ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Теперь опустил голову Волк. Он долго молчал, и Калан, не выдержав, заговорил снова:

– Пусть Волк не помогает Калану. Пусть Волк только не мешает. Или пусть убьет Калана.

Волк продолжал молчать.

– Волк с Каланом не будут убивать часовых, – решительно сказал он. – Часовых можно оглушить дубинками, как на соревнованиях. Оглушить и сбросить в яму. Но вдвоем Волк и Калан не справятся. Нужно позвать еще кого-нибудь! Как жаль, что Серый Медведь умер, – вырвалось у него с болью. – Не с кем посоветоваться.

Люди Красной Птицы жили недолго. Болезни, когти и клыки зверей, стихийные бедствия, голод… Редко кто из них доживал до возраста старейшин. Не было отцов и у молодых охотников, советоваться же с вождем Волк не решался.

– Ладно, поговорим с Вороном, – решил он, наконец.

Ворона они нашли на краю стойбища. Он сидел на шкуре, прилаживая к стрелам гусиные перья. Он выбирал из груды перьев, лежащей перед ним, очередное перо, внимательно осматривал его, выравнивал и оленьей жилкой крепко привязывал к древку. Он не прекратил своего занятия, слушая друзей, продолжал работать и тогда, когда начал говорить:

– Что ж. Надо, так надо. Только часовые могут узнать кого-нибудь. Нужно одеться так, как одеваются Береговые. На голову нужно надеть шкуры так, чтобы они закрывали лицо. Оглушить часовых мало. Их надо связать и заткнуть рты. А напасть надо перед утром. Тогда часовым особенно хочется спать.

– Соберемся у вигвама Волка, – кивнул Калан, воспрянув духом.

– Хорошо, – сказал Волк, – а сейчас Волк скажет Коту: пусть Кот подсыплет белого порошка в хворост для костра. Пусть насыплет в самый низ хвороста, чтобы порошок загорелся под утро… – добавил он.

Фигура часового четко выделялась на фоне неба. Трое друзей лежали за вигвамом, приготовив дубинки, обернутые шкурами.

– К часовому пойдет Волк, – прошептал Волк, – а остальные ползите к костру. Если проснутся – бейте! – И, расправив шкуру, он растворился в темноте.

Часовой устал всматриваться в ночь. Очень хотелось спать, и голова его невольно склонялась на грудь, но, наткнувшись на острие копья, которое он поставил так, чтобы оно его будило, часовой резко отдергивал голову и начинал ходить возле ямы. Перед тем как стать на пост, часовой заснул у костра, хоть спать и не полагалось. Дежурный с трудом разбудил его. Никогда раньше он не засыпал, когда что-то стерег. Никогда раньше ему так не хотелось спать! От костра доносился храп товарищей. А ведь они тоже не должны были спать!

Гремящий мост - i_041.png

– Духи ночи закрывают глаза Птицам, – пробормотал часовой, отходя подальше от такого уютного в темноте костра. Ему показалось, что сгусток тьмы надвинулся на него из ночи, а в следующий момент мягкий удар обрушился на его затылок. Часовой упал, так и не поняв, что его ударили.

Очнулся он в темноте. Сильно болела голова. Он попытался поднять руку, чтобы потрогать ноющий затылок, но руки оказались связанными. Он хотел крикнуть, но почувствовал во рту кусок шкуры, который никак не мог вытолкнуть языком. Только утром проснувшиеся часовые развязали его и вытащили из ямы. А пленник исчез.

– Береговые люди приходили в стойбище, – боязливо шептались женщины, – хорошо, хоть никого не убили…

Заяц, как всегда, спешил, ноги мелькали, как крылья птицы.

– Вождь зовет Волка и Калана! – прокричал он на бегу. – Заяц побежал за Каланом, а Волк пусть идет к вождю.

Волк подождал Калана у вигвама вождя. Вошли они вместе. Вождь сидел и рисовал что-то на гладкой оленьей шкуре, отскобленной до белизны.

– Так, – кивнул он друзьям, – садитесь. Пленника похитили Береговые, наверное. Кто же еще? Странные это были Береговые, – улыбнулся вождь. – Часового не убили, а связали. Двое других часовых спали. А ведь это хорошие воины. Непонятно. В племени говорят – непонятно.

