ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Папа для волчонка
Самые невероятные факты обо всем на свете
Начало магического пути
Хроники Максима Волгина
Дар оборотней
Это точно. Чёртова дюжина комиксов о науке и учёных
Пять травм, которые мешают быть самим собой
Подземный художник
Шаг через бездну

— Спит. Лег недавно.

— Понятно. И не будите.

Продиктовал короткую телефонограмму, затем спросил, с кем из военного руководства могу связаться сейчас. Генерал ответил, что переключает на Василевского. Милейший Александр Михайлович не меньше меня обрадовался тому, что в Мценск начали прибывать танки. И пояснил:

— Целые сутки сижу на телефонах, задействовал всех, кого можно. Комбриг четвертой танковой Катуков сразу начал грузиться, это, наверно, его машины и проскочили. Одиннадцатая танковая готова к отправке. Поворачиваем на Орел эшелоны шестой гвардейской дивизии. Отправляем два дивизиона реактивной артиллерии. Надо выиграть хотя бы день-два. Да! — вспомнил Александр Михайлович. — В районе Мценска есть пограничный полк Пияшева, он выдвигается на шоссе.

— Спасибо за ориентировку.

— Организуем поддержку с воздуха, сегодня постараемся прикрыть Мценск и железную дорогу… Звоните чаще, у нас очень скудная информация.

Разговор этот взбодрил меня. Холодное утро не казалось слишком уж хмурым. Не в пустоте я, не один, многие люди волновались, действовали, выполняя свой долг. Словно бы плечами ощутил плечи друзей. И как бы ни было трудно, отразим, уничтожим всех врагов, намерившихся раздробить наше Великое государство. Без такой веры и жить нет смысла. Ради себя одного, что ли, жить-то? Так это не жизнь, а животное существование.

2

После войны, как всегда бывало, на прилавки книжных магазинов хлынул поток мемуаров. Первыми начали немцы, от Гудериана до Типпельскирха. Сотни книг. Битые генералы оправдывались, сваливая вину за поражение на Гитлера, на погоду, друг на друга. Но главным образом все же на Гитлера. У нас, мол, у военных, были блестящие замыслы, но безграмотный фюрер вмешался в дела командования и все завалил. Гитлер был мертв, его и сделали козлом отпущения. На живых-то не отыграешься. На Сталине начали отыгрывались лишь после его смерти.

Быстро росло количество торжественно-горделивых воспоминаний английских и американских полководцев, выставлявших себя творцами победы. На мой взгляд, они не столько боев провели, сколько поведали печатно о своих планах, замыслах, предполагаемых успехах. А заодно о женах, детях, собственных привычках и т. п. Явная диспропорция между делом и болтовней. Может, потому что и дел-то существенных насчитывалось маловато. И лишь со временем, отдалившись на расстояние, с которого видны не только подробности, но и ширина, глубина событий, начали создавать мемуары настоящие победители, для которых вторая мировая война стала главным событием жизни. Люди, потрясенные войной.

Стараниями и усилиями бывшего журналиста "Красной звезды", бывшего работника ГлавПУ полковника Михаила Михайловича Зотова начала выходить в Военном издательстве уникальная, единственная в мире серия военных мемуаров. Михаил Михайлович, сам литератор, автор нескольких книг о природе Подмосковья, уроженец Смоленщины, земляк Александра Твардовского, начальник по газете и друг Константина Симонова, внешне был простоват, но натуру имел сильную, принципиальную. Он был не только умен, но дальновиден, терпелив, при необходимости — дипломатичен. К тому же знал политуправленческую систему, обладал широким кругом знакомых среди генералитета, среди писателей. Он и ко мне обращался за консультациями, зная о том, что Лукашову много и достоверно известно, хотя вряд ли догадывался, какую особую роль я играл при Иосифе Виссарионовиче.

У Зотова было два требования. Мемуарист должен излагать события, как их видел и понимал, не поддаваясь меняющейся конъюнктуре. А написаны мемуары должны быть интересно, на хорошем литературном уровне, чтобы их читали не только специалисты-историки, а читал народ. И Михаил Михайлович добился большого успеха. Книги серии открыли людям огромный пласт военных событий, было воздано должное многим героям, полководцам, рядовым воинам. Просто повезло, что серия оказалась в руках этого человека. А потом изменилась ситуация в стране. Зотов ушел в отставку, ухаживать за своими певчими птицами и "осуществлять литературное редактирование" некоторых наших «ведущих» писателей, у которых не было времени или таланта грамотно работать самим. Сии писатели получали разнообразные премии, ораторствовали с трибун, занимали руководящие кресла, а Михаил Михайлович оставался в глубокой тени, довольствуясь скромными гонорарами [М. М. Зотов редактировал рукописи В. Кожевникова, К. Симонова, А. Чаковского и др. (Примеч. авт.)].

