ЛитМир - Электронная Библиотека

Именно поэтому члены семьи приняли решение похоронить Рут на семейном кладбище со всеми почестями, которых, они все знали это, она не заслуживала.

Но для того, чтобы увековечить миф, следовало дождаться, пока соберется вся семья. Весь город гадал, приедет ли на похороны младшая сестра Кайла, Кристин Рирдон, — одна из самых знаменитых топ-моделей в мире. Если нет, вряд ли кто сможет осудить ее за это — Рут Маккуин причинила девушке немало горя, вынудив ее сбежать из дома и оставить не только семью, но и Митчелла Клейдона, наследника второго по могуществу клана в Аутбэке. Кристин и Митч, как и Кайл с Сарой, любили друг друга с детства, и никто не сомневался, что они поженятся. Но жестокая тирания бабушки и нелюбовь матери, для которых существовал только Кайл, едва не раздавили Кристин — эмоционально, нравственно, физически. Гадкий утенок превратился в лебедя, обрел славу и богатство, но навсегда потерял любовь Митча, который, кстати, так пока и не женился, хотя и считался самым завидным женихом в округе.

Лаура вошла в здание городского театра, который служил одновременно и концертным залом, воспользовавшись ключом, который дал ей Эван.

Она пришла сюда уже во второй раз. Вчера она провела здесь несколько послеполуденных часов, вновь с радостью ощущая под пальцами клавиши.

Внутри театра царил полумрак, но Лаура знала, где включается свет. Она была счастлива и очень благодарна Эвану за то, что получила доступ к инструменту, для чего потребовалось разрешение от Энид Рирдон, матери Кайла и мэра Кумера-Кроссинг, и дирижера городского оркестра Алекса Мэтесона.

Эван рассказал ей, что Мэтесон — блестящий музыкант, который был вынужден оставить более чем успешную карьеру пианиста из-за очень редкой болезни глаз, делающей его периодически буквально слепым. Эта печальная история очень тронула Лауру.

Назавтра должны были состояться похороны Рут Маккуин. Лаура сомневалась, стоит ли ей идти, поскольку с семьей Маккуин она имела лишь косвенную связь — через Сару. Но поскольку все в городе считали их давними подругами, Эван настаивал, что она обязательно должна пойти, чтобы поддержать Сару. Похороны должны были состояться в родовом поместье Маккуинов — Уаннамурра. Рут Маккуин было решено похоронить рядом с мужем на семейном кладбище.

Все эти дни Лаура не видела Сару, но, когда один раз они коротко поговорили по телефону, ей показалось, что та хоть и была в шоке от произошедшего, чувствовала себя так, как будто с ее плеч свалилось тяжелое бремя.

Несколько мгновений Лаура смотрела на пианино, затем решительно подошла к нему, открыла крышку, и ее пальцы легко пробежали по клавишам. Как хорошо, что рядом нет Колина! «Господи, прекратишь ты когда-нибудь?! — кричал Колин угрожающе, заставая ее за игрой. — Мне хочется заткнуть уши. Если тебе так хочется поиграть, сыграй что-нибудь приятное уху. Шопена, что ли? Хотя и его ты сможешь испортить. Что ни нота, то фальшивая. Никогда не представлял, что такая маленькая женщина может издавать столько шума».

Это была единственная сфера, в которой слова Колина не достигали цели, потому что Лаура была уверена в своем таланте. Высокую оценку ее игре давали настоящие знатоки. Тем более что у Колина вообще не было слуха. Но даже понимая все это, она предпочла не играть в его присутствии.

Затем она перестала играть совсем, перестала петь, потом разговаривать. Ее дух, если и не сломленный окончательно, был ослаблен. В том, что ее семейная жизнь не задалась, Лаура винила только себя, а это было именно то, чего добивался Колин.

Как она могла позволить ему так запугать себя?

Она должна была сопротивляться, противостоять, проявить бойцовские качества. И быть убитой или изувеченной? От такого человека, как Колин, всего можно было ожидать. И что потом? «Скорая»? Полиция? Шокированные соседи? «Что могло случиться в такой прекрасной семье, в таком богатом доме?» При безукоризненной репутации Колина и его умении манипулировать фактами и людьми, виноватой наверняка оказалась бы она.

