ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я не слышал об этом указе.

— Жаль! Ваше руководство не дорожит вами. Этот указ вышел после того, как вы проворонили Дэйтлона в мотеле «Атланта». Если мне не изменяет память, то операцией руководили лично вы, лейтенант. Еще одна погрешность, и вас выставят на улицу. Плохой конец карьеры. Рекомендую вам не брать на себя такую ответственность, мы готовы эти заботы взвалить на свои плечи и оградить вас от неприятностей. Так. Кто находится в пансионате «Сильвана»?

— Этого я не знаю.

— В таком случае, что здесь делают машины полицейского управления из группы слежения?

— Голубой «линкольн» принадлежит людям Дэйтлона. Информация достоверна, но я не знаю, кто приехал на этой машине.

Батлер кивнул своему напарнику, тот встал из-за стола и направился в конец зала, где находились кабины телефона-автомата.

— Во что они одеты?

— Молодой в черном плаще, без головного убора, брюнет. Второй в белом плаще, черная шляпа и черный шарф.

— Молодой, очевидно, новичок?

— Шофер. Я не думаю, что он в курсе дел.

— Вся страна в курсе дел, Элквист. Возраст парня не может служить ему оправданием.

От неожиданности Холлис встал. К нему в кабинет вошел Бэрроу. Все в управлении знали, что Бэрроу не заходит в кабинеты сотрудников, а лишь изредка вызывает к себе определенный круг особо приближенных работников аппарата.

— Сидите, Холлис. Я не задержу вас больше пяти минут.

— Что-нибудь срочное, сэр?

— Нет. Все в порядке, в рамках нормы.

Не вынимая сигары изо рта, Бэрроу прошел к журнальному столику у окна и сел в мягкое кресло. Он впервые видел кабинет Холлиса и отметил про себя, что его служебное помещение больше подходит для комнаты отдыха. Здесь не хватало строгости и солидности. Но Бэрроу не считал свой вкус идеальным и не возводил свое собственное мнение в догму.

— Что вы думаете о положении дел?

— Вы говорите о Дэйтлоне, сэр?

— Конечно. Я пытаюсь проанализировать ситуацию, но натыкаюсь на стену.

— Дэйтлон сидит на крохотном островке во время прилива. Ни он, ни его люди не умеют плавать. Двое уже утонули, осталось четверо.

— Вы же знаете, что их больше.

— Это шестерки. Они не имеют собственного веса.

— Вы недооцениваете противника. В больнице работали новые люди и перебили все наше подразделение. А чего стоит история с красотками итальянцев?! Им устроили показательную казнь и оповестили об этом газетчиков, а не полицию. Репортеры снесли ворота в клубе «Белая роза» и первыми попали в дом Роберта Гаспера, где в петле болталась подружка Джакобо Чичелли. Эти снимки повешенных красоток с портретами их бывших сутенеров обошли все газеты. Не рано ли списывать Дэйтлона со счетов?

— Никто не спорит, сэр. У Дэйтлона работают профессионалы высокого класса. Но я говорю о другом. Все они, невзирая на свои достоинства, стоят перед неминуемым крахом. Началась цепная реакция, процесс необратим. У Дэйтлона осталось очень мало времени для решения.

— Решения?

— Конечно. Он может выйти из игры. Еще не поздно. У него есть возможность выскользнуть из наших рук и уйти с пятью миллионами. Через неделю-две он этого сделать уже не сможет.

— Вы уверены?

— Я могу дать ему месяц. Это предел.

— Мне нравится ваша самоуверенность.

— Я вас уверяю, сэр. Даже если мы не ударим палец о палец, крах Дэйтлона все равно неизбежен.

— Мне нужно, Холлис, чтобы слова «крах», «поражение», «рок» не употреблялись. Мне нужно слово «победа». Мне нужно, чтобы мы разбили Дэйтлона, а не он по собственной глупости утонул в болоте! Я хочу видеть заголовки, где наше ведомство стояло бы на первом месте.

— Я же не возражаю, сэр. Я люблю свою работу и нашу организацию.

— И вот еще что, Холлис. Вы сказали о четверых, без которых банда не банда, а шайка молокососов. Я хочу, чтобы вы мне доставили одного из этих четверых живым. Пусть это будет Феннер, Кейси или Грэйс. Дэйтлон меня не интересует. Он фанатик.

— Вы считаете, что с одним из них вы сможете договориться?

— О чем это вы?

— Извините, босс, но вы интересуетесь сердечником, детонатором огромной бомбы. Эти люди знают, где Дэйтлон хранит свои миллионы. Вы думаете, что они отдадут эти деньги взамен на жизнь?

