ЛитМир - Электронная Библиотека

Зловещая – было единственное слово, пришедшее ей в голову. Закоптелый сырой подвал был длинный и узкий, без единого окна, с бесконечными рядами бутылок. Адам еще раз оглядел маленький склад и сказал:

– Похоже, мы в ловушке.

– Что? – истерично воскликнула Ребекка.

– Уверяю вас, замок очень крепкий. Не думаю, что смогу сломать его.

Она с досадой пнула дверь и подошла к Адаму:

– У меня нет ни малейшего желания ползать здесь. Если бы вы поинтересовались моим мнением, мы бы сейчас были в безопасности наверху.

– Меньше всего я хотел оказаться запертым здесь.

– Гм-м... Я дам вам знать, если мне что-то не понравится. Что вы намерены предпринять?

Адам застонал. Она представила дело так, будто все происшедшее только его вина. Черт, да она заставила его взять ее с собой.

– Если только вы не знаете отсюда секретного хода, нам ничего не остается, как ждать, когда кто-нибудь придет и откроет дверь, что скорее всего произойдет только утром. Если вам приятно услышать, то я тоже не в восторге от нашего положения.

Еще раз оглядываясь, Ребекка передернула плечами:

– Мама и папа просто с ума сойдут от беспокойства.

– Могу себе представить.

Он не стал упоминать, что ее репутация будет погублена навсегда или что он находит их ситуацию безвыходной. Ребекка стояла, взъерошенная и покрасневшая, покусывая нижнюю губу так, что Адаму в голову начали приходить очень вольные мысли. Они вдвоем заперты на целую ночь. А ее отец считает их почти женатыми. Такие мысли были адом для мужчины, который все последние дни только и думал, как уложить эту женщину в постель.

«Необходимо переключить внимание», – решил Адам. Он подошел к тайнику Осуина, что бы там ни было, снял брезент, маленькие коробки и наконец открыл большой ящик.

– Что вы делаете? – спросила Ребекка. «Пытаюсь забыть о твоих губах, их вкусе, их атласной мягкости». Адам откашлялся.

– Раз уж мы здесь, я собираюсь поближе взглянуть на то, что так интересует нашего друга.

Вынув из ящика покрытый бархатом сверток, он прислонил его к ящику, встал на колени и отодвинул ткань. Ребекка заглянула через его плечо, нежный аромат ее тела дразнил его ноздри и усиливал мучения. Его тело начало трепетать.

– О Боже, Адам! Я уверена, это картина кисти Рубенса, фламандского живописца.

Адам вынул из ящика еще четыре свертка. Сняв с них ткань, он сел на корточки и уставился на коллекцию шедевров.

– Я вообще ничего не понимаю, – сказала Ребекка, стоя на коленях перед картиной, ее ягодицы соблазнительно приподнялись, когда она наклонилась, чтобы рассмотреть подпись. – Откуда они?

Адам заставил себя сконцентрироваться на правом сухожилии нарисованной лошади.

– Скорее всего из Франции. Известно, что Наполеон конфисковывал картины и скульптуры в других странах во время своих походов.

– Однако кто-то смог украсть их у него?

– К концу войны в Париже была полная неразбериха. Для достаточно сообразительного человека с нужными связями не было ничего невозможного. Я уверен, что владелец всего этого – человек, которого я ищу, Леопард.

– Но зачем нужно влезать во все эти неприятности, контрабандой вывозить их, чтобы потом спрятать здесь? – Ребекка растерянно пожала плечами, ее импровизированная накидка соскользнула с плеч и открыла их кремовую нежность.

Адам понял, что не отрываясь смотрит на маленькую родинку на ее шее слева, и встряхнул головой.

– Чтобы купить или продать, кто знает? Осуин перевез их контрабандой из Франции, или он только покупатель? Принадлежат ли они «Бульдогу?» А если так, то зачем он здесь? Я бы и сам хотел знать ответы на эти вопросы. Поскольку они не висят на чьей-то стене, я думаю, что они только что прибыли или владелец намеревается продать их тому, кто предложит больше.

Ребекка стала бродить по складу, собирая брошенный брезент и муслиновые тряпки и складывая их в самом сухом углу; потом девушка уселась, поджав ноги. Несколько завитков выбились из ее прически и упали на грудь. Адаму захотелось освободить остальные кудри и погрузить свои пальцы в их шелковый каскад. Черт, он хотел видеть ее под собой обнаженной и сгорающей от страсти.