Господи, как же она любит ощущение гладких клавиш под пальцами! Нет, Колин был не прав, утверждая, что она не знает, что такое страсть. Просто у них было различное понимание страсти — Колин видел ее проявление только через насилие, жестокое, грубое насилие.

От воспоминаний Лауру бросило в краску, такими постыдными они ей показались. Нет, их брак не распался, его просто не существовало. С первого дня их совместной жизни Колин поверг ее в состояние такого страха и униженности, что она, в конце концов, была вынуждена сбежать, чтобы элементарно выжить. Она думала, что это спасение, но с течением времени стала понимать, что по-прежнему находится в ловушке. Она никогда не освободится окончательно, пока не встретится с Колином лицом к лицу и не разведется с ним.

Это будет непросто, но она должна собраться с силами и выиграть эту битву за собственную жизнь любой ценой. Лаура не хотела сейчас думать об этом, вспоминать, но разве может она забыть, как начинала пульсировать жилка на виске Колина, когда он впадал в ярость, и это было первым признаком предстоящей вспышки жестокости и насилия. По сути, Колин был отъявленным трусом, поскольку только трус может использовать превосходство в физической силе, чтобы подчинить себе женщину.

Лаура не могла представить себе в этой роли Эвана Томпсона — чтобы тот поднял руку на женщину. Ей казалось, что он презирает людей подобных Колину. Она поймала себя на том, что начинает думать об Эване как о сказочном рыцаре, который появился в ее жизни, чтобы спасти от бед. Он всколыхнул ее разум и дух, привнес в ее жизнь спокойствие, с одной стороны, и странное возбуждение, с другой, поскольку при всей своей наивности она не могла не понимать, что природа их взаимного притяжения сексуальна.

Другими словами, правда состояла в том, что Эван ее притягивал. Ее женское начало, подавленное Колином, ожило и все настойчивее давало о себе знать. Ей нравилось просто смотреть на Эвана на его словно вырезанное резцом скульптора лицо, прямой нос, ровные широкие брови, чувственные губы, высокую широкоплечую и узкобедрую фигуру. Ей нравился звук его глубокого низкого голоса, поток силы и энергии, излучаемых им.

Представляет ли он, как действует на нее один только его взгляд? Но она не может поддаться своему чувству — слишком неподходящее время. Фактически она — замужняя женщина, пусть ее брак и горький фарс. Но ей так нравится, как он окликает ее со своего крыльца, увидев ее в саду. Ей нравится, когда их взгляды встречаются. После ледяной лазури глаз Колина блеск в темных бархатистых глазах Эвана согревал все ее существо…

Нет, она должна побороть свои фантазии. Пальцы Лауры забегали по клавишам, извлекая звуки, которые помимо ее воли складывались в слишком романтический ноктюрн Шопена.

Она играла не просто технично, она играла блестяще. Экспрессивно. Вдохновенно. Эван предполагал, что она хорошо играет, и все-таки недооценил ее талант. Его ввели в заблуждение ее хрупкость и уязвимость.

Он еще вчера хотел услышать ее игру, но решил не беспокоить в первый день, а сегодня просто не справился с любопытством и проскользнул в театр через боковую дверь.

Ноктюрн Шопена сменил этюд Рахманинова.

Лаура была настолько поглощена игрой, что не услышала тихий скрип двери у себя за спиной. Прекрасно. Эван так и хотел — чтобы она не знала о его присутствии. Он хотел послушать и посмотреть на нее, не вызывая в ней чувства неловкости и не нарушая ее вдохновения.

Он узнал все произведения, которые она играла одно за другим, кроме короткой маленькой композиции, сыгранной в самом конце. Печальная мелодия напомнила ему об отце, а потом в его голове родился образ маленькой птички, помещенной в клетку, которая неожиданно раскрывается, и птичка, расправив крылья, вырывается на свободу и взмывает в небо. Эван решил, что обязательно спросит у Лауры, кто композитор, а потом как-нибудь снова попросит сыграть эту вещь.

Эван пошевелился, и чары рассеялись. Лаура испуганно оглянулась.

14
{"b":"28660","o":1}