ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тони обожал все прекрасное, — сказал Джуд с теплотой в голосе, — прекрасных женщин, прекрасные цветы, прекрасные закаты в тропиках… А где сейчас портрет?

— В галерее — В магазине?

— Нет, у меня в спальне.

— Я хотел бы взглянуть, — искренне признался Джуд.

— Как-нибудь, — пообещала она.

— Большой портрет? — продолжил Джуд. — Ему, должно быть, нет цены. И здесь и за границей. Тони теперь очень известен.

— Большой. И очень красивый. Поразительное сочетание светлых и темных тонов.

Джуд был заинтригован. Конечно, Тони не мог устоять перед такой моделью для картины. Как не мог он устоять и перед его матерью, чей портрет он тоже написал. Кейт Костелло была не просто красива и умна. В ней было что-то колдовское. Эта девушка странно действовала на Джуда.

— Когда он написал портрет? До отъезда за границу?

— Очень давно. Мне было двенадцать лет, — с ностальгией в голосе ответила девушка.

Ребенок в залитом солнцем саду белых азалий.

Изумрудные глаза удивленно смотрят с холста. Тогда ее волосы были светлее — золотисто-рыжими, а кожа — белой, как лепесток азалии. Со временем волосы потемнели и стали медно-рыжими.

Джуд старался скрыть удивление. Ее прошлое полно загадок.

— Так вы знаете Тони много лет? Сколько вам сейчас? Двадцать два?

— Почти двадцать три. Вы верите в судьбу, Джуд?

Джуд вздрогнул. В ее голосе было столько нежности.

— Да, — выдавил он.

— Тони был другом моей матери. И моим другом.

— Был? — мгновенно среагировал Джуд.

Она всхлипнула. Последовала мучительная пауза.

— Моя мать… пропала без вести, — прошептала она. Каждое слово давалось ей с трудом. — Ее так и не нашли.

Джуд застыл. Ему стало стыдно за свое любопытство. Сердце сжалось от сострадания к девушке.

— Мне так жаль, Кейт. Это, должно быть, ужасно.

— Не просто ужасно, мучительно…

— Понимаю, — он вспомнил побег своей матери. Ее фамилия тоже Костелло? — спросил он, пытаясь вспомнить, были ли в газетах статьи об исчезнувшей женщине с такой фамилией.

— Нет, — покачала головой Кейт. — Моя мать вторично вышла замуж через пару лет после того, как папа погиб в автокатастрофе. Мне тогда было десять. Я обожала отца. Он так любил жизнь…

— Как вам удалось вынести все это? — Он был поражен тем, что еще чья-то жизнь, как и его собственная, была искалечена утратами.

Кейт отвернулась, уставившись в окно. Небо было усеяно звездами.

— Видите, я, как и вы, пережила утрату. Только у вас еще есть шанс увидеть свою мать живой. Неужели вам, Джуд, никогда не хотелось встретиться с ней?

Он не знал, что ответить. Наконец произнес:

— Я не могу снова впустить мать в свое сердце.

И в свою жизнь.

— Значит, вы поставили на ней крест, — с горечью в голосе констатировала она, хотя в глубине души понимала его страдания.

Джуд помолчал.

— Видимо, да.

— А я бы все отдала, чтобы только узнать, что моя мать жива, — призналась Кейт. — Только бы увидеть ее снова. Хотя бы раз, — ее голос дрогнул.

— Она исчезла бесследно? — взглянул на девушку Джуд. — Но люди не пропадают… просто так…

Она кивнула.

— Ее искали по всей стране. Она была женой Карла Лундберга.

Это имя было Джуду знакомо.

— Лундберг, теперь я вспомнил.

Это происшествие вызвало много шума. Академик Лундберг был состоятельным и уважаемым в обществе человеком. Трагедия случилась шесть или семь лет назад. Миссис Лундберг — она была намного моложе мужа — видели в последний раз на прогулке с их собакой-колли в национальном парке недалеко от летнего домика Лундбергов.

— Моя мама и наша собака Блейз словно растворились в воздухе, — с глубокой грустью произнесла Кейт, и Джуд невольно сжал ее руку в попытке утешить.

— Мне так жаль, Кейт. С этим трудно смириться.

Но приходится, если хочешь жить дальше. Впрочем, насколько я помню, дело не было закрыто. Полиция продолжает расследование.

Она кивнула.

— Да, это так, но у них нет улик, на основании которых можно было бы предъявить обвинение. Я думаю, это муж убил ее.

