ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Отечество в опасности? — с преувеличенным испугом наклонился в сторону редакторского стола Артем.

— Не ерничай, — оборвал Таракан. — Читали его материал в прошлую субботу?

Мы читали. Материал как материал. «ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЭТАЖЕЙ КОРРУПЦИИ, НЕ СЧИТАЯ ПОДВАЛА». Так, кажется. Что-то там о многоэтажной системе взяток и поборов в новом международном гостиничном комплексе и вокруг него. Сенсацией статью не назовешь, просто хорошая профессиональная работа.

— Основным источником у Дранова был... — Тараканьи глаза поискали среди бумаг на столе и нашли: — Шиманский Артур Николаевич, директор ресторана в южном крыле. Какой-то у него там вышел конфликт с генеральным директором, и он разговорился. Все выложил Дранову, в подробностях...

— И что, много наврал? — сочувственно поинтересовался Артем. Сочувствие, надо полагать, относилось к Митеньке Дранову.

— Много?! — Таракан страдальчески воздел брови. От этого глаза его вылупились еще больше, а усы встали дыбом. — Вчера он позвонил прямо мне, вот по этому телефону, и заявил, что наврал все!

— Так и сказал? — поразился я.

— Нет, конечно, — тяжко вздохнул Таракан. — Сказал, что не знает никакого Дранова и что не подтвердит ни единого слова, напечатанного в газете.

— Так, — сказал Артем. Лицо у него сделалось холодное, отстраненное. Признак того, что он уже включился в работу. — А есть ли уверенность, что звонил сам Шиманский?

Таракан покачал головой.

— Разумеется, нет. Но вчера ему весь день звонили сначала на службу, потом до глубокой ночи домой — никто не отвечает. А сегодня с утра явился ко мне их юрисконсульт, удивительно мерзкая рожа... И с ехидной улыбочкой сообщил, что руководство гостиничного комплекса подает на газету в суд — за диффамацию и за нанесение материального ущерба.

— Какого-какого? — не поверил я своим ушам.

— Материального, — с ненавистью процедил Таракан. — У них, видите ли, после нашей статьи клиенты разбегаются, в том числе иностранные. Похоже, решили отоспаться на нас всласть...

— Постойте, постойте, — сказал Артем. — А что Дранов-то? Он разве не записывал своих разговоров с Шиманским?

Вопрос резонный, отметил я. Митенька аккуратный мальчик и вполне профессиональный репортер.

— Записывал, — кивнул Таракан. И вдруг ни с того ни с сего грохнул кулаком по столу. — А потом стер, идиот! Через неделю после публикации решил, что все в порядке, и стер. Вернее, как ему кажется, записал на этой кассете что-то еще.

— И был великий эконом... — пробормотал себе под нос Артем и спросил: — Так что от нас требуется? Помочь Митеньке восстановить провалы в памяти у этого Шиманского? Боитесь, что сам не справится? Или вышел из доверия?

— Дранов болен, — мрачно сообщил редактор. — Не может встать с постели.

— Что с ним? — удивился я. Кажется, еще третьего дня он мелькал в редакции.

— Люмбаго, — еще мрачнее ответил Таракан.

— Люмбаго? — переспросил Артем, наморщив лоб. Видно было, что красивое слово навевает ему какие-то воспоминания, но точного смысла он не помнит.

Таракан, однако, уже нетерпеливо взмахнул в воздухе листком из блокнота.

— Вот вам все координаты, найдите этого чертового Шиманского и вытрясите из него душу. Тут явно нечисто.

Мы поднялись и вышли. То, что здесь паленым шибает прямо в нос, было ясно и без лишних пояснений. В приемной, остановившись напротив конторки, за которой, подложив подушечку под свой плоский зад, в окружении разноцветных телефонов восседала Нелли, Артем достал пачку сигарет и закурил, пустив струю в потолок. Поглядев на висящее рядом с конторкой секретарши строгое предупреждение «Здесь не курят!», я подумал и тоже достал сигарету. Заряд ненависти, многократно усиленный бифокальными стеклами, обдал меня с головы до ног.

— Так ты можешь мне объяснить, что случилось с Драновым? — озабоченно спросил Артем.

Я ответил, больше думая не о медицинском диагнозе, а вообще обо всей этой странной истории:

— Похоже, Митеньке вступило.