Чтобы занять руки и голову, он снова тщательно завернул каждую картину и осторожно сложил их в первоначальном порядке, стараясь потратить на это гораздо больше времени, чем требовалось. Покончив со своим занятием, он встал в центре того, что теперь рассматривал как камеру пыток.

Зевая, Ребекка перевернулась на бок, устроив голову на локте. Корсаж ее платья опустился очень низко.

– Если уж нам придется ночевать на этом складе, вам лучше устроиться поудобнее. Здесь достаточно места для нас обоих.

Конечно. Он готов выскочить из своих брюк, а она приглашает его сесть рядом с ней на импровизированную постель. Адам напомнил себе, что он все-таки не зеленый юнец. Но Ребекка всегда оказывала разрушающее воздействие на его сдержанность. Невинная крошка, казалось, забыла о своей привлекательности и о существующей опасности. Адам подумал, что лучше вовсе воздержаться от сна.

Взяв свечу, он подошел и остановился, возвышаясь над ней.

– Разве вы ничего не понимаете? В зависимости от действий, которые предпримут ваши родители, весь город может узнать об этом исчезновении. Пойдут разговоры.

– Я ждала, когда же вы, наконец, заговорите об этом. То, что мужчина может позволить себе удовольствие предаваться любому пороку, что бы там ни было, без всяких последствий, в то время как малейшая ошибка женщины должна завершиться у алтаря, – это чертовски несправедливо! Я уже говорила вам раньше. Меня не смогут заставить вступить в брак. Если я выйду замуж, это будет потому, что я разделяю взаимное уважение и любовь с мужчиной, который предоставит мне свободу самой воспитывать мой характер и мой ум. Чем быть чьей-то игрушкой, я лучше проведу свою жизнь в одиночестве, довольствуясь своим литературным творчеством.

В одиночестве? Никогда.

– Вы не будете счастливы без страсти, – услышал он свой голос.

– Возможно. – Ребекка плотнее завернулась в одеяло. – Перестаньте сердиться и присядьте. Я могла бы использовать ваше тепло, здесь ужасно холодно.

– Если я окажусь рядом с вами, мы не будем спать. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ребекка несколько раз моргнула, потом ее глаза вспыхнули пленительной смесью женского понимания и осознания опасности. Она сделала несколько глубоких вдохов, потом кивнула.

Он чуть не рассмеялся. Это был один из тех редких моментов, когда он завидовал жизни тех тупых бездельников, которые во главу угла ставят свое собственное удовольствие. Он так устал вести себя порядочно.

Она могла забеременеть. Но, представив себе Ребекку с животом, в котором растет его ребенок, Адам испытал чувство, похожее на удовлетворение. Они по закону не женаты, даже не обручены. Ребекка даже заявила, что могла бы остаться старой девой. Хотя, Адам был уверен, она хотела его и даже принадлежала ему. Никакой другой мужчина никогда не прикоснется к ней.

Он увидел, как она облизнула губы и робко улыбнулась, безмолвный зов соблазнительной сирены смешался с невинностью, сплетя невидимую паутину влечения, которой он был не в силах противостоять. Правильно это или нет, Адам вдруг понял, что они займутся любовью. Он поставил свечу около нее на нижнюю полку.

– Подумайте, Ребекка. После этой ночи все изменится.

Сердце девушки бешено билось под настойчивым взглядом Адама. Его распаленный взгляд зажег крошечную искру внутри ее. Кончики ее пальцев трепетали при мысли, что она прикоснется к нему, что он прикоснется к ней. Она никогда не подозревала, что будет чувствовать нечто подобное, такие буйные, развратные ощущения, особенно к мужчине, который наотрез отказал ей много лет назад. Но Адам доводил ее до безумия. У них не было ничего общего. Их совместная жизнь превратится в ежедневную битву.

Мысль о примирении вызвала нервную дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Наверняка Адам уже подготовил свои брачные обеты, а она еще не готова пойти к алтарю. С этим она разберется завтра. А сейчас Ребекка знала только, что хочет почувствовать его губы на своих губах, чтобы его руки ласкали ее тело, как он это делал раньше. Ее переполняли желание и страсть.

37
{"b":"28665","o":1}