ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лица некоторых побледнели от страха, другие вспыхнули от волнения. Эльфы, гордившиеся тем, что не проявляют никаких эмоций перед людьми, сделали скучающие и беззаботные лица.

— Что это? — хриплым от волнения голосом спросил Карамон.

— Время пришло, братец, — сказал Рейстлин.

— Рейст, пожалуйста… — начал Карамон.

Увидев лицо брата — сузившиеся глаза, нахмурившиеся брови, плотно сжатые губы — Карамон проглотил все, что собирался сказать.

Над пышным кустом роз, росшем в центре сада, соткалась из воздуха кисть руки — одна кисть, без тела, которому она могла бы принадлежать.

— Ох, дерьмо! — выдохнул Карамон. Его пальцы конвульсивно сжали рукоять меча, но ему не требовался предупреждающий взгляд брата, чтобы понять, что в этом месте он не должен обнажать оружие. Впрочем, он сомневался, что найдет в себе силы так сделать.

Рука поманила их за собой. Испытуемые накинули капюшоны, спрятали руки в рукавах одежд и молчаливо проследовали в том направлении, куда показывала рука — к невысокой башне, располагавшейся между двух больших башен.

Рейстлин и его брат, которые прибыли последними, замыкали процессию.

Рука указала им на дверь башенки, на которой висел дверной молоток в форме драконьей головы. Но им не пришлось стучать, чтобы войти. Как только они приблизились к двери, та открылась сама.

Один за другим новички просачивались внутрь. После залитого солнцем сада темнота внутри башни ослепила их на некоторое время. Те, кто шел впереди, остановились, не зная, куда идти, боясь шагнуть в темную неизвестность. Те, кто шел позади, столпились в дверном проходе. Карамон, вошедший последним, наткнулся на них всех.

— Простите. Извиняюсь. Я не видел…

— Тишина.

Голос раздавался из темноты. Новички повиновались. Карамон тоже притих, точнее, очень постарался так сделать. Его кожаный нагрудник и сапоги скрипели, меч бряцал по полу. Его взволнованное дыхание отдавалось эхом от стен помещения, в котором они стояли.

— Повернитесь налево и идите на свет, — приказал бестелесный, как и рука, голос.

Испытуемые послушно повернулись. Невдалеке замерцал свет, и все они направились к нему тихим скользящим шагом, за исключением Карамона, который шумно топал позади.

Маленький каменный туннель, освещенный факелами, чей бледный огонь ровно горел, не давая ни тепла, ни дыма, вел в просторный зал.

— Зал Магов, — прошептал Рейстлин, вонзая ногти в ладони, пытаясь болью усмирить радостное возбуждение.

Другие разделяли его восторг и волнение. Даже эльфы расстались со своими безразличными масками. Их глаза сияли, рты раскрылись от изумления. Каждый из новичков мечтал об этой минуте, мечтал о том, как окажется в Зале Магов, недоступном месте, которое большинство людей на свете никогда не увидят.

— Что бы ни случилось позже, это зрелище того стоит, — тихо сказал Рейстлин.

Общее волнение не коснулось только Карамона. Он опустил голову, глядя на свои ноги, как будто надеясь, что все исчезнет, если он не будет смотреть.

Стены зала были облицованы обсидианом и отполированы магией до идеальной ровности и блеска. Свод зала, который не поддерживали колонны, терялся в тенях, паривших в вышине.

Откуда–то шел свет, освещавший ряд из двадцати и одного кресел, расположенных полукругом. Семь кресел были накрыты черными покрывалами, семь — красными, и семь — белыми. Здесь проходили собрания Конклава Магов. В середине полукруга стояло одно кресло, размером чуть превосходившее остальные и служившее сиденьем для главы конклава. Покрывало на нем было белого цвета.

На первый взгляд кресла были пусты.

На второй взгляд уже не были. Их занимали волшебники, мужчины и женщины разных рас, облаченные в одежды разного цвета, соответствующие их орденам.

Карамон задохнулся от неожиданности и покачнулся. Рейстлин схватил его за локоть, не осознавая, что скорее причиняет брату боль, чем поддерживает его.

