ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

4. Понятие суверенности подлежит пересмотру. Священность суверенитета, незыблемость границ и т. п. уходят в прошлое. Из-за того, что террористов нельзя «сдержать», США должны быть готовы к удару без дипломатических околичностей. К удару повсюду, без прежнего уважения к государственным границам. Террористы не уважают границ, так же будут поступать и Соединенные Штаты, утверждает заведующий планированием в государственном департаменте Р. Хаас: «В администрации возникает понятие ограниченности суверенитета. Суверенитет предполагает ответственность. Одна из этих обязанностей — не подвергать уничтожению собственный народ. Другая — не содействовать терроризму. Правительства ответственны за то, что происходит в пределах их государственных границ. Если правительства не могут выполнить этих обязательств, тогда они лишаются преимуществ суверенности. Другие правительства, включая правительство Соединенных Штатов, получают право на нарушение суверенитета, в частности, право на предупреждающий удар в целях самообороны.

5. Многосторонние договоры, соглашения о сотрудничестве в оборонной сфере и в обеспечении безопасности теряют прежнюю значимость. Терроризм не ждет, он не уважает юридические тонкости, ответ ему не должен быть ослаблен крючкотворством. В мире после 11 сентября нужно опираться прежде всего на собственное понимание справедливости, а потом на международные трактаты, на такие акты, как протокол Киото, Международный суд или Конвенция по биологическому оружию. США достаточно сильны и без договорной поддержки. В случае необходимости их устраивают «джентльменские соглашения» — что, собственно, и было предложено президенту Путину в Кроуфорде вместо Договора по сокращению стратегических вооружений.

6. Союзы имеют ограниченную ценность — это было очевидно уже в Косове в 1999 г., где 90 процентов боевой нагрузки пало на США. Это не означает, что следует отказаться от НАТО или Договора с Японией, но это означает, что Америка будет пользоваться союзами в меру необходимости, готовая к выполнению основной миссии собственными силами.

7. Новая стратегия не придает центрального значения международной стабильности. Полагаться на нее — подход прошлого. Миру придется смириться с американской односторонностью. Стабильность отныне не может быть целью сама по себе. Возможно, враждебность к КНДР несколько дестабилизирует положение на Корейском полуострове, но она устраивает США в глобальном подходе. Америка не собирается строить некий глобальный стабильный порядок, она намерена уничтожать своих смертельных противников. У дверей Апокалипсиса не размышляют об академической стабильности.

Жестко одностороннюю позицию занял американский конгресс. Он ослабил тенденцию обращения к международной многосторонности действий отказом подписать договор, запрещающий использование наземных мин, формирование Международного суда, запрета на все виды ядерных испытаний. Как говорит Б. Уркварт, бывший заместитель Генерального секретаря ООН, еще десятилетие с лишним назад (при президенте Рейгане) «американская сторона выдвинула крайне избирательные критерии — согласно директиве министра обороны Каспара Уайнбергера и председателя объединенного комитета начальников штабов Колина Пауэла, из которой следует, что американское участие в международных операциях возможно только тогда, когда США осуществляют контроль, когда американское общество полностью разделяет идею необходимости достижения поставленных целей при условии, что победоносное завершение операции гарантировано». Более отдаленный пример: сделка между Клинтоном и конгрессом о финансировании ООН была обусловлена компромиссом между Белым домом и конгрессом, который запретил использование ооновских денег на программы регулирования семьи.

В ходе реализации новой имперской идеологии «доктрина Буша» принесла несколько конкретных результатов:

• Прямота изложения американского курса доведена до брутальности. («Моя работа, — говорит президент Буш, — исключает раздумья над нюансами. Моя работа — говорить то, что я думаю».)

• Под давлением США Пакистан был вынужден переосмыслить свои отношения с Талибаном и организацией Аль-Каида.

• Саудовская Аравия поставлена перед фактом осмысления того, что 15 ее граждан-ваххабитов осуществили нападение на Соединенные Штаты.

