ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Передо мной на пороге стоял Валиулин. В одной руке он держал одинокую гвоздику, в другой – яблоко.

– Вот, – сказал он, протягивая мне и то и другое, – приехал навестить больного.

Я хотел было сказать ему в ответ, что я о нем думаю, но только безнадежно махнул рукой и поплелся обратно в комнату. Выполняя свой моральный долг, Валиулин, вероятно, поднял бы меня и со смертного одра.

Забившись обратно под одеяло, я слушал, как он по-хозяйски гремит посудой на кухне, наливает воду в чайник, чиркает спичками, и с поразительным спокойствием размышлял о том, что сказал бы Валера, узнай он о моей находке в квартире Черкизова. То есть даже не о самой находке, а о том, что я ее скрыл. В сущности, это было самым настоящим должностным преступлением. И чем бы я его ни оправдывал, в данном случае валиулинский моральный долг состоял бы, наверное, в том, чтобы сделать мне козью морду. В полном объеме.

– Где у тебя кофе? – крикнул Валиулин. Я рассеянно ответил. Может, все-таки сказать ему? Как говорится, лучше поздно, чем никому... Ну сказать, конечно, так просто теперь не скажешь, а под каким-нибудь предлогом пойти туда еще раз с понятыми, дальше проявить недюжинную интуицию, обнаружить пакет в альбоме... Еще и благодарность, глядишь, схлопочу. Вопрос: как это отразится на судьбе Витьки Байдакова? Ответ: скорее всего, никак. Им про Черкизова известно, что он мог держать “общак”. Решат, что вкладыши хранились у него, а сами книжки – у кого-то другого. И будут радоваться, что лишили мафию такого солидного куша, станут это вставлять во все отчеты...

Я вдруг поймал себя на том, что думаю: “будут”, “станут”. Будут и станут Валиулин со Степанидой, а я, значит, не буду и не стану? Вопрос: на кой черт мне все это надо? Ответ: ни на кой. Просто я почему-то решил, что это выйдет чересчур жестоко, если Витьку, хоть и отнюдь не безгрешного, расстреляют за то, чего он не совершал.

“Почему-то решил!” Строишь из себя благородного Ланселота? А может, все проще? А может, ты простенько, примитивненько завелся? Обнаружил эти краны-стаканы (черт, почему они все время рифмуются?), потом нашел вкладыши и теперь стопроцентно убежден, что убийца не Байдаков, а тебе никто не хочет верить. И ты завелся. Тебе надо во что бы то ни стало доказать, что ты прав! Так?

Бог его знает... Что мне известно доподлинно, так это то, что вчера я уже получил хорошенько по башке. А если мои игры дойдут до начальства, к этому прибавятся крупные служебные неприятности. Вот сейчас выйти на кухню и сказать Валиулину: “Мне соседи Черкизова сообщили, что у него некоторое время назад подозрительно стучали в пол. Вдруг там тайник? Надо бы сходить посмотреть...” Я вышел на кухню, и Валиулин сказал мне, разливая дымящийся кофе по чашкам:

– Ну, давай излагай, как ты на него вышел.

– На кого? – не понял я.

– Как на кого? На этого Шкута! Давай, давай, не скромничай! У него в квартире было в обшей сложности четырнадцать разных предметов, находящихся в розыске. И все по нашим семнадцати кражам! Два видеомагнитофона, норковая шуба, бриллиантовая брошка, – начал перечислять Валиулин. – Но самое главное – спи-со-чек! Двадцать шесть адресов – и против семнадцати уже стоят крестики! Ты понял? Мы нашли наводчика!

– Сказка, – пробормотал я, глядя на ликующего Валиулина.

– Ты опять чем-то недоволен? – подозрительно спросил он.

Я промолчал. Что-то здесь было не так, но моя бедная покалеченная голова никак не могла уловить, что именно. Слишком все просто – действительно, как в сказке. Я искал живого Шкута по одному делу, а нашел мертвого и совсем по другому. Бывают такие совпадения? Все бывает... Но чаще всего совпадения – это непознанная закономерность. А если по-простому, без выкрутасов – недостаток информации.

Я вдруг решил повременить с выдачей Валиулину черкизовских вкладышей. Я сказал, поднимаясь:

– Хочу туда съездить, поглядеть своими глазами.

– Поезжай, – недоуменно пожал плечами он, всем своим видом показывая, что не понимает, зачем мне это нужно. – Группа там еще работает. Ты именинник. Имеешь право.