Бэрроу встал и направился к двери. Взявшись за ручку, он обернулся.

— Причем никто не должен знать, что кто-то из людей Дэйтлона попал к нам. Мы можем использовать «куклу».

Холлис встал.

— Я понял, сэр.

— Мне звонил Гувер. Он просил меня рекомендовать ему толкового парня на место директора ФБР в штат Иллинойс. Это самый большой округ в сердцевине страны. Я обещал дать ему имя кандидата в течение месяца.

— Вы получите живого члена моба мистера Дэйтлона. Я помню, о ком шла речь.

— Вы всегда мне нравились, Холлис. Как только дверь за Бэрроу закрылась, зазвонил телефон.

Холлис снял трубку и выслушал доклад.

— Сэр. Группа слежения обнаружила двоих людей Дэйтлона в пансионате возле порта. Нужна поддержка.

— Я понял. Сейчас выезжаю сам. Адрес?

Дэйтлон стряхнул пепел в камин и повернулся к двери. В гостиную вошли Тэй и Малик.

Старик нервничал. Он уже дважды видел Дэйтлона, но тот ни разу не удостоил его вниманием. Наконец, великий босс и король чикагских банков согласился выслушать некоторые идеи и предложения Малика. Большое содействие этому свиданию оказала Тэй Морган, которая сделала старика своим советником и обещала ему по секрету от Криса оставить мотель «Уют» в знак расплаты за большую операцию. Операция была задумана Тэй Морган, но разработана в деталях Рудольфом Маликом. Крис знал лишь о некоторых деталях, его не информировали в подробностях, так как Тэй точно знала, что ее возлюбленный откажется от задуманного заговорщиками трюка. Они решили, что подведут Дэйтлона к финальному фейерверку за ручку, как слепого, и поставят его перед выбором. Выбором, которого у него не останется.

Дэйтлон осмотрел Малика с ног до головы и указал на кресло. Тэй устроилась на диване, а Крис остался стоять у камина и смотреть на огонь.

— Крис, — начала дама. — Дела нашего синдиката пошатнулись. Я прошу тебя не противоречить мне. Выслушай меня до конца. Сейчас, когда я стала на легальное положение и устроила хорошее прикрытие, у меня появилась возможность увидеть некоторые вещи со стороны. Наш высокопоставленный покровитель, ни что иное, как обычный флюгер. Он с нами, пока мы ему хорошо платим и пока мы в силе. Но силы наши тают. Вскоре против нас будет повернуто столько оружия, что мы не выдержим оборону. Вся работа, проделанная за полгода пойдет прахом. Мы должны устоять, но перейти на нелегальное положение.

— Это исключено! — оборвал ее Крис. — Дэйтлон, сидящий в подвале, это не Дэйтлон! Это болотная жаба.

— Вам нужна эффектная смерть? — неожиданно спросил Малик.

Крис резко повернул голову назад.

— Интересный вопрос. Но я об этом не задумывался.

— Он интересен только тому, кто ставит вашу персону в лигу святых. Легенда есть легенда, как Буч Кэсседи и Санденс Кид, как Пэт Гаррет и другие герои американского эпоса. Но мы живем в другое время. Времена Дикого Запада позади. Хотите умереть красиво? Пожалуйста! Но для публики! Вы и так уже переплюнули всех героев старой и новой Америки. Пора подумать о покое.

— О покое?

— А почему нет? Вы же удовлетворили свое самолюбие! Вы всем утерли нос! Всем, кому только возможно!

— Теперь вы хотите, чтобы я это сделал с народом?

— Народ тут ни при чем. Извините, но у народа своих забот полон рот. Ему не до вас. Есть небольшая прослойка сносно обеспеченных людей, которые разбились на два лагеря болельщиков. В начале вашей игры большинство этой братии было на вашей стороне. После гибели Рэймонда Кафри, чью смерть отнести на ваш счет, многие болельщики перешли в другой лагерь, и баланс сил выровнялся. За последнее время ваша популярность сильно упала. Слишком много трупов скопилось вокруг вашего имени. Слишком хорошо власти ведут пропаганду. За вас болеют двадцать процентов обывателей и преступный мир. Любой политик при таком рейтинге уходит с арены. Вы объявлены правительством «преступником государства номер один» и на вас объявлена «охота без милосердия». Давно умерший термин выкопали из ямы, встряхнули и решили примерить к вам. Никто не возмутился и не восстал против этого беззакония. Даже пресса промолчала. Ваш народ предал вас. Защитников и сочувствующих не осталось, остались только наблюдатели.

139
{"b":"28643","o":1}