ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я выдвинул третий ящик, и его содержимое привело меня в состояние некоего ступора. Не помню, сколько я стоял над ним в прострации. Минуту? Две? Больше? Из нее меня вывел Невмянов, войдя на кухню и заглянув мне через плечо.

– Ну что? – спросил он.

– Ничего, – ответил я, задвигая ящик на место. – А скажи-ка, братец, где тут у вас нужник?

– Ты что, и нужник хочешь обследовать? – поразился Шурик.

– Нет, он мне требуется по прямому назначению. Я солгал. Запершись в уборной, я достал из кармана записную книжку и занес туда несколько слов. На свою память я после вчерашнего удара решил не слишком полагаться, а делать записи при Невмянове мне не хотелось. Потом я спустил воду и долго мыл руки под краном, размышляя о том о сем. Размышления, впрочем, были вполне бесплодные. Поэтому я решил перейти к действиям.

– Шурик, – спросил я перед уходом из квартиры, делая вид, будто только что вспомнил о чем-то, – у тебя есть какие-нибудь неформальные связи в ростовском УВД?

– Допустим, – осторожно ответил Невмянов. – А какие проблемы?

– Да навесили тут на меня одну мелкую склоку, – сказал я с досадой. – Фиктивный брак, квартирные разборы. Будь другом, узнай там, есть у них что-нибудь на Скачкову Киру Алексеевну.

– Попробую, – пообещал осторожный Шурик, записывая данные в блокнот.

Следующим моим действием был звонок из ближайшего автомата Гужонкину в НТО. Я задал ему вопрос и через тридцать секунд получил ответ. Потом из того же автомата я позвонил по номеру, который оставил мне Черкизов-второй. Подошедшая к телефону женщина пообещала передать Арсению Федоровичу просьбу связаться со мной поскорее. После этого я набрал третий номер и довольно бесцеремонно напросился в гости к председателю кооператива “Луч”. Через полчаса я был у него. Возможно, Елизара Петровича удивило, зачем это участковому понадобилось лично являться к нему, чтобы сообщить о своих, прямо скажем, пока достаточно скромных достижениях в выполнении его просьбы, но мне было наплевать. На этот раз Кадомцев не предлагал ни чаю, ни коньяку, поэтому пришлось самому пожаловаться на жажду, после чего мне была предложена минеральная вода. Я со вкусом выпил полный стакан, поблагодарил и откланялся.

Дойдя засим до отделения, я встретил в дверях майора Голубко. Руководство было, как видно, в курсе моих подвигов, потому что, отечески похлопав по плечу, приказало идти домой отлеживаться. Давненько мне не приходилось выполнять приказ с таким рвением. Дома я едва донес голову до подушки и провалился в сон.

Разбудил меня телефон. Звонил Невмянов, с весьма укоризненным голосом.

– Я не знаю, что у тебя называется “мелкой склокой”, но, по-моему, ты хочешь втравить меня в историю, – печально начал он и замолчал.

– Не томи! – закричал я в трубку. – Что Скачкова?

– Сама Скачкова ничего, – длинно вздохнул на том конце провода укоризненный Шурик. – Зато “чего” ее папаша...

Прижав трубку ухом к плечу, я нашарил на тумбочке карандаш и какую-то газету.

– Давай, пишу.

– Пиши, – еще длиннее вздохнул Шурик. – Скачков Алексей Петрович, кличка Леха-маленький. Говорят, в нем под два метра росту. Один из главных ростовских мафиози. Вор в законе.

– Все? – спросил я.

– А ты хотел, чтоб я его личное дело затребовал? – огрызнулся Невмянов. – И так, если эта твоя самодеятельность дойдет...

– Да какая самодеятельность, – перебил я его. – Говорят тебе – мелкая склока.

– Угу, – хмыкнул он. – Между ворами в законе. Короче, на меня просьба не ссылаться.

– Ладно, – согласился я. – И на том спасибо.

– Нахал, – сказал Шурик и положил трубку. И сейчас же раздался звонок в дверь. Я пошел открывать и увидел, что ко мне пожаловал Черкизов-живой собственной персоной.

– Вы меня искали? – осведомился он, проходя в комнату.

– Искал. Но я не настаивал на личном визите. Можно было поболтать и по телефону.

– Не доверяю телефонам, – проворчал Черкизов, усаживаясь в кресло. – У вас что, есть новости?

