ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тут только горсть сухих цветов. Я их выброшу. — Он вытряхнул розовые лепестки на пол и снова заглянул в мешочек. — Нет, больше ничего. Странно. Зачем кому–то…

— А ну дай мне это! — Рейстлин выхватил мешочек. Он буквально дрожал от гнева.

— Ах, это твое? — на него глядели ясные глаза Таса. — Я его почистил для тебя. А то кто–то положил туда кучку мертвых цветов.

Рейстлин открыл рот, но не мог ни выговорить, ни подобрать подходящих слов. Он мог только сверкать глазами и издавать неразборчивые звуки. Он немного выпустил пар, послав убийственный взгляд своему смеющемуся брату.

Потеряв мешочек и лепестки в нем еще два раза, Рейстлин понял, что насилие, угрозы убийства и/или призывы слуг закона на помощь не действовали на кендера. Он ни разу не заставал Таса во время самой кражи. Ему не удавалось поймать ловкие пальцы, которые могли развязать любой узел, даже самый крепкий, и утянуть сумку с легкостью прикосновения лапки, скажем, паучка. Тут нужно было действовать более тонко.

Рейстлин провел эксперимент. Он положил в мешочек кусок цветного стекла с закругленными краями, который нашел среди отходов во дворе цеха стеклодувов. В следующий раз, когда Тас «нашел» мешочек, его внимание сразу же привлекло стекло. Совершенно очарованный, Тас выронил мешочек на пол и принялся рассматривать стекло так и этак. Рейстлин в это время забрал нетронутый мешочек. После этого он никогда не забывал положить какую–нибудь безделушку или интересный предмет (птичье яйцо, препарированного жука, блестящий камешек) в сумку. Когда он замечал пропажу сумки, он знал, где ее найти.

Пока Рейстлин изучал повадки кендеров, Карамон учился высоким и не очень высоким премудростям гномьего боя.

Из–за небольшого роста гномов и высокого роста их обычных противников гномий стиль боя далеко не изящен. Флинт использовал много приемов — пинки в грудь и удары под колени, например — которые не были благородными, по мнению Стурма.

— Я не буду драться, как какой–то уличный бандит, — возражал он.

Стояла середина зимы, самое холодное время года. Озеро Кристалмир покрывал лед и снег. Большинство людей сидели дома, у огня, потягивая горячий пунш. Но Флинт заставлял Стурма и Карамона заниматься на улице, пока на них не выступала пена, таким способом «закаляя их».

— Да что ты? — Флинт подошел к высокому юноше. Капли замерзшего дыхания на Стурмовых усах делали его похожим на моржа, как высказался Тассельхоф.

— А что ты будешь делать, если на тебя нападет «какой–то уличный бандит», парень? — потребовал ответа Флинт. — Поднимешь меч и отсалютуешь ему, пока он будет пинать тебя по яйцам?

Карамон захихикал. Стурм поморщился, но согласился, что гном был по–своему прав. Он должен был по крайней мере знать, как отразить такую атаку.

— Так, теперь гоблины, — Флинт продолжил лекцию. — Вообще–то они трусы, если только не напьются в доску, тогда они просто обезумевают. Гоблин всегда старается прыгнуть на тебя сзади и перерезать тебе горло до того, как ты поймешь, в чем дело. Примерно вот так… Он закроет тебе рот своей рукой, чтобы приглушить крик, а другой рукой проведет лезвием вот здесь. Ты истечешь кровью до того, как упадешь на землю.

Вот что нужно делать. Использовать вес гоблина и движение вперед против него самого. Он приближается к тебе, прыгает на тебя вот так…

— Можно, я буду гоблином? — завопил Тассельхоф, махая рукой. — Пожалуйста, Флинт! Можно мне?

— Ладно. Итак, кендер…

— Гоблин! — поправил Тас и прыгнул на широкую спину Флинта.

— …прыгает на тебя. Что ты делаешь? А вот что.

Флинт схватил обе руки кендера, которые сжали его горло, и, согнувшись вдвое, перекинул кендера через свою голову.

Тас тяжело приземлился на мерзлую, покрытую снегом землю. Он какое–то время лежал там, хрипя и хватая ртом воздух.

— Прямо дух из меня вышиб! — сказал он, когда обрел способность говорить. Он поднялся на ноги. — Мне никогда не приходилось не дышать, а тебе, Карамон? Очень интересное ощущение. И я видел звезды, а ведь сейчас не ночь. Хочешь, чтобы я сделал то же самое с тобой, Карамон?

