ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мощная, шестифутовая Ди-Луна невольно попятилась от субтильной, маленькой Астарты, которую мать еще никогда не видела такой до неузнаваемости разъяренной. Но нет, Ди-Луна узнала ее. Может быть, впервые с тех пор, как родила это хрупкое дитя. Впервые Ди-Луна увидела в своей дочери Астарте что-то родственное, близкое ей самой.

— Как вы посмели? — снова спросила Ди-Луну Астарта, воспользовавшись тем, что мать растерянно молчит. — Вы знали, чего я хочу. Как посмели вы помешать этому?

Ди-Луна пришла в себя и снисходительно улыбнулась:

— Маленький, глупый ты цыпленок! Я сделала это для твоей же пользы. — Голос Ди-Луны окреп и стал резким. — Если у тебя нет гордости, так она есть у меня. Ты думаешь, я позволю этому человеку позорить тебя? Позорить меня? Наше семейство? Или наш народ? Нет, клянусь Богиней! Он заплатит за свою измену!

— Какую измену? — спросила Астарта, внезапно успокаиваясь и став осторожной. — О чем вы говорите, матушка?

Отвернувшись и стиснув руки, Астарта пошла по серому мраморному полу храма к выходу, возле которого остановилась, делая вид, что захвачена открывшейся отсюда великолепной панорамой простершейся внизу долины, деревьями, цветами и высящимися над долиной величественными горами. На самом же деле глаза Астарты, прикрытые длинными ресницами, с беспокойством поглядывали в сторону Ди-Луны.

— Я ничего не говорила ни о какой измене, — продолжила Астарта спустя некоторое время. — Просто мы слишком удалились с королем друг от друга и много времени проводим порознь. И ничего больше. И у него, и у меня слишком много дел. Такая раздельная жизнь нужна нам обоим, чтобы у нас было время все обдумать. А теперь благодаря вам, матушка, — с горечью добавила она, — все разрушено. Его величество, наверное, очень зол на меня сейчас. И мне не в чем упрекнуть его.

— Еще чего! — фыркнула Ди-Луна. — Ты прекрасно знаешь, что он спал с другой женщиной.

— Я ничего подобного не знаю, — возразила Астарта.

— В таком случае ты слепа, как крот. Женщины из твоей свиты знают об этом.

«Так вот откуда она узнала об этом, — подумала Астарта. — Мне следовало бы самой догадаться. Проклятье, черт побери!»

Она прижала руку к животу. Астарта прилагала немало усилий к тому, чтобы скрывать от всех свое горе и беспокойство.

«Я должна быть сильной, — напомнила она себе самой. — Я должна быть сильной, иначе все потеряю… если я уже не потеряла его…»

— Однако не волнуйтесь, дочь моя, — сказала Ди-Луна. — Ваша соперница — это проблема, которую нетрудно решить.

Астарта замерла. Мышцы ее живота судорожно сокращались. Она ощутила на языке терпкий вкус, как будто только что жевала горькие листья руты. Астарта облизала пересохшие губы и выждала, пока к ней не пришла уверенность, что голос не выдаст ее состояния.

— О чем вы только что говорили, матушка? — спросила она с деланным раздражением.

— О том, чтобы избавить тебя от соперницы, о чем же еще?

Астарта сделала глубокий вдох.

— У меня нет соперницы. Все это существует только в вашем воображении.

— Есть, и я назову тебе ее имя. Мейгри Камила Олефская. Она и король встречались в Академии. Он был с ней в ту ночь, когда ты оставила его.

Астарта могла считать удачей, что стоит возле колонны. Опершись на эту колонну, она удержалась на ногах.

— Вам не о чем беспокоиться, дочь моя, я сама все сделаю. По закону, — сказала Ди-Луна.

— По закону, который не применяется уже веками, по закону варварских времен, — тихо произнесла Астарта.

— Однако он существует, — пожала плечами Ди-Луна. — Его величество сам установил, что местный обычай может главенствовать над законом галактики.

— Но не тогда, когда речь идет об убийстве. — Крепко стиснув руки, чтобы унять их дрожь, Астарта с высоко поднятой головой повернулась к матери и в упор посмотрела ей в лицо. — Во всяком случае, дело касается меня одной, и только я одна имею право требовать, чтобы мне заплатили за нанесенное оскорбление кровью.

— Это правда, — вынуждена была согласиться с дочерью Ди-Луна.

