ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Войдя в комнату в первый раз, он замечает меня и моего начальника; и каким-то непостижимым образом мгновенно оказывается рядом с нами; честное слово, он преодолел расстояние в десять метров меньше чем за пять секунд – во всяком случае, я не успел проследить за его перемещением в пространстве.

Он кладет мне руку на плечо и ласково заговаривает со мной, бесконечно извиняясь за то, что позавчера заставил прождать зря; я лучезарно улыбаюсь и говорю, что это пустяки, что я все понимаю, что я уверен: рано или поздно наша встреча состоится. Я вполне искренен. Трогательный момент: он наклоняется ко мне, ко мне одному; можно подумать, мы – влюбленная пара, которую жизнь соединила вновь после долгой разлуки.

До конца совещания он появится еще дважды, но не войдет, а останется на пороге и будет обращаться исключительно к молодому человеку в очках. И каждый раз первым делом с чарующей улыбкой извинится, что помешал; он стоит на пороге, держась за дверные створки, балансируя на одной ноге, словно распирающая его кипучая энергия не позволяет ему долго оставаться в неподвижности.

Само совещание мне почти не запомнилось; во всяком случае, там не было принято никаких конкретных решений, разве что в последние пятнадцать минут, наспех, перед самым обедом, когда был установлен график подготовительных занятий в провинции. Меня это прямо касается, поскольку выезжать туда предстоит мне; поэтому я быстро записываю даты и места проведения занятий на листке бумаги, который потеряю вечером того же дня.

Всё в целом мне заново объяснят на следующий день, на брифинге у теоретика. Я узнаю, что речь идет о сложной трехступенчатой системе подготовки, разработанной министерством (то есть, если я правильно понял, им самим). Задача системы – оптимальным образом соответствовать нуждам пользователей, последовательно проводя их по трем взаимодополняющим, но органически независимым друг от друга ступеням. Весь замысел несёт на себе несомненную печать выдающегося интеллекта.

Конкретно это выражается в том, что мне предстоит серия командировок: сначала на две недели в Руан, потом на неделю в Дижон и, наконец, на четыре дня в Ларош-сюр-Ион. Я уеду первого декабря и вернусь к Рождеству, что позволит мне «провести праздник в кругу семьи». Таким образом, не забыт и фактор «внимательного отношения к человеку». Потрясающе.

Я узнаю также – и это для меня неожиданность, – что буду вести занятия не один. Моя фирма решила послать двух человек. Стало быть, работа в тандеме. В течение двадцати четырех минут, при напряженном молчании аудитории, теоретик излагает преимущества и недостатки преподавательской работы в тандеме. В итоге преимуществ, по-видимому, оказывается все же больше.

Я не имею понятия, кого пошлют вместе со мной. Наверное, это будет кто-то, кого я знаю. Остается строить догадки – ведь никто не счел нужным предупредить меня.

Ловко обыгрывая только что сделанное им замечание, теоретик выражает сожаление, что этот второй человек (чье имя до конца будет сохраняться в тайне) не присутствует на брифинге и что никто не счел нужным пригласить его. Развивая эту тему, он намекает, что при таких обстоятельствах мое присутствие здесь бесполезно, ну, во всяком случае, не очень полезно. Я ровно того же мнения.

Глава 10

Степени свободы по Ж.-И.Фрео

Затем я возвращаюсь в офис моей фирмы. Встречают меня ласково; по-видимому, мне удалось укрепить свое положение.

Начальник отдела отводит меня в сторону; он объясняет, насколько важен этот контракт. Он знает, что я – парень, на которого можно положиться. Горько и трезво высказывается он о краже моей машины. Такой вот мужской разговор возле автомата с горячими напитками. Чувствуется, что это высокий профессионал по части управления человеческими ресурсами; в душе я тихо млею. Он кажется мне все более и более красивым.