– Как вам сказать, – уклонился я от прямого ответа. – Вы разузнали насчет Шкута?

– Разузнал. – Он смотрел на меня насупившись. – Я вообще много чего знаю. Теперь еще и это...

Я понял его и усмехнулся:

– Можете говорить спокойно. Хуже ему уже не будет.

Брови Черкизова вопросительно поползли вверх. Я объяснил:

– Его убили вчера. А перед этим пытали. Ну так?..

Наверное, с полминуты он молчал, разглядывая, мой паркет. Потом процедил:

– Шкут был одним из людей моего брата.

– А Леха-маленький? – спросил я, стараясь заглянуть ему в лицо.

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

– При чем здесь Леха?

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Но Лехина дочь фиктивно вышла замуж за Байдакова, которому обещали за это тридцать тысяч. Очень удобно было подставить его под убийство, чтобы, во-первых, не платить этих денег, а во-вторых, получить всю его квартиру целиком. Шкут был между Скачковой и Байдаковым посредником, вот я и хотел задать ему пару вопросов. Но не успел. Что скажете?

– Скажу, что этого не может быть! – прорычал он. Я впервые видел Черкизова вышедшим из себя. И понял, что это хороший путь сделать его поразговорчивей. Поэтому произнес с издевкой:

– Вероятно, потому, что этого не может быть никогда?

Однако я недооценил собеседника. Так же быстро, как вспылил, он взял себя в руки. И сказал ровным голосом:

– Мой брат и Леха-маленький были очень близкими друзьями.

В ответ я пожал плечами, показывая, что это весьма сомнительный аргумент. Тогда его тон из ровного сделался снисходительно-усталым.

– И вообще, молодой человек, кое-чего вы просто не сможете понять...

Тут я решил, что настал мой черед разозлиться. И сказал как можно жестче:

– Почему же не смогу? Мы про это проходили. Вор в законе не может убить другого вора в законе без решения воровской сходки. А если он это сделает, то ему одна кара – смерть! Вы об этом, что ли?

Он смотрел на меня во все глаза и молчал. Помолчав немного, встал и произнес так, словно речь шла о расписании автобусов:

– Я наведу справки.

После чего пошел к выходу, стуча палкой.

Позвонила Марина и осведомилась о моем здоровье. Я ответил, что здоровье ужасно и что она должна поторопиться, если хочет успеть со мной попрощаться. Она ответила, что у ее папa какой-то важный прием, полный дом иностранцев, которым ей надо соответствовать, и умоляла продержаться до завтра. Я уныло обещал, что постараюсь. Послонявшись по квартире, я выпил чаю и решил, что самое лучшее, что смогу сделать, – это завалиться обратно в постель и наконец-то выспаться. Что и сделал.

Проснулся я в холодном поту, с сильно бьющимся сердцем. Кругом была полная темнота. В дверь звонили. Светящиеся стрелки показывали половину четвертого утра. Первая мысль была: Господи, почему меня третий раз за сутки будят звонками в дверь?! Вторая: что-то случилось!

За дверью стоял Черкизов. Палку он держал за середину, как жезл тамбурмажора.

– Я все выяснил, – сообщил он, даже не подумав извиниться.

– А что, до утра не могли подождать? – грубо поинтересовался я.

– Не мог! – отрезал он, похоже, даже не собираясь проходить в квартиру. – У меня через два часа самолет.

– Ну и что вы выяснили?

– Некоторое время назад Леха-маленький попросил брата устроить так, чтобы его дочь получила квартиру в Москве, предлагал деньги. Брат вскоре ответил, что все сделает, причем без денег, и пообещал, что квартира будет двухкомнатная. Так что на Леху время не тратьте, ему незачем было такое устраивать.

Это больше смахивало на приказ, чем на совет, и я уже было собрался напомнить ему в нелицеприятной форме, что в ихней шайке не состою, но он, не попрощавшись, повернулся и пошел к лифту, бросив через плечо:

– Вернусь через два дня.

– Да хоть совсем не возвращайтесь! – обозлившись, сказал я ему в спину, но он ответом не удостоил.

Сон как рукой сняло. Запахнув халат, я сел за письменный стол, зажег настольную лампу. Мысли играли в чехарду, требовалось призвать их к порядку. Положив перед собой лист бумаги, я начал записывать факты не в порядке их поступления, а так, как они выстраивались логически.

23
{"b":"28632","o":1}