ЛитМир - Электронная Библиотека

Элергиан расхаживал туда и обратно, бормоча под нос заклинания. В какой-то момент он подлил в котел густой теплой жидкости и заставил купавшихся окунуть в воду головы. Процесс сопровождался фырканьем Перрена, которое немало раздражало мага. Он явно любил восторженную аудиторию, и скептический горовик ему не нравился.

Трога было куда труднее заставить принять ванну, чем его хозяина. Он яростно рычал и вырывался, когда сразу несколько девушек попытались затащить его в большой таз с водой. Только когда черноволосая леди взяла на руки более спокойного волчонка и поставила его в таз, где зверек начал радостно плескаться, Трог согласился последовать за Рункой.

Долгое купание подходило к концу. Элергиан занялся куда менее обременительным делом – подсыпанием разных травяных и ягодных добавок в котелки с лягушачьими чернилами. И тут в дверь заколотило множество кулаков.

– Элергиан! Элергиан! – кричали молодые голоса, наперебой объясняя что-то на чужом языке.

Каспар наморщил лоб, пытаясь понять хоть что-нибудь. Но они говорили на кеолотианском, а не ваалаканском, и юноша различил только что-то вроде «большой, большой». По плитам застучали башмаки. И еще один звук сопровождал идущих – шорох чего-то тяжелого, что тащат волоком. Маг поспешил навстречу полудюжине парней, которые за хвост затаскивали в зал огромную рептилию.

Каспар высунул голову из котла, насколько это было возможно, чтобы разглядеть чудовище. Он скривился от отвращения: это была белобрюхая мертвая ящерица с шестью ногами и кривым рогом на морде. Размером она равнялась с хорошим оленем.

– У нас гости, – предупредил Элергиан, и юноши тут же перешли на бельбидийский язык, чтобы не показаться Каспару неучтивыми.

– Вы становитесь все храбрее – или все глупее, мои охотники, – ласково пожурил их старик. – Нападать на такую большую особь слишком опасно.

Он обращался с охотниками немного свысока и очень дружелюбно; по беспокойству в его голосе Каспар понял, что эти юноши некогда играли у ног старика, как нынешние дети с цыплятами.

– Да нет, не становимся! Он был уже дохлый.

– Уже дохлый? – Старик недоверчиво взглянул на ящера.

– Ну да. Ты посмотри! На нем же нет следов от наших копий!

– Все назад! Может быть, он только спит, – скомандовал Элергиан, выхватывая у одного из охотников длинный нож.

Но жабоед не выказал ни малейших признаков жизни, когда маг проткнул ему горло ножом. Элергиан успокоился. Охотники подняли ящера, чьи короткие лапы болтались, как у дохлого крота, и Каспар взглянул на его выпуклые мутные глаза, сочившиеся кровью. Он невольно содрогнулся.

– Несите его в дальнюю комнату, – приказал маг. – Сегодня у нас будет праздник.

Элергиан, сияя, пошел за молодыми людьми, с трудом тащившими мертвую рептилию. Хвост ее свисал и волочился по плитам.

Все еще плещась в тазу, Трог скулил, взывая о пощаде. А вот Рунке понравилось купаться. Она лакала серебристую жидкость и брызгалась, как ребенок.

Каспар уже начал волноваться, что скоро совсем размокнет. Кожа у него на ладонях и на ступнях побелела и сморщилась. Но от мыслей о себе его отвлек процесс разделки жабоеда. Восемь человек не без труда уложили рептилию брюхом вверх. Маг в изгнании, бормоча заклинания и производя кривым длинным ножом какие-то ритуальные движения, сделал первый разрез на белом брюхе ящера. Кожа разошлась, заблестели темные внутренности. Охотники смотрели с интересом, как будто при них открывали раковину устрицы, ища жемчужины. Потом дружно выдохнули с облегчением, а Элергиан довольным голосом потребовал золотое блюдо.

– Осторожно, теперь очень осторожно, – приговаривал он, когда охотники подставляли под жабоеда большое блюдо. Он аккуратно разрезал ножом кровавые кишки, пальцы мага ищуще шарили между темными органами. – Нашел! – воскликнул он радостно. – Рейна! Помогай!

Беременная женщина поспешила к нему, сияя улыбкой взамен своего обычного встревоженного выражения лица. Она протянула руки, принимая на ладони вздутый темный пузырь. Вместе с магом они бережно опустили его на блюдо.

– Он переполнен и готов прорваться, – предупредил Элергиан.

