ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Люблю, — едва слышно шепнула Анна. — Люблю тебя, люблю…

Лилечка проснулась среди ночи в холодном поту, включила ночник. Кажется, ей приснился какой-то кошмар, потому что она кричала во сне. А может быть, и на самом деле вскрикнула и проснулась от своего же голоса, такое бывает.

Алексей заворочался, приоткрыл глаза.

— Что с тобой? — спросил он сонным голосом.

— Ничего, хороший мой, просто приснился дурной сон. Ты же знаешь отчего.

Алексей знал. Ничего особенного в этом действительно не было. Лилечка дохаживала последний, девятый месяц и нередко теперь плохо спала по ночам.

— Это всего лишь кошмар, — объяснила она, — успокойся, любимый. — И улыбнулась: Алексей уже спал, смешно уткнувшись лицом в подушку.

Лилечка вздохнула, выключила свет. Некоторое время она лежала и смирно глядела в темноту. Глаза уже начали сами собой закрываться, как вдруг живот сдавило болью. Это была какая-то особенная боль. Она поднялась волной, сжала живот со всех сторон, стала почти невыносимой и вдруг медленно отпустила. И тогда Лилечка наконец поняла, что именно ее разбудило и что это означает.

Она отдышалась, включила свет и слегка потрясла спящего мужа за плечо.

— Леша, проснись, — тихо позвала Лилечка. — Кажется, началось.

С Алексея мигом слетел весь сон.

— Что? Ты?…

— Да, — ответила она.

Странно было, что в этот момент Лилечка не чувствовала никакого страха. Она боялась раньше, не зная толком, как все случится, а теперь, когда почувствовала приближение родов, страх как-то сам собой прошел, и Лилечка вдруг поняла, что совершенно спокойна.

— Надо собираться? — испуганно спросил Алексей. Он явно переживал больше, чем она, да и немудрено это было: она думала только о ребенке, а он переживал за них обоих.

— Подожди, пока рано. Я побуду дома еще. Дай мне часы, пожалуйста.

Вспомнив, как ее учили справляться с болью, Лилечка стала дышать глубоко и свободно, и боль уже не казалась ей такой сильной, а в перерывах между схватками она клала руку на живот и говорила:

— Все будет в порядке, маленький, ты только потерпи. — А еще просила Алексея: — Поговори со мной, пожалуйста, поговори, не молчи.

И Алексей говорил. Наверное, переживая за жену и ребенка, который вот-вот должен был появиться на свет, в волнении нес полную чепуху, но ни он сам, ни Лилечка тогда этого не заметили. Она слышала его голос, видела его рядом с собой, а большего ей в этот момент и не нужно было.

— Ну все, пора, — сказала наконец Лилечка, поглядывая на часы. Интервалы между схватками становились все меньше, и стало ясно, что пора ехать в роддом. — Пойдем потихоньку.

— Я вызову машину, — Алексей бросился к двери.

— В это время суток? Не надо, здесь же недалеко, мы дойдем пешком, — спокойно возразила она. — Ты не волнуйся, — добавила ласково. — Я точно знаю, что все будет хорошо.

Волнение Алексея только придало Лилечке храбрости.

Потихоньку, с большими остановками, они дошли до роддома.

— Я останусь с тобой, — заявил Алексей. — Помнишь, ты когда-то просила меня об этом.

Но Лилечка подумала и покачала головой.

— Нет, — решительно заявила она, — не надо. Тебе незачем это видеть.

— Но ты же просила меня…

— Знаешь, — начала она и замолчала, пережидая боль, — рядом с тобой я сама стала смелее, чем раньше. Я справлюсь, точно тебе говорю.

И Алексей остался ждать в приемной, чутко прислушиваясь к каждому звуку, нервно выкуривая сигарету за сигаретой.

…Странно было, что Лилечка почти не чувствовала боли. Она все время думала о том, что ему, маленькому, сейчас гораздо тяжелее, чем ей самой, что он не хочет появляться на свет, входить в этот большой незнакомый мир. И она помогала ему, старалась, чтобы ему было легче, подчинялась указаниям акушерки, изо всех сил выталкивая его.

— А теперь вы можете расслабиться, — разрешила акушерка. Боль вдруг закончилась так же внезапно, как и началась. — Теперь уже все.

И все-таки первый плач ребенка застал Лилечку врасплох. Она даже не поняла в первую секунду, кто это закричал. Голос был басовитый и требовательный. И только когда ей положили на живот что-то маленькое, тяжелое и теплое, и она, коснувшись руками этого маленького и теплого, ощутила под руками бархатистую и нежную, как у гриба-масленка, кожицу, поняла, что он, долгожданный малыш, родился. И тогда она не смогла больше сдерживаться. Что-то перевернулось в ее душе, и Лилечка заплакала. Слезы лились у нее из глаз, и она не могла их остановить. Лилечка плакала от счастья, оттого, что целых восемь долгих часов громадным усилием воли держала себя в руках, и оттого, что напряжение, в котором она находилась так долго, наконец-то ее отпустило. — Ты что плачешь, деточка? — спросила акушерка. — Ты не плачь, не надо.

— Это я… от счастья, — пролепетала она. Когда Алексею разрешили пройти к ней в палату, она уже мирно спала. Некоторое время Алексей стоял рядом с ее кроватью и вглядывался в ее усталое лицо, а потом тихонько поцеловал в лоб. Лилечка даже не шевельнулась.

— Славный у вас мальчуган родился, — сказала акушерка. — И жена молодец: не все так держатся, как она. Ваша школа, наверное? Все они так: на вид хрупкие да нежные, кажется, палец уколют — целую неделю плакать будут, а на самом деле оказываются крепче многих.

— Да, она у меня — сокровище, — признался Алексей.

А на ребенка ему дали посмотреть через окошечко палаты для, новорожденных. Малыш крепко спал. Алексей смотрел на крохотное существо, туго завернутое в пеленки, и все не мог поверить, что перед ним — его сын, который когда-нибудь станет взрослым. Сейчас он был таким маленьким, что не умел даже держать головку, ее аккуратно придерживала рукой женщина в белом халате. Но он уже до смешного был похож на Лилечку и немножко на него самого, Алексея.

— Придете за ним в день выписки, на пятые сутки, — сообщила женщина в белом халате. — Больше вам заходить сюда нельзя.

Алексей шел по улицам. Уже начиналось утро, и уличные фонари гасли один за другим. «Как это все-таки странно, — думал он. — Девять месяцев Лилечка носила этого ребенка, мы ждали его с таким нетерпением, а теперь, когда все совершилось, я чувствую себя растерянным». Как относиться к этому крохотному существу в пеленках, Алексей решительно не знал. Вернее, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что у него родился сын, что его надо любить, но тут же вспоминал, что из-за этого малыша, который, туго спеленутый, пока похож скорее на какого-то червячка, чем на человека, Лилечке было больно. Словно наяву, снова и снова видел перед собой ее измученное лицо, с устало закрытыми глазами.

71
{"b":"28657","o":1}