Он замолчал, пристально вглядываясь в глаза Калану, и тот, смутившись, опустил глаза.

– У шамана пропал белый порошок, – продолжал вождь. – Тот, от которого спят. Ловкие ребята, эти Береговые люди, – снова улыбнулся вождь. – Утащили порошок у шамана, подсыпали в костер, оглушили часового. И никто ничего не видел.

– Да, – пробормотал Волк. – Хорошие охотники. Глаза вождя посуровели.

– В одном они просчитались, – сказал он. – Следы. Они оставили следы, а ведь по следам опытный охотник найдет врага. Следы, конечно, похожи, но… Один из нападавших немного выворачивает левую ногу. Точно так же, как это делает Ворон. И этот след видел не только вождь. – Он вздохнул сокрушенно и продолжал: – Молодые охотники думают, что они очень хитрые. Не понимают. Старшие все видят, только не всегда говорят.

Вождь помолчал немного и снова начал говорить, не поднимая глаз от своего рисования:

– Сегодня вечером на совете шаман будет говорить с духами, и духи укажут, кто освободил пленника. Это будут, – он многозначительно помолчал, – Лис, Волк, Ворон и Калан.

– Но Лиса не было, – вырвалось у Калана.

– Все равно, – насмешливо улыбнулся вождь, – шаман скажет, что был. После этого совет изгонит Ворона и Лиса, а Калана и Волка принесет в жертву. Вместо пленника.

– Откуда вождь знает? – вскинулся Волк.

– Вождь знает, – уверенно заявил тот и добавил: – Уходите! Если пройдете Гремящий мост – откроете для племени новую страну. Племя забудет ваши провинности. А их у вас много. Уходите сейчас же. Уходите, пока не поздно. И возьмите с собой Кота. Шаман не простит ему белого порошка.

Глава 26

В ПУТИ

Они карабкались по скалам, пробираясь в путанице расщелин, а огненные факелы слуг Каменного Хозяина освещали им путь. Время от времени останавливались, выбирая направление, и все-таки шли намного быстрее, чем в первый раз. Во-первых, шли они уже знакомым путем, а во-вторых, очень помогала говорящая шкура. Правда, очертания гор не всегда были схожи с нарисованными на шкуре, но «горы ведь живут, а значит – меняются», решил Волк. Внимательно рассматривая окружающие вершины, можно было узнать и ту, что изменилась. А след воина петлял на шкуре, и они обходили, казалось, безопасные ровные места, карабкаясь по шуршащим под ногами каменным осыпям, погружаясь по колено в мягкий серый пепел.

Один только раз Лис, который шел тогда впереди, повернул было к гладкой каменной реке, хотя след на шкуре удалялся от нее. Но Ворон и Калан остановили Лиса и заставили идти в обход. Они шли по узкому каменному карнизу, плотно прижимаясь к стене обрыва, когда возглас Кота заставил их обернуться и посмотреть вниз. Гладкая черная поверхность каменной реки покраснела, как краснеют угли под слоем пепла, и густой вязкой массой поползла, разгораясь, выплескивая огненные фонтаны, растекаясь слепящими ручьями. И жар от этой реки опалил лица охотников, хотя они были довольно высоко над нею.

Лис опустил голову. Никто не упрекнул его, но и никто больше не пытался нарушить путь говорящей шкуры.

Днем и ночью горели верхушки огненных гор, сыпался пепел, взлетали раскаленные глыбы и, падая, чернели, остывали. Ручьи, реки, озера – горячие, теплые, холодные – были безжизненны. Не колыхались на дне пряди водорослей, не плескались рыбы. Не встречали охотники и следов зверей, не слышали гомона птиц. Это была мертвая страна, но страна живая. Шевелились склоны гор, погромыхивая, переговаривались каменные громады, распускались огненные цветы на их верхушках.

На пятый день пути охотники вышли к серо-зеленому озеру. Легкий пар поднимался над неподвижной поверхностью озера, и Кот сунул палец в озеро, чтобы узнать, насколько горячая в нем вода. Сунул и с криком отдернул руку. Хотя вода в озере была холодной, она обожгла палец, как кипяток. Кожа на пальце покраснела, как от укуса жгучей травы, и слезла лохмотьями.

Гремящий мост - i_042.png
26
{"b":"28654","o":1}