— Ха! Ты не сможешь перекинуть меня, — фыркнул Карамон.

— Может и нет, — признал Тас. — Но я могу сделать вот так.

Сжав кулак, он нанес удар прямо под ребра Карамону.

Карамон со стоном согнулся пополам, прижимая руку к животу и задыхаясь.

— Хороший удар, кендер, — одобрительно произнес голос, который перекрыл смех всех остальных.

Два человека, закутанные в меха, приближались сквозь снег.

— Танис! — приветственно проревел Флинт.

— Китиара! — в изумлении прокричал Карамон.

— Танис и Китиара! — заорал Тассельхоф, хотя не был знаком с Китиарой до этого.

— Эй, вы что, все знаете друг друга? — спросил Танис. Он удивленно переводил взгляд с Карамона и Рейстлина на Китиару.

— Да уж должны знать, — ответила Китиара со своей кривой улыбкой. — Эти двое — мои братья. Близнецы, о которых я тебе говорила. А этот, Светлый Меч, ну… мы играли друг с другом, когда были детьми. — Ее улыбка придала двойственное значение словам.

Карамон присвистнул и ткнул Стурма в ребра. Стурм вспыхнул от стеснения и злости. Чопорно объяснив, что его ждут дома, он холодно поклонился прибывшим, повернулся на каблуках и направился прочь.

— Что я такого сказала? — спросила Кит, смеясь. Она протянула руки к братьям.

Карамон сжал ее в медвежьих объятьях. Показывая свою силу, он оторвал ее от земли.

— Неплохо, братишка, — сказала она, одобрительно оглядывая его, когда он снова опустил ее. — Ты вырос с тех пор, как я тебя видела в последний раз.

— На целых два дюйма, — гордо сказал Карамон.

Рейстлин попытался уклониться от объятий сестры. Китиара со смехом пожала плечами и чмокнула его в щеку. Он неподвижно стоял под ее оценивающим взглядом, сложив руки на груди. Теперь он был одет в одежды мага, белые одежды — подарок его покровителя, Антимодеса.

— Ты тоже вырос, младший брат, — заметила Кит.

— Рейстлин вырос на целый дюйм, — сказал Карамон. — Это моя готовка ему помогла.

— Я не это имела в виду, — сказала Кит.

— Я знаю. Спасибо, сестра, — ответил Рейстлин. Они с Кит обменялись понимающими взглядами.

— Интересно, интересно, — сказала Кит, оборачиваясь к Танису. — Кто бы мог подумать? Я оставила своих братьев детьми, а сейчас, вернувшись, вижу взрослых мужчин. А это, — она повернулась к гному, — должно быть, Флинт Огненный Горн.

Она протянула ему руку в перчатке. — Китиара Ут–Матар.

— Твой слуга, госпожа, — галантно произнес Флинт, протягивая свою руку.

Они обменялись рукопожатием к заметному удовольствию обоих.

— А я Тассельхоф Непоседа, — представился Тас, предоставляя одну руку для пожатия, пока другая тянулась к поясу молодой женщины.

— Приятно познакомиться, Тассельхоф, — сказала Китиара. — Только коснись этого кинжала, и я им же обрежу тебе уши, — ласково добавила она.

Что–то в ее голосе сказало Тассельхофу, что она имела в виду именно то, что сказала. Поскольку он был сильно привязан к своим ушам, которые поддерживали его хохолок, то Тас оставил пояс Китиары в покое и принялся осматривать сумку, которая явно не была нужна Танису.

Флинт, полагая, что занятия окончены, пригласил всех в дом перекусить и выпить чего–нибудь.

Танис и Кит сняли плащи. Китиара была одета в длинную кожаную тунику, доходившую ей до середины бедра, и в мужскую рубашку с расстегнутым воротом. На ней был кожаный пояс искусной эльфийской выделки с изысканным узором. Она не была похожа ни на одну женщину из тех, кого знали остальные, и никто из них, включая ее братьев, не знал, что о ней думать.

Ее взгляд был взглядом мужчины, смелым и прямым, а не колеблющимся застенчивым взглядом из–под опущенных ресниц, каким полагалось глядеть благородным дамам, то и дело краснеющим и лишающимся чувств. Ее движения обладали мягкой грацией — грацией тренированного воина — и она выглядела так же уверенно и холодно–спокойно, как какой–нибудь закаленный в боях ветеран. Если она была немного вульгарна, то это только усиливало ее экзотическую привлекательность.

45
{"b":"28669","o":1}