ЛитМир - Электронная Библиотека

Сергей Устинов

Всё колёса

Всему виной злой рок и Колька Мотыльков по прозвищу Николай Нидвораевич. О Кольке разговор особый, а насчет злого рока судите сами: слыханное ли это дело, чтобы генерала милиции искусал кот, и его пришлось госпитализировать? Не кота, разумеется, а генерала.

Но случилось именно так, как случилось, а вполне возможно, должно было случиться. И совершенно неожиданно для себя я оказался не у дел, ибо заранее отменил в тот день все встречи ради возможности взять интервью у крупного начальника из управления по борьбе с организованной преступностью, который (но это, к сожалению, выяснилось чересчур поздно) вышел из строя, потому что не смог одолеть мелкое домашнее животное. Позвонив в редакцию, чтобы сообщить о конфузе, я предложил, правда, в виде паллиатива взять интервью у кота, в неравной схватке победившего борца с мафией, тем более, что сам собой просился заголовок “СТРАШНЕЕ КОШКИ ЗВЕРЯ НЕТ”, однако, понимания не встретил. Мне было предложено оставить свои идиотские шуточки и заняться чем-нибудь созидательным. Но тут, как на грех, во мне взыграл дух противоречия, и я поступил прямо противоположным образом, отправившись в “Ракушку” выпить пива с солеными сушками, где и встретил Кольку. Диалектика учит нас, что случайность — всего лишь не разъясненная по причине недостаточной информированности закономерность, но, Убей Бог, я не могу найти ни прямой, ни даже косой связи между озверевшим милицейским котом и тем, что три дня спустя в самолете, летящем по маршруту Москва — Кёльн-Бонн, я двигался навстречу неведомой судьбе со скоростью восемьсот километров в час.

— Всё колёса, — сказал Колька Мотыльков, когда после третьей кружки от общих знакомых вообще мы перешли конкретно к знакомым женщинам, а от них, естественно, к автомобилям. А о чем еще могут говорить два подвыпивших, не видевшихся года три мужика?

Короче, черт дернул меня за язык рассказать Кольке и про то, что я давно хочу хорошую импортную тачку, лучше всего, немецкую, и про то, что денег у меня негусто, а цены кусаются, и про то, что покупать иностранную машину страшновато, потому что много ворованных и можно влипнуть ни за что ни про что, а Колька в ответ махнул рукой и сказал, что всё колёса. Что есть у него на примете фирма, честная и недорогая, а главное, многократно проверенная, которая эти мои проблемы решит враз и с полной гарантией качества.

И я поверил. Ибо Колька Мотыльков, вечный бездельник, порхающий, пардон за каламбур, от жены к жене и плодящий в процессе своих перелетов только детей да долги (за что и получил свое прозвище), славился с незапамятных времен одним неизбывным качеством; он знал в этом городе все ходы и выходы, умудрялся первым оказаться на любой распродаже, всегда находился в курсе, где и чего можно оторвать по дешевке.

— Всё колёса, — легко махнул рукой Николай Нидвораевич, и в результате этой легкости я сентябрьским вечером нечувствительно оказался на берегу Рейна в древнем немецком городе Кёльне, благополучном и добропорядочном до такой непривычной русскому человеку степени, что аж скулы сводит.

В аэропорту, как и было обещано, меня встречали. Маленький вертлявый человечек с мучнисто-лиловым лицом, напоминающий червяка-опарыша, на которых так любят удить окуньков и подлещиков наши рыболовы, стоял перед паспортным контролем с огромным, как праздничная хоругвь, плакатом, на котором аршинной кириллицей было выведено: “ИГОРЬ МАКСИМОВ”. Едва моя личность оказалась им идентифицирована, он немедленно свернул свое дацзыбао, сунул его аккуратно в ближайшую урну, подхватил мой багаж, и уже через пару минут небольшой “фольксваген-гольф” нес нас по безухабистым немецким дорогам.

