ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Фон Тирпиц противопоставлял эти взгляды сугубо антироссийской политике. Первое столкновение его взглядов со взглядами канцлера произошло в штаб-квартире в Кобленце 19 августа 1914 г. Тирпиц яростно отстаивал свою точку зрения. (В частности, в двухчасовой прогулке он как будто убедил кайзера Вильгельма в правоте своего стратегического видения.) Однако дальнейшее развитие событий показало, что линия канцлера стала доминирующей. Германскому военно-морскому флоту было отказано в активных действиях против Британии. (Бетман-Гольвег хотел сберечь флот как один из козырей в послевоенных переговорах с Британией после поражения Франции.)

21 декабря 1914 г., когда масштабы русского поражения в Восточной Пруссии были определены, генерал фон Сект (который в будущем возглавит рейхсвер и выступит упорным сторонником отрыва России от Запада, сторонником германо-русского союза) писал: «Решающим является вопрос, какая нация может быть нашим лучшим союзником в борьбе против Англии? Ответ, по моему мнению, будет иметь решающее значение в проведении нашей политики в будущем… Францию следовало бы приветствовать в качестве союзника, и с географической точки зрения такой выбор сделать легко. Но Франция, в любом случае, будет слабым союзником, даже если она и в стойле? Итак, в качестве потенциального союзника можно рассматривать лишь Россию. У нее есть то, чего нет у нас» {98} . Сходные же позиции стал занимать В. Ратенау, которому многое на данном направлении пришлось совершить в будущем. Позже, в 1916 г., в письме Секту Ратенау утверждал, что германо-русское согласие «сделает все балканские страны, включая Турцию, зависящими от этих двух стран, даст им выход в Средиземноморье и заложит основание общей будущей политики в отношении Азии. Без русской помощи германская политическая активность и экспансия на Ближнем Востоке и на Балканах будет жалким и неудовлетворительным суррогатом» {99}.

Планы России и Запада

С первых же дней войны Запад интересовался русской позицией в отношении будущего Германии. Царь и его министры хотели бы, чтобы после войны Британия и Франция доминировали на Западе войны, а Россия — в Восточной Европе. Между ними лежала бы буфером слабая Германия. Петроград выступал за возвращение Эльзаса и Лотарингии Франции, восстановление Польши, увеличение за счет Германии территории Бельгии, восстановление независимости Ганновера, передачу Шлезвига Дании, освобождение Чехии, раздел между Францией и Англией всех немецких колоний. Одного только Сазонов твердо обещал не делать в отношении Германии — он обещал не провоцировать в ней революции. «Революция никогда не будет нашим оружием против Германии». К 14 сентября 1914 г. Сазонов приготовил проект единых военных целей России, Франции и Британии из двенадцати пунктов: 1. Три державы нанесут удар по германской мощи и претензиям на военное и политическое доминирование. 2. Территориальные изменения должны быть осуществлены, исходя из принципов прав национальностей. 3. Россия аннексирует нижнее течение реки Неман и восточную часть Галиции. Она присоединит к королевству Польши восточную Познань, Силезию и западную часть Галиции. 4. Франция возвратит себе Эльзас и Лотарингию, добавив, если она того пожелает, часть Рейнской Пруссии и Палатинат. 5. Бельгия увеличит свою территорию. 6. Шлезвиг-Гольштейн будет возвращен Дании. 7. Государство Ганновер будет восстановлено. 8. Австрия будет представлять собой состоящую из трех частей монархию — Австрийская империя, королевство Богемия и королевство Венгрия. 9. Сербия аннексирует Боснию, Герцеговину, Далмацию и Северную Албанию. 10. Болгария получит от Сербии компенсацию в Македонии. 11. Греция и Италия разделят южную Албанию. 12. Англия, Франция и Япония разделят германские колонии.

Нетрудно представить себе, что Сазонов надеялся на зависимость урезанной Австро-Чехо-Венгрии от России. В этом случае уменьшившаяся Германия едва ли могла претендовать на господство в огромной России, имея перед собой объединенную Польшу, славянизированную Дунайскую монархию и трио благодарных России государств — Румынии, Болгарии и Сербии.

