ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты бы отдала свою жизнь за Такхизис? О, ты и так сделала это. Ты отдала ей свою жизнь, Мина, тогда, когда сражалась с Малис. Такхизис вернула тебя назад ради своих собственных эгоистичных целей. Она нуждалась в тебе. Если бы это было не так, ты бы, пройдя через ее руки, стала пылью и пеплом. А в конце она опрометчиво обвинила тебя за свое падение.

Мина обмякла в объятиях Чемоша.

— Она была права, мой господин. — Слезы стыда показались из-под век девушки. — Ее смерть на моей совести.

Бог откинул прядь рыжих волос с лица Мины.

— А когда она погибла, какая-то часть тебя была этому рада.

Мина застонала и вновь отвернулась. Бог откинул назад ее мокрые волосы и вытер ее слезы.

— В пустыне тебя держит не верность твоей Королеве. Ты здесь из-за чувства вины. Вина превратила тебя в узницу. Вина стала твоим тюремщиком. Вина пожирает тебя изнутри.

Чемош взял лицо девушки в ладони и заглянул в ее янтарные глаза:

— Мина, у тебя больше нет причин чувствовать себя виноватой. Такова судьба Такхизис. — Голос Бога смягчился. — Она ушла, как и Паладайн.

— Паладайн… — прошептала Мина. — Но я поклялась отомстить ему… и эльфам… за смерть моей Королевы.

— Ты отомстишь, — пообещал Чемош. — Но не сейчас. Ты должна подготовиться. Послушай меня, Мина, и постарайся понять. Два самых великих Бога погибли. Остался только один — их брат Гилеан, Бог Книги, Бог Сомнения и Нерешительности. В его руках весы, символ Равновесия, на одной чаше которых Свет, на второй — Тьма. Ежесекундно он проверяет их, чтобы удостовериться, что одна чаша не перевешивает другую.

Мина испуганно посмотрела на Чемоша. Он ослабил объятия и теперь разговаривал с самим собой.

— Тщетное занятие, — произнес Бог и вздрогнул. — Одна чаша все-таки перевесит другую. Это должно случиться, ведь теперь силы в пантеоне неравны. Гилеан знает, что он не сможет поддерживать равновесие вечно. Он предвидит свое падение и боится этого. Но я знаю то, чего не знает Гилеан. Я знаю, кто нарушит баланс. Смертные! — Чемош просмаковал это слово, как хорошее вино. — Смертные, подобные тебе. Мина. Смертные, которые придут к Богам по своей собственной воле, которые будут исполнять наши приказания не из чувства страха, а из любви. Смертные даруют великую власть своим Богам, а не наоборот, как было много столетий назад. Поэтому я не желаю твоей смерти. Мина. Поэтому ты нужна мне живой. — Бог приблизил губы к губам девушки. — Служи мне, — произнес он так тихо, что Мина не столько услышала его слова, сколько почувствовала, как они обожгли ей кожу. — Даруй мне себя. Свою веру. Свою преданность. И любовь.

Мина мысленно повторила слова Бога о мощи людей в Век Смертных и вздрогнула, испугавшись, что он рассердится. Тогда она представила себе золотые чаши, которые держит Гилеан, и поняла, что равновесие это непрочно и даже одна песчинка может заставить весы покачнуться.

— Если я отдам тебе свою любовь, что получу взамен? — спросила Мина.

Чемош не рассердился, услышав ее вопрос. Напротив, он казался довольным:

— Бесконечную жизнь. Вечную молодость. Нетронутую красоту. Даже через пять сотен лет ты будешь так же прекрасна, как и сейчас.

— Все это чудесно, Повелитель, но…

— Но тебе ничего из того, что я предложил, не надо, не так ли?

Мина вспыхнула:

— Прошу прощения, господин. Надеюсь, мои слова тебя не оскорбили…

— Совсем нет. Не извиняйся. Ты намерена получить от меня что-то, чего не пожелала дать тебе Такхизис. Очень хорошо. И я дам тебе это. То, чего ты действительно хочешь. Власть! Власть над жизнью. Власть над смертью.

Мина улыбнулась, расслабившись в объятиях Чемоша:

— И ты будешь любить меня?

— С той же силой, как я люблю сейчас, — заверил он.

— Тогда я отдаю себя тебе, господин, — произнесла девушка, закрыв глаза и подставляя губы для поцелуя.

