивизии докатились за три месяца до стен города, сохранив значительную часть техники, но растеряв людей в боях под Ригой и Таллином, под Лугой и Кингисеппом. Дивизии сберегли свой стальной скелет, но истекли кровью.

23 сентября, в тот самый день, когда Альфред Ермаков принял огневое крещение, командующий группой армий «Север» фельдмаршал фон Лееб донес фюреру, что оставшимися войсками взять Ленинград не сможет. А у Гитлера не имелось резервов, чтобы пополнить группу «Север». Все силы и средства были сосредоточены на центральном участке фронта для генерального наступления на Москву.

Часть вторая

Утром 2 октября войскам группы армий «Центр» был зачитан приказ фюрера. «Теперь наконец созданы все условия для того, чтобы еще до начала зимы нанести противнику сокрушительный удар, – писал Гитлер. – Для подготовки наступления сделано все, что только можно было сделать. Сегодня начинается последнее крупное сражение этого года».

Немцы обрушили на советские войска, преграждавшие путь к Москве, всю тяжесть восьмидесяти отдохнувших и пополненных дивизий. Бои развернулись на пространстве протяжением в несколько сот километров, от города Белый на севере и до Севска на юге.

Приказ Гитлера не зачитывался только в танковой группе Гудериана; для танкистов приказ опоздал, они уже вели наступление. Генерал-полковник выполнил свой хитроумный план: начал движение вперед на трое суток раньше других войск. Ему предстояло пройти до Москвы значительно большее расстояние, чем Готу и остальным соперникам. Нужно было выиграть время, чтобы опередить конкурентов. Кроме того, начав наступление первым, Гудериан имел еще одну выгоду. Три дня вся авиация группы армий работала только на него, прокладывала дорогу ударным отрядам.

Танки шли в колоннах, сметая небольшие заслоны русских. Командиры машин стояли в открытых люках, подставляя лица осеннему ветру, смотрели на убранные поля. Кое-где ползали по степи тракторы, оставляли за собой черные полосы свежей пахоты. Крестьяне возили на телегах солому, снопы к молотилкам. Немцы вспоминали первые дни войны: стремительный прорыв от Бреста до самого Слуцка. Нечто подобное повторялось и сейчас.

Конечно, с тех пор многое изменилось. Главные силы танковой группы наступали теперь только по одной дороге. В группе стало больше пехоты и гораздо меньше машин. Если в начале войны каждая дивизия имела 566 танков, то к октябрю, после крупных потерь, штаты были урезаны наполовину. В тылах наскребли и прислали для пополнения машины самых различных марок: французские – заводов Шнейдер-Крезо и Рено; чехословацкие – заводов Шкода и даже трофейные – английские.

Но и теперь войска Гудериана представляли грозную силу. Сотни танков и броневиков, тысячи автомашин с пехотой, батальоны мотоциклистов – все это двигалось к Орлу, имея задачу выйти на автостраду Симферополь – Москва и катить по ней на север, к столице большевиков. Механизированные части вырвались вперед, а [6!3] сзади, подпирая, их, растягивались на флангах пехотные корпуса.

Учитывая, что по пути придется подавлять сопротивление противника и уничтожать окруженные части русских, Гудериан планировал завершить этот поход примерно через две недели – к 15 октября.

Командующий Брянским фронтом генерал Еременко, узнав о прорыве немцев на левом фланге, сразу же связался по ВЧ с начальником штаба Орловского военного округа и предупредил его о возникшей угрозе. Город Орел не входил в полосу действий фронта, ответственность за его оборону нес Военный Совет округа. Но Еременко счел своим долгом высказать начальнику штаба некоторые пожелания. Тот принял их с благодарностью и заверил командующего, что немцы ни при каких обстоятельствах Орел взять не смогут.

Потеря города была бы очень чувствительной для Брянского фронта. Орел – узел дорог, промышленный центр. Захватив его, немцы вышли бы в тыл войскам фронта.