А мемуары в Воениздате постепенно сошли на нет. Сказывались определенные тенденции, да и основные авторы успели уже «отстреляться», начались повторы, перепевы. Но и при этих недостатках требования в мемуарной редакции по традиции оставались довольно высокими, правду истории старались соблюдать, отказывая порой даже именитым военачальникам, слишком уж "тянувшим одеяло на себя".

Году в шестьдесят седьмом или шестьдесят восьмом позвонил мне Георгий Константинович Жуков. Едва поздоровавшись, произнес саркастически:

— Знаете, кто Москву спас в сорок первом?

— Откуда бы мне? — шутливо ответствовал я, не очень-то удивившись тону маршала: в то время он был в опале, его роль всячески принижалась, он болезненно переживал, что его оставляют за бортом, фамилия не упоминается в связи с важными событиями минувшей войны. Честолюбив был человек. Да и вообще, не справедливо.

— Так кто все же спас нашу столицу? — поинтересовался я.

— Новый объявился великий полководец. Лелюшенко.

— Дмитрий Данилович? Имел честь…

— Вы же с ним под Орлом были, хотите знать, какой он мудрый стратег, как он все тогда распланировал, как немцев угробил?!

— Статья? Или книжка?

— Рукопись мне дали на отзыв (сам Жуков тогда только начал работу над собственными воспоминаниями, к этому мы еще вернемся).

— Большая рукопись?

— Весь свой путь живописует от Москвы до Праги. Могу вам переслать суток на трое. Время терпит.

— Буду признателен.

— Через полчаса шофер выедет.

— Хорошо, через час встречаю. — От дачи Жукова, где опальный маршал был вроде бы заточен в те дни, до моего домишка минут двадцать езды по Успенскому шоссе.

Не без любопытства читал я о том, как обдуманно и умело организовывал Лелюшснко оборону севернее Орла, как остановил вверенными ему войсками рывок Гудсриана на Тулу, на Москву. Основным принципом при этом, оказывается, была подвижная оборона по рубежам: так, дескать, решили на военном совете в корпусе, так, дескать, и сделали, измотав немцев. Предусмотрительность командования (то есть самого Лелюшенко), четкое управление войсками явились залогом достигнутого успеха.

Успех действительно был, а вот четкого руководства, предусмотрительности — этого нет. Думаю так: даже если бы не было Лелюшенко с его наскоро сколоченным штабом, ничто не изменилось бы в ходе событий, они развивались сами по себе, генерал далеко не всегда знал, где и что происходит, не успевал вмешиваться. Ну, это уже хорошо, если руководитель по крайней мере не мешает умелым людям делать то, что они считают необходимым.

Военное издательство не взялось печатать книгу генерала армии Д. Д. Лелюшенко "Москва — Сталинград — Берлин — Прага". Почему? Вероятно, потому, что в ней было много спорного, неточного, противоречащего другим, более документированным произведениям (например, книга Я. Лившица "Первая гвардейская танковая бригада в боях за Москву". Воениздат, 1948 год). Мемуары Лелюшенко выпустило через четверть века после окончания войны издательство «Наука». Воспоминания не лишены интереса, но очень уж субъективны. Так и напрашивается в эпиграф латынь: "Пришел, увидел, победил". А вот на меня иное впечатление произвели некоторое из упомянутых Дмитрием Даниловичем событии.

Штаб генерал-майора Лелюшенко располагался на северной окраине Мценска, на тихой улочке, поодаль от объектов, которые обычно бомбят. В доме — десяток командиров. В просторном дворе — замаскированные мотоциклы. Здесь, в штабе, были озабочены одним: как установить связь с воинскими частями, имевшимися возле города и направляемыми сюда. Сам Дмитрий Данилович обосновался в городском саду, в штабном автобусе 4-й танковой бригады, прибывшем с первым эшелоном боевых машин. В зеленом комбинезоне без знаков различия, небритый и посеревший от усталости, Лелюшенко выглядел не генералом, а скорее воентехником. И озабочен был тем же, что и его немногочисленные помощники: установлением связи с воинскими частями, налаживанием управления, выяснением обстановки.

236
{"b":"28630","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Академия оборотней: нестандартные. Книга 3
«Пена дней» и другие истории
Засыпай, малыш! 9 шагов к здоровому и спокойному сну ребенка
Как до Жирафа 2. Сафари на невесту
Притворись моей женой
Возвращение на остров Ним
Пламя и кровь
Шоколадный дедушка. Тайна старого сундука
Взращивание масс