Сердце Джуда дрогнуло. Он не знал, что сказать.

— Почему вы так думаете? — спросил он наконец.

— Это он, — упрямо повторила она. — Не знаю, зачем я вам это рассказала. Вы первый человек, кому я доверилась. У Лундберга было алиби. Он утверждал, что весь день провел в университете. Его видели студенты и сотрудники, поэтому полиция его не арестовала. Да и как можно было подозревать столь «достойного» человека? Академика. Множество друзей поддержали его. Отчим хорошо сыграл роль отчаявшегося мужа. Я для него была всего лишь трудным подростком, истеричкой, которая его ненавидела и ревновала к матери. Я, видите ли, не позволила ему занять место отца. Впрочем, это правда, — горько усмехнулась она. — Лундберг всегда скрывал свое истинное лицо. Он разыграл спектакль перед полицейскими, и те поверили в его невиновность. Меня же все считали повредившейся в рассудке от горя.

— Понимаю, — мрачно ответил Джуд. — То, что вы рассказали, просто кошмар. Конечно, для вас это было огромным потрясением, но что, если вы все же ошибаетесь?

— Я не ошибаюсь, — сквозь стиснутые зубы процедила Кейтрин. — Я ненавижу его. Не встреть его мама, она была бы сейчас жива.

Машина подъехала к дому. Оба затихли. Джуд был все еще в шоке от услышанного. Сколько еще страшных секретов таит это необыкновенное создание? Сколько всего ему еще предстоит выяснить? Почему Кейтрин переехала сюда? Именно в этот маленький, ничем не примечательный городок на побережье? Что связывало ее мать с Тони Манделем? А самое главное, что связывало Кейт с Лестером Роганом? Вряд ли они были любовниками, но, возможно, Лестер Роган знал ее мать?

Уезжая, Джуд оставил свет включенным, так что дом встретил их радостными огнями. Здесь ей ничего не угрожает. Дом, согретый отцовским теплом, казался таким мирным, таким уютным.

Кейтрин помедлила в прихожей, оглядываясь по сторонам.

— Какой красивый старинный дом, — сказала она. — Я много раз любовалась им, проезжая мимо.

Здесь столько симпатичных домов в окрестностях.

Только особняк Роганов портит впечатление. Он слишком массивный.

Кейт прошла в гостиную. На стене висела потрясающая картина Тони Манделя, одна из дюжины картин, приобретенных отцом Джуда. На ней на фоне бирюзовой воды лагуны и ярко-синего неба с легкими белыми облачками в свежей зелени ветвей порхали разноцветные тропические птицы.

Джуд включил все лампы, чтобы она могла получше рассмотреть картину. Днем он срезал цветы имбиря, растущие в изобилии в саду, и поставил их в высокие стеклянные вазы на кофейном столике.

Мама всегда украшала дом цветами, составляя из них красивейшие букеты. У нее был талант флориста.

— Это вы поставили цветы? — спросила Кейт, касаясь красных лепестков.

Он пожал плечами, словно удивляясь ее вопросу.

— У вас прекрасный сад, — сказала она. — И картина Тони чудо как хороша. В ней есть что-то нереальное.

Джуд кивнул.

— Есть и другие, — сказал он и, не удержавшись, добавил:

— Он и мою мать писал. Тони не мог устоять перед красивой женщиной.

— Портрет все еще у вас или ваша мать…

— Забрала его? — перебил он. — Нет, она ушла в том, что было на ней надето. И не вернулась. Она сбежала с богатым американцем.

Кейт уставилась на цветы в вазах.

— Как печально. А где сейчас портрет?

— На втором этаже. Папа убрал его после ее побега, но потом снова повесил. Он всю жизнь продолжал любить ее. Хотите посмотреть?

— Если вас это не расстроит.

— Конечно, нет. Пойдемте, я принесу вашу сумку. Спальни наверху. Я постелю вам в комнате для гостей. Старый друг папы держит дом в чистоте и приглядывает за ним.

— Джимми Доусон? — улыбнулась она.

— Вы знаете Джимми? — удивился он.

— Как я могу не знать его? Он местная знаменитость. Он часто заглядывает в галерею «поглазеть» и приносит мне интересные находки. У него неплохая коллекция агатов и хризопразов. Хризопраз прозрачный яблочно-зеленый камень, который напоминает Джимми мои глаза.

12
{"b":"28662","o":1}