• Россия, Китай и Индия, каждая из которых ведет борьбу с силами исламского экстремизма, сблизили свои позиции с американскими.

• Иран и КНДР в той или иной степени изолированы.

• Войны в Афганистане и Ираке оказались быстротечными и в основном успешными, превратив эти страны в своего рода протекторат США.

• Средняя Азия и (в меньшей степени Закавказье) оказались впервые под контролем США.

Россия смирилась с выходом США из Договора по ПРО 1972 г. и сделала шаги в направлении сближения с НАТО.

«Доктрина Буша»

Понятно, что наибольшее внимание привлекает не ажиотаж академических сторонников тезиса «не упустить исторический шанс», а государственная мудрость республиканцев Буша. Заметим, что поколение Чейни и Рамсфелда выросло в годы обличения Мюнхена, теории «падающего один за другим домино», агрессивного активизма в отношении Ирана в 1953 г., Гватемалы в 1954 г., Кубы в 1961 г., Индокитая в 1960-е годы, Ирана в 1979 г., Гренады, Панамы, Никарагуа, Африки в 1980-е годы. Это поколение «испортил» триумф в «холодной войне» и апология рейганизма от Земли до космоса. Для них, современных неоконсерваторов у власти «доктрина Буша» — логический итог эволюции победителей в «холодной войне».

«Доктрина Буша», озвученная в сентябре 2002 г. на высшем возможном форуме — в Организации Объединенных Наций (и получившая дополнительную аргументацию в ряде последующих установочных текстов), стала для обретших высшую власть в стране неоконсерваторов а lа Рамсфелд подлинным кредо Америки на этапе ее единосверхдержавности в двадцать первом веке. Примечательно, что создатели «доктрины Буша» — сам президент, советник президента по национальной безопасности Кондолиза Райc, глава отдела планирования государственного департамента Ричард Хаас и другие — настаивают на исключительной серьезности и важности этого документа. Хаас: «Важность этого документа в том, что он отражает базовые положения нашей политики». Еще один из творцов этого документа — Филип Желиков, историк из Вирджинского университета — настаивает на том, что «президент внимательно прочел каждую строку этого документа. Он лично отвечает за каждое его положение». Так было не всегда, и мы знаем, как советники президентов удалялись в солярий или розарий, чтобы породить базовые документы. Такие, как СНВ-68, такие, как главные доктринальные повороты американской внешней политики за последние шестьдесят лет. Не так было в этот раз.

Что сконцентрировало умы членов группы, заседавшей вместе с президентом, так это, по словам Кондолизы Райс, «настоятельная потребность Соединенных Штатов в создании всеобъемлющей стратегии, которая окончательно определит вызовы эры, начавшейся после окончания „холодной войны“. (В этом смысле Джошуа Муравчик из Американского института предпринимательства указал на сходство этой последней „великой стратегии Соединенных Штатов“ с ее великим предшественником — доктриной „сдерживания“.) Более пространно „доктрина Буша“ сформулирована в опубликованной администрацией президента Буша весной 2003 г. обобщающей „Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов“.

В предисловии к документу, определяющему стратегические цели Соединенных Штатов, президент Дж. Буш-мл. указал, что «Соединенные Штаты обрели чрезвычайно благоприятное положение страны несравненной военной мощи, которая создает момент возможности распространения благ свободы по всему миру». Главный тезис доктрины покоится на том основании, что «нам угрожают не флоты и армии, а генерирующие катастрофы технологии, попадающие в руки озлобленного меньшинства… Стратегическое соперничество ушло в прошлое. Сегодня величайшие державы мира находятся по одну сторону противостояния — объединенные общими угрозами со стороны порождаемого террористами насилия и хаоса… Даже такие слабые государства, как Афганистан, могут представлять собой большую опасность нашей безопасности, точно так же как и мощные державы». Разъясняющая «Стратегия национальной безопасности» ставит все точки над i: «Учитывая цели государств-изгоев и невозможность сдерживать традиционными методами потенциального агрессора, мы не можем позволить нашим противникам нанести удар первыми» .

26
{"b":"28650","o":1}