Но Чемош не был готов взять ее, полагая, что время для этого еще не настало. Он лишь поцеловал веки Мины, сначала одно, затем второе.

— Сейчас тебе надо поспать. Спи крепко, без снов. Когда ты проснешься, для тебя начнется новая жизнь — жизнь, о которой ты даже не подозревала.

— И ты будешь рядом? — пробормотала девушка.

— Всегда, — пообещал Чемош.

Глава 4

Эльфы, согнанные с родной земли, скитаются по миру. Некоторые ушли в города — Палантас, Оплот, Устричный, Утеху. Они теснятся в жалких лачугах и берутся за любую работу, чтобы прокормить детей, но в то же время ни на мгновение не забывают о былом величии. Другие обосновались на Пыльных Равнинах, где каждый день наблюдают, как заходит солнце над родиной, такой же далекой, как само светило, — во всяком случае, так им кажется. Эти не вспоминают о прошлом, зато предаются мечтам о каре и мести.

Минотавры приплывают на своих кораблях по пенящимся морям и сражаются друг с другом, но солнце по-прежнему сверкает на лезвиях мечей, покоряющих древнего врага, и топоров, вырубающих зеленый лес.

Люди радуются гибели драконов-владык, но их беспокоит минотавр, который установил власть над Ансалоном. Однако беспокойство это не слишком сильно, потому что людей волнуют и иные вопросы: политическая борьба и суматоха в Соламнии, разбойники, угрожающие Абанасинии, набирающие силы гоблины в Южном Квалинести и скитающиеся повсюду беженцы.

Драконы выходят из пещер в мир, который когда-то принадлежал им, затем был потерян, а теперь снова нуждается в сильных хозяевах. Но они очень наблюдательны и осторожны, подозрительны и недоверчивы, и лишь некоторые стали понимать, что утраченное ими утрачено во благо.

Боги выбрали Век Смертных для своего возвращения, поскольку именно смертным отныне суждено было решать, будут ли бессмертные вмешиваться в их жизнь. Таким образом, те не смогут больше находиться на небесах, или в Бездне, или в любом другом месте, недоступном для смертных, а будут ходить по земле в поисках веры, любви и молитв. И давать обещания лучшей жизни.

А пока все идет своим чередом, на холме стоит пастух, наблюдая за тем, как собака загоняет овец в кошару.

Какой-то кендер играет на могиле с призраком мертвого ребенка.

Молодой жрец Кири-Джолита приветствует новообращенных.

Разъяренный Рыцарь Смерти мечется в своей тюрьме и ищет способ оттуда выбраться.

Мина очнулась от странного сна, который тут же забыла, и обнаружила, что находится в кромешной тьме и свечи не в состоянии разогнать ее, как не может бледный свет звезд разогнать ночь. Сон девушки был столь же глубок, сколь и окружающая ее темнота. Мина не могла припомнить, когда она в последний раз спала так спокойно — ни ночной тревоги, ни подчиненных, которые будили бы ее своими вопросами, могущими подождать до утра, ни раненых, принесенных к ней на носилках для лечения. Ни лица погибшей Королевы.

Девушка откинулась на мягкие подушки, разбросанные вокруг, и уставилась в пространство. Мина не знала, где находится, и точно могла сказать лишь одно — под ней уже не было жесткой, холодной земли пустыни, служившей ей ложем прежде. Впрочем, девушка чувствовала такой комфорт, такое тепло и апатию, что ее это не слишком волновало. Темнота успокаивала, а в воздухе витал запах мирры. Вокруг постели Мины ровным пламенем горели мириады свечей. То, что находилось за пределами ложа, она различить не могла. На одно мгновение девушка забыла об этом и подумала о Чемоше и о тех словах, которые он сказал ей вчера: «Когда она погибла, какая-то часть тебя была этому рада».

Мина, опытный воин, понимала, что с места, где она стояла в тот роковой день, было невозможно настигнуть эльфа и остановить копье, брошенное в Богиню, чьим наказанием за кражу мира стало превращение в смертное существо. Девушка винила себя не за смерть Королевы, а за то, что — как сказал Чемош — почувствовала облегчение в момент гибели Такхизис.

Мина убила эльфа. Большинство думало — в отместку, но это было не так. Эльф любил ее и видел, что девушка благодарна ему. Тогда в его глазах ясно читалось знание, что придется расплачиваться собственной жизнью.

7
{"b":"28666","o":1}