Они с Рейной осторожно водрузили блюдо на плиту алтаря у стены, где маг зазвякал чем-то. Каспар пораженно смотрел, как он снова идет к туше, неся несколько крюкообразных инструментов. На лице у него было выражение мрачной решимости. Сжав зубы, Элергиан начал кромсать и копаться в плоти ящера, запачкав руки до локтей темной кровью.

– Оно зацепилось за позвоночник, – пыхтел он недовольно.

Еще несколько усилий – и маг наконец вытащил наружу то, что так старательно искал. Это был пузырь поменьше, ядовито-зеленого цвета. Элергиан уложил его на другое блюдо.

– Нам повезло с жабоедом. Похоже, он умер от обжорства. Никогда не видел такого полного желудка.

Он осторожно отнес пузырь в один из котлов, где тихо побулькивала серебристая жидкость. Встретив удивленный взгляд Каспара, маг улыбнулся.

– Если бы он прорвался на этой стадии, все, кто находится в этой комнате, потеряли бы от вони сознание на целую неделю. Но эта штука стоит больше, чем все здешние одежки. В тысячу раз больше.

Каспар был немало впечатлен. Одежды, о которых говорил маг, казались шелковыми, а шелк стоил дорого. Да еще таких красивых цветов…

– Вы имеете в виду, что все прекрасные краски делаются из жабьего яда?

Элергиан закивал.

– Ну, конечно, не без помощи некоторых добавок. Но получается хорошо, не так ли? Жаба выплескивает свои чернила за секунду, и чтобы набрать столько, потребовались бы годы. Кроме того, в их яде содержится и еще одно вещество, то самое, которое воняет. Но наш добрый друг жабоед переваривает жабу, и чернила для краски выделяются в один его желудок, а яд – в другой. В этой стране я мог бы продать желудочек с ядом по цене небольшого королевства. Яд совершенно смертелен, но мы открыли, что, если его варить и очищать с помощью специальных трав, ядовитость выпаривается. И мы по капельке получаем триночницу.

Каспар поперхнулся воздухом от изумления.

– Но это же просто история! Триночницы не бывает! Перрен, сидевший у стены, как будто проснулся.

– Э, кто тут сказал про историю? Сейчас будет история?

– Нет тут никакой истории. – Элергиан махнул рукой на ряды серебряных сосудов по полкам. – Триночница – могущественное средство, оно исцеляет даже самые глубокие раны. Известно, что помогает даже против чумы. Но на триночнице я заработал бы вдесятеро меньше, чем на торговле необработанным ядом. Каждый день ко мне приходят заказы. Но…

– Понятно, совесть не позволяет, – понимающе закивал Каспар.

– В основном это совесть Рейны, – засмеялся маг. – Ага, наконец ты мне поверил! Вообще-то в Кабаллане никто не верит в подобные чудеса, и мне или супругу Рейны, Каликсу, раз в несколько лет приходится плавать за Алмазные моря, чтобы продать свой товар. Конечно, красками мы торгуем повсюду, их покупают даже в Ориаксии и так далее. – Он помахал рукой туда-сюда, подразумевая многие неведомые страны. – Сейчас Калике как раз уехал с новой партией. Его нет уже месяц.

Рейна взглянула на свой вздутый живот и тихо вздохнула. Маг взглянул на нее с тем же выражением, что и на охотников. Она слишком стара, чтобы носить ребенка, снова подумал Каспар. Приглядевшись к лицам девушек и девочек, он понял, что, должно быть, они все дочери Рейны.

– Я каждый день купаюсь в триночнице, чтобы она дала мне сил выносить ребенка и уничтожить проклятие. – В глазах беременной женщины блеснула надежда. Она смотрела на серебряную гладь котла, как в окно в неизвестность. – Что же, юноша, я полагаю, довольно с тебя. Вылезай, теперь вам нужно выпить триночницы, и вы трижды впадете в глубокий сон. Это единственный способ одолеть яд, который, хотя и действует медленно, уже начал свою работу. Он попадает внутрь через кожу и всасывается в кровь. Ваша смерть была бы ужасна, потому что яд клокотал бы в самом горле. Это отвратительная смерть.

Каспара словно окатило жаром. Он поспешно выбрался из котла, чувствуя, что кожа его дышит, а боль в колене окончательно исчезла. Впервые за долгие дни он был здоров и крепок! Каспар широко улыбнулся – но тут вспомнил про Урсулу и Огнебоя, у которых нет триночницы, чтобы исцелиться.

90
{"b":"28679","o":1}