Кажется, мне прозрачно намекали, что хоть я и герой дня, но все-таки всего лишь участковый и должен знать свое место.

– Спасибо, Валера, – сказал я прочувствованно. На этот раз на площадке перед квартирой Шкута горел яркий свет. “Надо было убить человека, чтоб вкрутили лампочку”, – подумал я. Толкнул незапертую дверь и вошел.

Стул, к которому вчера был привязан труп, все еще стоял на том же месте, но сейчас его занимал живой и даже жизнерадостный Невмянов. Увидев меня, Шурик вскочил и пошел навстречу.

– Прибыл на экскурсию? – расплылся он в ухмылке, протягивая руку.

“И ты туда же”, – хмуро подумал я. А Невмянов продолжал, ткнув пальцем в стул:

– Ну-с, начало осмотра здесь. Труп был привязан к спинке бельевыми веревками...

– Его пытали? – перебил я.

– По-видимому. Надевали на голову полиэтиленовый мешок. А когда начинал задыхаться, снимали. И снова надевали.

– А один раз позабыли снять... – пробормотал я.

– Ага. Узнали, что было надо.

– Или наоборот, не смогли узнать, – заметил я, оглядываясь вокруг. Шкаф раскрыт, ящики стола выдвинуты, пара оперативников копается у книжных полок. – Это вы тут навели порядочек или до вас постарались?

– Мы, – откликнулся Шурик. – Начальство приказало рыть носом, вот и роем.

– Значит, они здесь ничего не искали? – уточнил я.

– Во всяком случае, внешне это не отразилось, – пожал он плечами.

– А где вы обнаружили все эти... вешдоки по кражам?

– Что где. Крупные вещи – видео, дубленку, норковую шубу – в кладовке. Цацки в столе.

– А список?

– Тоже в столе. В центральном ящике.

– Что, прямо сверху валялся?

– Ну, не сверху. Так, среди других бумажек.

– На видеомагнитофонах пальцев нет? – продолжал я расспрашивать.

Невмянов отрицательно покачал головой.

– Даже самого Шкута?

– Никаких. Вообще в квартире есть его отпечатки, но других нет. Видимо, работали в перчатках.

– А... этот список. Он был от руки?

– Нет, напечатан. Скорее всего, вон там, – Невмянов показал подбородком в угол, где на отдельном столике стоял японский компьютер с русской клавиатурой. Монитор цветной и принтер с широкой кареткой, отметил я про себя. Когда я работал на заводе, мы закупили несколько таких комплектов, и я хорошо представлял себе их цену.

– Дорогая штучка, – сказал я.

– А тут все недешевое, – согласился Шурик. Больше, кажется, у меня вопросов не было. Я узнал все, что хотел.

Даже чуть больше. Напоследок я попросил у Невмянова разрешения просто пройтись по квартире, и он милостиво разрешил. Разумеется, я не рассчитывал найти что-либо, ускользнувшее от внимания целой оравы валиулинских сыщиков. Но личность Геннадия Шкута сегодня интересовала меня даже больше, чем вчера, когда я шел к нему на свидание. И мне хотелось составить хоть какое-нибудь представление о человеке, которого зверски пытали, а потом убили в собственной квартире, убили и ушли, не взяв ничего из дорогостоящих вещей, открыто разбросанных по дому. Что за секрет ценнее компьютеров и бриллиантовых брошек он знал?

Осмотрев комнату, я пришел к единственному пока выводу: покойник, мягко говоря, не чурался достижений цивилизации. Фирмы “Грюндиг”, “Панасоник”, “Джей-ви-си” были широко представлены здесь своими лучшими образцами. Начиная с лазерного проигрывателя и кончая пылесосом и автоответчиком. От комнаты не отставала и кухня: японский холодильник, итальянская посудомоечная машина. В холодильнике водка, шампанское, какой-то недопитый ликер. На полках пустовато – консервы, полусъеденная банка красной икры, заветренный кусок ветчины. Похоже, хозяин предпочитал питаться вне дома. Для очистки совести я похлопал дверцами кухонных шкафов. Ничего примечательного. Выдвинул один за другим ящики разделочного стола. В первом ножи, ложки, вилки, все мельхиоровое. Во втором лекарства, две пачки французских презервативов. В третьем...

22
{"b":"28632","o":1}