Правители России в 1914-1917 гг. желали видеть Россию после войны играющей в Европе роль, которую в 1870-1914 годах играла в ней Германия — роль культурного и индустриального центра, лидирующего в науках и искусстве.

Официально русское правительство — ни при царе, ни в период Милюкова-Керенского — не оглашало своих целей в войне. Более или менее были известны цели России, касающиеся Оттоманской империи, но что Россия собиралась делать в случае победы на своих западных границах известно меньше. Возможно, имеет смысл указать на «максимальные возможные притязания России. На южной границе — расширение пределов империи за счет турецкой Армении и Курдистана, овладение проливами, русский контроль над Константинополем. На западной границе — присоединение к русской части Польши австрийской и германской ее частей с превращением Польши в автономное государство в пределах российской империи. Трудно представить себе участие России в распаде Австро-Венгрии, в случае которого новорожденные чешское и словацкое государства были бы включены в состав империи Романовых (или России Милюкова). Россия заняла бы место Германии и Австрии в Центральной Европе. Кадеты во главе с Милюковым придерживались примерно тех же взглядов за исключением особой позиции по Польше и Финляндии. В первом случае, Польше предоставлялась независимость, а та заключала „вечный союз с Россией“. Во втором — Финляндия укрепляла свою автономию. Более сложным было отношение буржуазных партий (кадетов, в первую очередь) к будущей политической структуре России. Расходясь между собой и конфликтуя, теоретики предусматривали ту или иную степень федерализации России с представлением отдельным частям империи большего представительства в федеральных органах и, возможно, некоторых прав на региональную автономию. Десять лет спустя после революции Сазонов писал: „Ни для императора Николая II, ни для меня, как министра иностранных дел, не было более ясной и справедливой задачи, чем политическое возрождение чехов“.

21 ноября 1914 г. император Николай посчитал, что наступило время подумать о послевоенном порядке (представить себе, что война будет длиться еще четыре года, император, разумеется, просто не мог). Он был настроен достаточно решительно: «Я настаиваю, чтобы условия этого мира были выработаны нами тремя — Францией, Англией и Россией, только нами одними. Следовательно, не нужно конгрессов, не нужно посредничества. Мы продиктуем Германии и Австрии нашу волю… Главное — уничтожение германского милитаризма, конец того кошмара, в котором Германия держит нас уже более сорока лет. Нужно отнять у германского народа всякую возможность реванша. Если мы дадим себя разжалобить — через некоторое время будет новая война… Вот как я представляю себе результаты, которых Россия вправе ожидать от войны и без достижения которых мой народ не понял бы необходимости понесенных им трудов. Германия должна будет согласиться на исправление границ в Восточной Пруссии. Мой генеральный штаб желает, чтобы это исправление достигло берегов Вислы… Познань и часть Силезии будут необходимы для воссоздания Польши. Галиция и северная часть Буковины позволят России достигнуть своих естественных пределов — Карпат… В Малой Азии я должен буду заняться армянами — их нельзя оставлять под турецким игом… Я должен буду обеспечить моей империи свободный выход через проливы… Австро-венгерский союз потерпел крах. Венгрии, лишенной Трансильвании, будет трудно удерживать хорватов. Чехия потребует, по меньшей мере, автономии — и Австрия, таким образом, сведется к старым наследственным владениям: к Немецкому Тиролю и к Зальцбургской области… Франция возвратит Эльзас-Лотарингию и распространит свою власть, быть может, на рейнские провинции. Бельгия получит приращение в области Аахена. Франция и Англия поделят германские колонии. Шлезвиг, включая район Кильского канала, будет возвращен Дании. Воссоздав Ганновер между Пруссией и Голландией, мы бы укрепили будущий мир». В ответ французский посол Палеолог сказал: «Это конец германской империи». Император Николай согласился: «Пруссия должна стать простым королевством». Предусматривая кардинальное изменение карты Европы, русский император предусматривал будущее развитие России лишь в союзе с Западом. Этот союз должен сохранить единство на долгие годы вперед. Антанта и после войны должна остаться сплоченной.

18
{"b":"28652","o":1}