ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Обмен дипломатическими представительствами между Москвой и Римом в марте 1944 г. с новым итальянским правительством чрезвычайно беспокоил американцев и англичан. Почему Москва решила признать Бадольо? Американский поверенный в делах в Алжире Селден Чепин шлет такое объяснение государственному секретарю Корделлу Хэллу: «Дипломатическое признание отражает советскую обеспокоенность барьером, которым для Советов является Союзная контрольная комиссия и Совещательный комитет». Чепин был прав — когда посол Гарриман пожаловался Вышинскому на «несдержанность в признании», тот ответил именно в том духе, что западные союзники препятствуют полнокровному участию России в решении итальянских проблем.

Несмотря на все выражения «сквозь зубы», американцы были вынуждены между собой признать правомочность советских жалоб, легитимность советских жалоб. Некоторое (короткое) время американцы размышляли над возможностью расширить русские полномочия в Контрольной комиссии, но недолго; их представление о своем всевластии в Италии не позволяло им делиться государственными контрольными полномочиями. Более того, находящийся в ключевой точке — в Москве — посол Гарриман выразил свое беспокойство «русским самоуправством» госсекретарю Хэллу: «Советам следует понять, что они совершили ошибку, которая. Если она будет иметь продолжение, помешает общему сотрудничеству. Мы уже прошли очень долгий путь, а Советы только учатся как вести себя в цивилизованном мировом сообществе. Мы можем достигнуть эффективных результатов только в том случае, если займем твердую позицию тогда, когда русские будут делать ошибочные шаги… А если мы не проявим твердости? … С каждым новым эпизодом мы будем видеть все более жесткую советскую политику, они будут выступать как мировые нарушители спокойствия».

Американская сторона постаралась жестко поставить Бадольо на место. Итальянский премьер может действовать только через Союзную комиссию. Западные союзники также призвали и Москву действовать не через двусторонние межправительственные контакты с итальянским правительством, а через Совещательный Комитет. Хотя все знали — и сейчас мы знаем определенно — что советские дипломаты и генералы были поставлены западным игнорированием в самое неловкое положение. СССР едва ли мог проводить свою политику в условиях практического остракизма. И все же Молотов посчитал необходимым информировать Гарримана, что советское правительство не намерено посредством дипломатического признания вторгаться в дипломатические и внутренние проблемы Италии.

Более того. Посол СССР в США А.А. Громыко 19 марта 1944 г. сообщил госсекретарю Хэллу, что любые советские действия будут производиться через посредство командующего союзными войсками на данном театре военных действий. В меморандуме Громыко говорилось о том, что несогласие между «двумя антинацистскими центрами» — правым правительством Бадольо и левыми силами вокруг Комитета национального освобождения ослабляют общие усилия в борьбе с Германией. Нет сомнения, что Вашингтон и Лондон тоже пытались консолидировать антифашистские итальянские силы, но у них не было имевшегося у Москвы преимущества — хороших отношений с итальянскими левыми. 26 марта 1944 г. в Италию прибыл из Москвы (после двадцати лет пребывания в советской столице) талантливый глава итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти. И в этой ситуации, если бы Москва решила пойти своим путем, она имела бы все шансы на успех. Но, ценя, прежде всего, союзническую солидарность, Россия не стала действовать вопреки пожеланиям своих западных союзников.

Этот эпизод показателен. В нем зерна «холодной войны» уже посеяны, хотя и не проросли. Западные союзники самым откровенным образом оттирают огромную европейскую Россию от участия в делах страны, непосредственно участвовавшей в войне с ней. Американцы и англичане грубым образом исключили Москву из процесса принятия в Италии самых важных решений. Сталину было самым непосредственным образом указано, что Италия входит в сферу западных интересов. Читатель, запомни этот эпизод.

Советская Россия постепенно — после своих колоссальных усилий — выходила к своим предвоенным границам, неся на себе ношу боев с 80 процентами вермахта. 4 января советские войска вышли к польской границе, а 2 апреля — к румынской. И именно тогда, нарушившие свое обещание западные державы грубо и беспардонно постарались исключить Россию из итальянской политической палитры. Между сентябрем 1943 г. и мартом 1944 г. Союзная контрольная комиссия была западным рычагом, препятствующим участию крупнейшей континентальной державы в решении судьбы Италии. Когда первый заместитель наркома иностранных дел Вышинский посетил в январе 1944 г. Совещательный комитет в Алжире, он задал, по существу лишь один вопрос: почему так много деятелей прежнего — фашистского режима остается на своих прежних высоких постах? Но СССР не оказывал при этом давления. А американцы придерживались линии на сохранения всех, кто обещает стабильность. То есть способствовали структуре Бадольо, доставшейся от Муссолини. Рузвельт на данном этапе поддерживал короля и маршала Бадольо, вызывая бесчисленные стенания Комитета национального освобождения: правительство Бадольо назначает на самые важные посты в армии и полиции бывших фашистов.

Не нужно много фантазии, чтобы представить себе решимость Москвы самой, без колеблющихся (в 1942, 1943, как верить в 1944?) союзников решающей судьбу войны на европейском театре военных действий. Россия признала де Голля и Бадольо, она могла оказывать воздействие на мощные в Западной Европе левые силы. Что делает Сталин? 14 апреля 1944 г. советское правительство выступает с призывом к антифашистским силам найти платформу единства. Тольятти отказывается от предложения сделать коммуниста военным министром. И король и Бадольо превозносят Тольятти (руководящего самой организованной силой страны), и американский верховный представитель президента Роберт Мэрфи высоко ценит склонность подчинить социальные проблемы антифашистской борьбе.

4 июня 1944 г. союзные войска входят в Рим. Правый деятель Бономи сменяет маршала Бадольо на посту главы правительства. Черчилль был возмущен внезапным смещением Бадольо и не нашел ничего лучшего, как обратиться за помощью к Сталину. Сталин ценил такие личные просьбы и он фактически присоединился к Черчиллю, задавая итальянским политикам вопрос о правомочности свершившегося дворцового переворота. Но американцы поддержали Бономи как премьера и Сфорца в качестве министра иностранных дел. Посол Чепин пишет государственному секретарю Хэллу 10 июня 1944 г.: «Сфорца, кажется, всегда понимал нашу позицию и я верю, что мы можем полностью на него положиться». Американцы приобретают при итальянском правительстве главенствующее влияние, укрепленное обещаниями экономической помощи. Премьер Бономи говорит американскому представителю при Совещательном комитете Александру Кирку, что «Италия следует советам Соединенных Штатов более, чем каким бы ни было другим».

Англичане не выносили Сфорца: «Интриган высшего калибра», а Иден отказывался вести с ним переписку.

После этого Россия как бы окончательно отходит от итальянских дел. Но западные союзники имели время порассуждать над тем, какой прецедент они создали. Значение преимущества в военной оккупации было продемонстрировано западными державами; оставалось ждать, как отреагируют на этот прецедент США и Британия в Восточной Европе.

16
{"b":"28651","o":1}