Она с некоторым удивлением взглянула на Астарту, а потом вдруг улыбнулась и как могла ласково потрепала дочь по гладкой бледной щеке. Но прикосновение шершавой ладони Ди-Луны было грубым. Длинные острые ногти баронессы были холодны, как железные гвозди. Астарта осталась безразличной к этому проявлению материнского одобрения. Кажется, ни разу в жизни мать не прикоснулась к ней ласково и нежно.

— Маленькая ты моя голубка, — мягко сказала Ди-Луна, — что ты знаешь о таких вещах? Не мешай матери все уладить ради тебя.

Астарта задумалась. Как Верховная жрица она могла использовать свое влияние и приказать матери ни во что не вмешиваться и не предпринимать никаких действий.

Ди-Луна, конечно, возразит, что это не религиозное, а политическое дело, и будет права. Их общество всегда отделяло религию от политики. Астарта могла бы ответить матери, что брак, рождение детей и продолжение рода — дело Богини. Но в ее случае, когда брак был заключен по чисто политическим соображениям, вопрос представлялся спорным. А Ди-Луна была не из тех, кто любит спорить.

— Отпусти меня, матушка, мы встретимся завтра в это же время, — кротко взмолилась вдруг Астарта. — Я хочу помолиться, чтобы Богиня вразумила меня и наставила на путь истинный. Это… так неожиданно. — Как она ни старалась, а голос ее дрогнул. — Не настаивайте, чтобы я приняла решение прямо сейчас.

— Бедная моя голубка, — железные ногти Ди-Луны почти впились в тело Астарты. — Молись нашей Богине. Она утешит и успокоит тебя. То, что я делаю, справедливо. Богиня будет согласна со мной в том, что этот человек, который обманул тебя, который оставляет твое лоно бесплодным и отдает свое семя другой, должен быть унижен, наказан, низвергнут. Кто знает, может быть, он уже зачал ребенка с этой тварью? Нет, такая угроза должна быть предотвращена.

— Матушка, прошу вас, оставьте меня теперь одну. — Астарте, казалось, не хватает воздуха, и она с трудом заставляет себя говорить. Прикосновение матери, ее слова, образы, которые эти слова вызывали в воображении Астарты, яд ревности слишком сильно действовали на королеву.

Что, если он… Что, если… эта женщина беременна? У Астарты голова шла кругом, ее мысли путались и метались, не находя выхода из какой-то мрачной бездны. Может быть, мать права. Лучше, чтобы эта женщина умерла…

Астарте казалось, что она слышит голос Богини. Богиня была сурова, печальна и разочарована.

«Ты забыла видение? Забыла предостережение?»

Осознав смысл этих слов, Астарта ужаснулась той бездне, на краю которой она оказалась.

Ди-Луна удалилась. Она успела заметить, что ревность пробудила в ее дочери ярость, и решила, что настал благоприятный момент, чтобы оставить Астарту одну.

Астарта, к которой вернулись силы, ушла из внешней части храма во внутреннее святилище, доступное только для священников, жриц и их слуг. Больше никого внутрь этой святой обители не допускали — ни Ди-Луну, ни телохранителей Астарты, которые на самом деле были шпионками, приставленными к Астарте ее матерью. Здесь королева могла быть уверена, что никто не нарушит ее уединения, никто не помешает ей думать. Когда Верховная жрица находилась в этом святилище, входить туда никому больше не позволяли.

Храм Богини был огромным сооружением, куда сходились миллионы верующих. Его построили у подножия священной горы. Богиня спускалась к этому подножию — так гласило предание, в правдивости которого никто не сомневался, — с небес, чтобы в этом благословенном краю благополучно разрешиться от бремени.

Астарта, как и весь ее народ, знала правду. У этого подножия когда-то высадились первые космические пришельцы. Но народ Астарты всегда отличало умение приукрашивать факты мягким флером мифологии.

Никто не мог сказать точно, когда именно началось поклонение Богине. Многие исследователи написали трактаты на эту тему, но среди подобных сочинений трудно было отыскать хотя бы два, авторы которых высказали бы сходную точку зрения. Во всяком случае, немногие из выдвинутых учеными гипотез заслуживали внимания. Своими корнями эта религия уходила, вероятно, в историю Земли и была родственной древним религиям, приверженцы которых чтили Единую Богиню-Мать. Но эта вера не укоренилась и не получила широкого распространения, пока какая-то неведомая болезнь не подкосила мужчин их народа, после чего женщинам пришлось вести суровую борьбу за выживание в новом мире. Стоит ли удивляться, что в таких условиях, когда мужчины вырождались и вымирали, возникло представление о Божестве в облике женщины?

60
{"b":"28670","o":1}