Ближе к вечеру я принимаю участие в прощальном застолье в честь Жан-Ива Фрео. В его лице, подчеркивает начальник отдела, фирма теряет ценного работника – техника высокой квалификации. Надо думать, в своей будущей карьере он добьется, уж во всяком случае, не меньших успехов, чем на данный момент; это худшее, чего начальник отдела может ему пожелать. И пусть он заходит в любое время, мы с ним выпьем по стаканчику по-дружески! Первая работа – это не забывается, заключает он игривым тоном, это все равно что первая любовь. Тут я задаюсь вопросом: не слишком ли он много выпил?

Краткие аплодисменты. Вокруг Ж.-И.Фрео возникает движение; он медленно поворачивается, озираясь с довольным видом. Я немного знаю этого парня; три года назад мы одновременно пришли сюда работать, сидели в одной комнате. Как-то раз мы с ним рассуждали о цивилизации. Он говорил – и в каком-то смысле действительно в это верил, – что увеличение информационного потока внутри общества само по себе благотворно. Что свобода – это и есть возможность установить разнообразные взаимосвязи между людьми, проектами, организациями, службами. По его мнению, максимум свободы выражается в максимуме выбора. Пользуясь метафорой, заимствованной из механики твердых тел, он называл эти варианты выбора степенями свободы.

Помню, мы с ним сидели возле центральной компьютерной. Тихо жужжал кондиционер. Он сравнивал общество с мозгом, а людей – с мозговыми клетками, между которыми и в самом деле желательно установить максимум взаимосвязей. Но на этом аналогия заканчивалась. Потому что он был либералом и не особенно одобрял то, что мозгу необходимо: идею унификации.

Его собственная жизнь, как я узнал позже, была сугубо функциональной. Он жил в однокомнатной квартире в пятнадцатом округе. Стоимость отопления была включена в квартирную плату. Домой он приходил, можно сказать, только спать, потому что работал очень много, а в нерабочее время часто еще читал журнал «Майкро-системз». Лично для него эти пресловутые степени свободы сводились к выбору ужина по «минителю» (у себя дома он пользовался этой новой по тем временам услугой: доставкой горячих блюд в нужный срок, и вдобавок достаточно быстро).

Мне нравилось смотреть, как он составляет себе меню по «минителю», стоящему на левом углу письменного стола. Я шутливо интересовался, не заказывает ли он на дом интимные услуги; на самом деле я убежден, что он был девственником.

По-своему он был счастлив. С полным основанием считал себя одним из участников компьютерной революции. Каждый прорыв в информационно-коммуникационных технологиях, каждый новый шаг к глобализации Интернета он рассматривал как личную победу. Он голосовал за социалистов. И, удивительное дело, обожал Гогена.

Глава 11

Мне не довелось снова встретиться с Жан-Ивом Фрео; да и к чему, собственно? В сущности, у нас с ним было мало общего. Так или иначе, в наше время люди вообще редко встречаются снова, даже в том случае, если когда-то почувствовали расположение друг к другу с первого взгляда. Бывает, завязывается оживленный разговор на темы, далекие от повседневности; порой встреча заканчивается плотским соитием. Конечно, при такой встрече обмениваются телефонами; но потом, как правило, никто никому не звонит. А если все-таки звонит, то при новой встрече радость быстро сменяется разочарованием. Поверьте мне, я знаю жизнь; прошлое забыто и заперто на замок.

Это постепенное ослабление связей между людьми представляет известные проблемы для романиста. В самом деле, как теперь рассказать о бурной страсти, растянувшейся на долгие годы, последствия которой ощущают порой несколько поколений? Мы далеко ушли от «Грозового перевала», и это еще мягко сказано. Жанр романа не приспособлен для того, чтобы описывать безразличие или пустоту; надо бы изобрести какую-то другую модель, более ровную, более лаконичную, более унылую.

Если отношения между людьми мало-помалу становятся невозможными, то дело тут, конечно же, в множественности степеней свободы – явлении, восторженным провозвестником которого выступал Жан-Ив Фрео. У него самого не было никаких связей, я уверен в этом; он обладал максимальной свободой. Я говорю это без всякой издевки. Как я уже сказал, это был счастливый человек; однако я не завидую его счастью.

6
{"b":"28676","o":1}