Карамону все это очень не нравилось. Он никогда не воспринимал всерьез ни магию, ни магический талант брата. Для него магия заключалась в монетках, сыплющихся из носа, кроликах, появляющихся из шляпы, гигантских кендерах. Даже то последнее колдовство только внешне впечатлило Карамона. Если подумать, кендер на самом деле не превратился в великана. Все это было только иллюзией, обманом зрения. В понимании Карамона между магией и иллюзиями не было никаких различий.

Но это не было иллюзией. Это было неприкрашенной демонстрацией силы, предназначенной удивить и устрашить. Карамон продолжал беспокоиться за брата. Если бы он мог, он бы схватил Рейстлина в охапку и убежал из этого места. Но где–то в глубине своей души Карамон начинал понимать, как высоки были ставки в игре, которую затеял его брат, настолько высоки, что могли быть равны жизни.

Маг, сидевший в центральном кресле, поднялся.

— Это Пар–Салиан, глава конклава, — шепнул Рейстлин брату, предупреждая любые возможные оплошности, которые мог совершить Карамон. — Веди себя почтительно!

Новички, и Карамон вместе с ними, учтиво поклонились.

— Приветствую вас, — ласково и приветливо сказал Пар–Салиан.

В то время великому архимагу было лет шестьдесят с небольшим, хотя длинные седые волосы, пушистая борода и сутулые плечи заставляли его выглядеть старше. Он никогда не был особенно крепок телом и здоровьем, предпочитая учебу физической работе. Он постоянно работал над составлением новых заклинаний, улучшением и дополнением старых. Магические артефакты привлекали его так же, как ребенка привлекают сахарные леденцы. Его ученики и подмастерья занимались в основном тем, что рыскали по всему свету в поисках артефактов, или проверяли слухи и сплетни о них.

Пар–Салиан также был непосредственным участником и инициатором политической жизни Ансалона, в отличие от большинства волшебников, которые держались в стороне от скучных, по их мнению, дел невежественных людей. Глава конклава был знаком со всеми правителями и их советниками, которые имели хоть какое–то влияние на Ансалоне. Антимодес был отнюдь не единственным источником информации Пар–Салиана. Большую часть своих знаний он хранил в тайне, пока не наступала необходимость сделать иначе.

Хотя немногие знали, насколько велика власть Пар–Салиана, его окружала почти видимая аура мудрости и силы, чей свет был так ярок, что даже два эльфа из Сильванести, которые относились к людям примерно так же, как люди относились к кендерам, низко поклонились ему, а затем, подумав, поклонились снова.

— Приветствую вас, испытуемые, — повторил Пар–Салиан, — и гость.

Его взгляд остановился на Карамоне и, казалось, пронзил самое сердце молодого великана, заставив его дрожать от страха.

— Каждый из вас пришел в назначенное время по приглашению испытать ваши знания и таланты, ваши умения и смекалку, и что самое важное, вас самих. Каковы пределы ваших сил? Насколько далеко вы можете выйти из них? Каковы ваши слабости? Как они могут повлиять на ваши способности? Неприятные вопросы, но это вопросы, на которые каждый из нас должен дать ответ, ибо мы обретаем власть над всеми своими силами, только когда мы познаем себя — как сильные, так и слабые стороны себя.

Новички стояли молча, нервничая и желая поскорее начать.

Пар–Салиан улыбнулся:

— Не волнуйтесь. Я знаю, как вам не терпится приступить, и поэтому не буду произносить длинные речи. Я еще раз приветствую вас и благословляю. Да пребудет Солинари с вами сегодня, в этот день.

Он воздел руки к своду. Испытуемые склонили головы. Пар–Салиан вернулся на свое место.

Глава Ордена Алых Одежд поднялся и без околичностей начал давать инструкции:

— Когда услышите свое имя, выходите вперед и следуйте за одним из судей, который проводит вас туда, где начнется испытание. Я не сомневаюсь, что все вы знакомы с условиями испытаний, но по закону конклава я должен зачитать их вам, так, чтобы никто впоследствии не мог заявить, что принимал участие в этом лишь по незнанию. Я напоминаю вам, что все условия приблизительны. Каждое Испытание создается специально для каждого испытуемого и может включать в себя все или только часть того, о чем сказано в условиях.

95
{"b":"28669","o":1}