ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот так или что-то в этом роде сказал отцам-основателям Колченогий Баптист, уже напоследок в более прозаической форме пообещав будущим квартировладельцам, что многие из них еще пожалеют о том, что связали свою судьбу с этим местом. И при наступившей мертвой тишине покинул помещение, глухо стуча своим деревянным протезом. А следующим утром на дне разрытого котлована рабочие нашли тело старого одноногого человека. Впрочем, проведенное по горячим следам следствие установило, что инвалид, видимо, пришел в тот вечер последний раз поклониться родному пепелищу, да не удержался на своей деревяшке и рухнул вниз, вдребезги размозжив себе голову об уложенные в основание бетонные плиты...

Вся эта чертовщина держалась, однако, у меня в голове только до той поры, пока я не переступил порог своей конторы. Потому что там меня встретил Прокопчик, который с наушниками на голове отчаянно прижимал к губам указательный палец, давая мне понять, чтобы я не мешал, ибо он слушает нечто крайне важное.

Имеющий уши — да услышит...

Запись действительно оказалась весьма интересной. По-видимому, Эльпин взялся за телефон сразу, как только вошел в квартиру. Первым звонком он связался с кем-то по имени Вадим Петрович, как можно было понять из контекста, старым другом семьи, и попросил немедленно приехать, забрать жену с ребенком, отвезти их в аэропорт и отправить к какой-то тете Бэлле — оба собеседника знали, о чем идет речь, поэтому конкретных географических названий не упоминалось. Второй звонок, похоже, был адресован деловому партнеру, который одновременно являлся близким другом и доверенным лицом. Здесь речь шла в основном о неких суммах: Эльпин подробно расписывал, сколько он должен, сколько ему должны, и просил «в случае чего» распорядиться деньгами, как надо. Все это очень смахивало на завещание, но друг выслушал просьбы спокойно, словно не в первый раз. Наконец третий звонок Андрей Игоревич сделал на пейджер. Назвал оператору номер абонента, а потом продиктовал свой телефон — и больше ничего.

Минут через пять ему перезвонили. Вопреки ожиданиям я услышал мелодичный женский голос, нежный, как у голубки, который назвал Эльпина по имени-отчеству и сообщил, что она от Ивана. Шоумен не удивился и, как мне показалось, с некоторой натугой, словно превозмогая себя (хотя, может, это была игра моего воображения), проговорил следующий текст:

— Скажите Ивану, пусть приступает.

— В какие сроки? — ласково проворковала его собеседница.

— В самые сжатые.

— С деньгами вопрос решен?

— Да, я сделал предоплату.

— Всего хорошего, — пропела в трубку голубица и отключилась.

А я сидел перед магнитофоном, только что не грыз ногти и напряженно думал: то или не то?

Это могло оказаться поручением о какой-нибудь не подлежащей широкому разглашению сделке. Или, например, указание дать взятку ответственному чиновнику. Но в равной мере это могло быть ордером на убийство. Сам по себе Андрей Игоревич Эльпин был мне даже симпатичен. По крайней мере, куда симпатичнее покойника Блумова или того же Забусова. Но я хорошо отдавал себе отчет, что в данном случае юридическое правило, по которому всякое сомнение трактуется в пользу обвиняемого, не действует. Здесь вопреки канонам римского права должен действовать другой принцип: презумпции виновности. Или завтра мы снова кого-нибудь не досчитаемся...

Скрепя сердце я снял трубку и набрал домашний номер Забусова. Он что-то жевал и по понятным причинам особой любезности не проявил.

— Чего надо? — грубо спросил он, услышав мой голос. — Опять появилось желание поживиться за чужой счет?

Большим усилием воли преодолев острое желание швырнуть трубку, я сказал:

— Появились новые очень серьезные данные. Речь идет о вашей безопасности.

Судя по звукам, он отправил в рот очередной кусок, после чего презрительно поинтересовался:

— Еще одна сногсшибательная пленочка?

Это выглядело, как «ифо-она-фокфыпательнана-пфенаща?» Но я разобрал. И, снова с трудом сдержавшись, подтвердил:

— Представьте себе, да.

Забусов шумно проглотил то, что было у него во рту, и теперь принялся громко цыкать зубом, пытаясь языком извлечь застрявшую в деснах пищу. От этого его тон казался не просто наглым, а еще с каким-то блатным налетом:

— Вот что, сынок, — процедил он, поминутно сплевывая что-то через губу. — Мне нравится твое стремление заработать денег. Но запомни: делать это надо только честным путем. Так что больше не предлагай мне своих фальшаков и вообще не звони. А о своей безопасности я уж как-нибудь сам позабочусь.