Получив заверения начальника штаба, генерал Еременко успокоился. Он знал, что в Орле имеется достаточно сил. Там, кроме стрелковых частей, стояли четыре артиллерийских противотанковых полка и один гаубичный полк. Требовалось лишь разумно использовать эти силы.

Начальник штаба округа не спешил подкрепить свое обещание делом. По его мнению, не было необходимости принимать экстренные меры. Немцы находились более чем в двухстах километрах от города, и это расстояние являлось достаточной гарантией от неожиданностей. Начальник штаба решил подождать, пока возвратится в Орел сам командующий округом генерал Тюрин, бывший в это время в отъезде.

Артиллеристы и пехотинцы продолжали жить в казармах, занимаясь обычной учебой. На западных окраинах начали возводить укрепления, делая это без особой спешки.

Но немцы пришли не с запада, а с юга. 3 октября утром их танки неожиданно появились на улицах города. Гудериан всегда старался беречь своих любимцев – танкистов 4-й дивизии. Особенно в ту пору, когда в ней служил его сын. Он сохранял бывалых, опытных солдат для последних схваток. И теперь, когда решалось, кому будет принадлежать слава завоевателя Москвы, Гудериан послал вперед эту, самую сильную и надежную дивизию. Прорвав линию фронта, она за трое суток проделала по тылам русских марш в двести пятьдесят километров.

Головным отрядом командовал обер-лейтенант Фридрих Крумбах. Необычное ощущение испытывал он с раннего утра, когда его подразделение выступило по автостраде из города Кромы. Он был немцем, дальше всех проникшим на восток. Его зеленый с облупившейся краской танк быстро шел вперед, ковыряя гусеницами покрытие дороги. Сзади рычащей и лязгающей колонной двигались остальные машины, окруженные мотоциклами. Крумбах стоял в башне, натянув на уши берет. Струи холодного воздуха били в грудь, относили назад запах горелого масла и отработанных газов. Солнце, поднявшееся над горизонтом, светило в правую щеку, едва пригревало загрубевшую кожу. Ночью легкий морозец щедро посеребрил инеем пожухлую траву и комья пахоты; теперь иней таял, и над отсыревшей землей поднимался сизый парок.

Гладкая, узкая вдалеке дорога быстро бежала навстречу, расширялась, покорно ложилась под гусеницы. Приятно было ехать по ней. Казалось, вот-вот возникнут за желтым жнивьем, за синей далью лесов невиданные стены и башни древнего города. Ведь если двигаться вот так, не останавливаясь, то к вечеру как раз будешь в Москве.

Надолго запомнилось Крумбаху это солнечное утро в восточных степях, в самом центре России. Торжественное настроение переросло постепенно в веселое озорство. В этот раз ребята из его отряда отлично показали, на какие шутки они способны.

Начал сам обер-лейтенант. Догнав медленно идущий грузовик, нагруженный тюками, Фридрих Крумбах пристроился следом. Русский шофер долго не мог сообразить, кто едет за ним, хотя несколько раз высовывался из кабины, оглядываясь. А когда понял, резко свернул с дороги и на полной скорости погнал машину по кочковатому полю. Грузовик трясся и подпрыгивал, веревки лопнули, посыпались на землю тюки. Кончилось это тем, что грузовик перевернулся в канаве, опрокинувшись вверх колесами.

Обгоняли беженцев. Изумленные люди неподвижно сидели в повозках. А когда завиднелись вдали белые дома города, Крумбах остановил свою машину возле телег с большими бидонами. Спрыгнул на шоссе, спросил у оторопевшего мальчишки в большой рваной шапке:

– Млеко?

Мальчишка пятился от него, не выпуская из рук кнута. Упал в кювет и пополз на четвереньках.

Молоко было парное, еще теплое. Солдаты запивали им шоколад. Хохотали, глядя на мальчишку, который отполз подальше, вскочил и побежал, размахивая руками. Кто-то предложил выстрелить из пушки ему вслед, чтобы снаряд разорвался в стороне: интересно, побежит он быстрее или опять поползет. Но Крумбах не разрешил. Хотел приблизиться к Орлу без лишнего шума.

143
{"b":"28628","o":1}