3

Пампасы

— Мне нужен Максимов. Или Дашкевич.

— Я Максимов.

— Вы Максимов?

— Да.

— Это ваша, что ли, была статья про валютных ломщиков у обменных пунктов?

Голос мне не понравился. Развязный был голос. Даже наглый. Если бы он задавал свои вопросы не по телефону, а лично, да еще где-нибудь в пустом и темном парадном, я бы уже прикидывал, куда мне сейчас врежут. Но я сидел в своем кабинете напротив Артема и чувствовал себя в безопасности.

— Моя статья, — согласился я. — Там даже подпись внизу есть.

— Во-во, — удовлетворенно подтвердил голос. Но на этом не успокоился: — А про ночных поливальщиков вы писали?

Пришлось признать, что материал про водителей ночных поливальных машин, у которых в любое время можно получить и бутылку, и пакетик с травкой, и телефончик девочки, тоже мой.

— Так, — сказал голос и сделал паузу. — Так. А сколько вы заплатите за информацию о мафии на бегах?

Я расхохотался. Артем удивленно поднял на меня глаза.

— Нечего ржать, — раздраженно продолжал голос в трубке. — Вся та чушь, которую описывают в газетах, — тьфу! Лажа! А я могу рассказать все, как есть, в натуре. Тут делаются миллиарды — уж я-то знаю! Ну так сколько?

— Мы не платим за информацию, — ответил я уже серьезно.

— Это почему же? — в голосе мне послышалось недоумение и даже обида.

И я честно ответил:

— Денег нету.

— Совсем? — недоверчиво спросили на том конце провода.

— Совсем, — искренне вздохнул я.

— Так, — в третий раз с начала разговора произнес голос и снова взял тайм-аут. Я деликатно не прерывал размышлений своего невидимого собеседника. И в награду услышал: — Ладно, хрен с вами, получайте даром. За полкило коньяку. Срослось?

— Если информация будет интересной, — предупредил я.

— Будет! — заверил он. И тут же заявил: — Только к вам светиться я не пойду, хватит мне своих неприятностей. Где встретимся?

— А где вы сейчас находитесь?

— Кафе «Эдем» на Малой Бронной. Знаете? Вонючая забегаловка, а за стакан дерут, как в «Метрополе».

— Ладно, — сказал я. — Ждите нас там. В течение часа подъедем — или я, или Дашкевич. Как вас узнать?

— Узнаете... — проворчал голос. — Я тут буду самый трезвый. И в красной шапочке на голове.

Я положил трубку и пересказал все Дашкевичу. Надо было ехать искать этого Шиманского, и встречаться с «красной шапочкой» тоже было надо.

— Ты что предпочитаешь? — спросил я Артема.

— Красную шапочку, — не задумываясь ответил он. — А ты?

— Я тоже. — Поиски беглого ресторанщика не сулили быть чересчур увлекательными.

— Кинем монетку? — предложил Артем, уже выуживая из кармана мелочь.

— Орел, — сказал я. Я всегда говорю «орел».

Новенький пятирублевик золотой рыбкой блеснул в воздухе и опустился на ладонь Дашкевича кверху решкой.

— Везунчик, — пробормотал я, а Артем счастливо рассмеялся: по-моему, еще не было случая, чтобы он мне проиграл.

У входа в редакцию наши машины грелись на солнышке рядом друг с другом. Мой старый, облезлый, с проржавевшими боками «жигуленок» первой модели, который отечественное народонаселение зовет хоть и ласково, но слегка пренебрежительно «копеечкой», и его сверкающая белым лаком пятидверная «тайга».

— Завезу Лильке продукты — и на Малую Бронную, — сказал мне Артем, садясь за руль. — Если быстро освободишься, приезжай туда.

Выбираясь на дорогу, ведущую в сторону Измайлова, я думал о том, что и сам я в некотором роде тоже везунчик. Природа, наградив меня многими недостатками, обделила одним: завистливостью. То, что мой друг Артем Дашкевич — обладатель роскошного автомобиля, прекрасной квартиры, красавицы жены и сына-вундеркинда, а у меня этого ничего нет в помине, не вызывает во мне никаких чувств, кроме легкой грусти. Зато, как говорят на Востоке, даже сорок воров не оберут одного голодранца.

2
{"b":"28634","o":1}