С этими словами он швырнул трубку, наверное, злорадно торжествуя, что отыгрался со мной за «гнуса». Но у меня почему-то не было даже обиды. Только чувство выполненного долга.

Никто не мог бы теперь сказать, что я не сделал для этого человека все, что мог.

24. Настоящий диггер

На совершение очередного правонарушения мы с Прокопчиком отправились, как положено, под покровом глухой и темной ночи. Еще раньше, пока я отсыпался, Тима провел не только необходимую рекогносцировку, но также кое-какие действия, облегчающие нам тайное проникновение на территорию охраняемой законом, а также вооруженными сторожами частной собственности. Короче, мы собирались вломиться в подземный гараж.

Под видом проверки тормозов в своей «восьмерке» Прокопчик ближе к вечеру навестил тамошних механиков, которые всегда охотно подхалтуривают в свободное от ремонта автомашин пайщиков время. Пока они возились с его колодками, он прогулялся вокруг и нашел то, о чем я просил. Теперь дело оставалось за малым: осуществить на практике мой слегка отдающий авантюрой план.

Дело в том, что мне еще с тех пор, как мы мальчишками играли на стройке тогда еще только возводимого гаража, помнилось, будто в дальнем углу одного из боксов должен быть канализационный люк, ведущий к обычным городским коммуникациям. Других, ему подобных, располагалось уже за пределами подземной стоянки сколько угодно — во дворе и на ее задах, в том числе один у помойки, а другой возле бойлерной. Я предположил, что эти коллекторы должны соединяться между собой, а Прокопчик по моей наводке отыскал люк в гараже и даже на всякий случай раскачал и сдвинул с места его тяжелую крышку, после чего прикрепил на ее нижнюю сторону маленький фонарик-мигалку на магните.

Из чисто эстетических соображений я выбрал не тот колодец, что у помойки, а тот, что за бойлерной, хотя он и был расположен дальше. Но когда мы в полной темноте добрались до цели и я уже нащупал ногами ребристую поверхность крышки, у нас с помощником возникли неожиданные трения по вопросу, кому взять на себя честь и связанные с ней опасности быть первопроходцем. Обычно малоактивный Прокопчик на этот раз рвался в бой, громко шипя мне в ухо:

— Я же д-диггер! Настоящий д-диггер! Ты х-хоть знаешь, что это т-такое? Да я всю М-москву под з-землей облазил!

Быть может, кто-то, меньше знакомый с трудовой биографией Прокопчика, и поверил бы, но мне было хорошо известно, что Тима действительно непродолжительное время состоял в должности ученика наладчика в тресте «Мосводоканал», и несколько раз ему впрямь пришлось спускаться в люки, главным образом для прочистки засорившихся стояков, угрожавших неконтролируемым выбросом фекальных масс, чем его спелеологический опыт и ограничивался. Поэтому, отвергнув все попытки перехватить у меня инициативу, я поставил его на атасе, снабдив инструкцией в случае любой нештатной ситуации быстро задвигать крышку на место и еще быстрее сматываться. Оскорбленный в лучших чувствах, он так надулся, что это стало заметно даже в темноте, но вынужден был подчиниться.

Впрочем, слава Богу, все пошло, как по маслу. Отчасти, правда, в прямом смысле — к тому моменту, когда я добрался до мигающего маячка, я весь с ног до головы перепачкался в какой-то смазке, вместе с грязью и ржавчиной составляющей естественный налет на всех, за какие ни возьмись, предметах подземного царства. Нелегким делом оказалось сдвинуть в сторону тяжелую, как могильный камень, крышку люка, к тому же она отползала в сторону со скрежетом, который, словно ножовкой, рвал мне нервы. Но и это когда-то кончилось, тем более что я постарался проделать для себя самое минимальное отверстие, в какое только мог просунуться. Зато дополнительной проблемой оказалась смазка: попав наконец в гараж, я довольно долгое время вместо того, чтобы делать то, за чем пришел, искал по всем углам тряпки и ветошь, чтобы привести себя в порядок. Но, к сожалению, избежать этого было нельзя, мною двигали отнюдь не гигиенические, а чисто прагматические мотивы: я хотел оставить после себя как можно меньше следов. Когда с этим неприятным делом удалось покончить, пришло время выполнять основную задачу, и я двинулся вдоль боксов.

62
{"b":"28636","o":1}