Вообще все шло удивительно гладко, начиная с того самого момента, как я переступил порог рекомендованной Колькой фирмы под названием “Автомиг”. Навстречу мне из-за стола поднялся мужчина чрезвычайно куртуазной наружности, парикмахерский красавец с широкой, как гаражные ворота, дружелюбной улыбкой, который действительно быстро и ловко, а главное, в положительном смысле ответил на все мои вопросы. “Ауди-80”? В отличном состоянии? Без скрученного спидометра? И чтоб подешевле? Нет проблем! Все в нашей власти! Фирма организует мне визу в Германию, авиабилет по самому низкому тарифу, бесплатное проживание в Кёльне на частной квартире и последнее — по счету, но не по значению! — поиск автомобиля в маленьких городках и деревушках, где они, уж поверьте опыту, дешевле грибов. И каков же гонорар фирмы за услуги? Сущие пустяки: пятьсот немецких марок.

Практически полностью удовлетворенный и умиротворенный, я уже на всякий случай заикнулся, как насчет юридической “чистоты”? Мне ли, написавшему в свое время целую серию материалов об автомобильной контрабанде, было не знать, сколько ворованных машин выбрасывается на рынок! Тогда удалось выйти на одного из крупных подпольных дилеров по кличке Леха Берем-и-едем, с которым мы потом почти что сдружились, и который, само собой, на условиях полной конфиденциальности, рассказал о своем бизнесе массу изумительных историй. В частности, оказывается, не только у нас, но и в Германии, Бельгии и Других сопредельных странах встречаются, и не так уж редко, любители не продавать наскучивший автомобиль, а за определенную мзду просто передать перед отъездом в отпуск или командировку кое-кому ключи, чтобы пару-тройку недель спустя заявить в полицию о “пропаже”, после чего получить страховку.

В ответ парикмахерский, хоть и казалось, что это попросту невозможно, улыбнулся еще шире и еще дружелюбней. Вы будете покупать машину исключительно у непосредственного продавца, процедура оформляется в полиции, можно полностью перестать об этом беспокоиться!

И я перестал. Должен честно признаться: я полностью перестал беспокоиться, хотя теперь, оглядываясь назад, отчетливо понимаю, что по меньшей мере одна вещь должна была меня насторожить — но не насторожила. Я начисто забыл в тот момент, что в подобных случаях говаривал мой дед, проживший долгую многоопытную жизнь, восемнадцать лет из которой прошли в сталинских лагерях. Он любил повторять: “Дешевая рыбка — поганая юшка”. И еще: “Бесплатный сыр бывает только в мышеловках”.

Опарыш действительно оказался нашим, русским червячком, болтливым выходцем из нечерноземной полосы по имени Гена. Всю дорогу от аэропорта он развлекал меня разнообразными сведениями из жизни приютившей его страны.

— Цирлих-манирлих у них тут очень развит, — говорил он, презрительно оттопыривая нижнюю губу. — После девяти вечера не то, что в гости зайти, даже позвонить неприлично. А на чистоте просто помешаны: тротуары шампунем моют, бумажку на улице кинешь — плати деньги. И еще стукачи они прирожденные. Нарушишь правила, он увидит — и на ближайшем посту стукнет, хоть он, сука, такой же простой водила, как и ты! Я тут как-то раз проскочил съезд, аусганг по-ихнему, ну и сдал задом по трассе, по автобану, стало быть, метров двести, так тут же, сволочи, заложили. И ты не поверишь: судили меня по ихнему стуку, права отобрали, штраф огромадный назначили, чуть в тюрьму не упекли! Зато, что хорошо, обманывать у них не принято: если говорят тебе, что машина не битая, значит, так оно и есть, к бабке не ходи. И спидометр не скручивают. — Он смачно сплюнул в окно и закончил обзор неожиданным выводом: — Одним словом, неметчина.

Домик, куда меня привезли, был, словно игрушка. Красная черепица, резные карнизы и балкончики, подоконники в бегониях. Но больше всего поразили окна первого этажа, огромные, как магазинные витрины, и стеклянная входная дверь. Совсем, что ли, у них тут нет преступности? Сам хозяин, объяснил Опарыш, в отсутствии, уехал по делам в Амстердам и должен вернуться сегодня вечером или завтра утром. Зато нам навстречу вышла хозяйка, фрау Циммер, тощая женщина с длинным носом и заметными усиками, похожая благодаря этому на мушкетера. Она приветствовала нас радушной улыбкой и произнесла какую-то длинную фразу по-немецки, которую мой гид коротко перевел:

1
{"b":"28637","o":1}