ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Друг, друг! – пролопотал он.

Каспар перешел на родной бельбидийский.

– Мне очень жаль, но это и весь мой запас ваэрлогийского.

Узкоглазое красное лицо омрачилось и что-то проворчало с какой-то, как показалось Каспару, вопросительной интонацией. Юноша принялся демонстративно поеживаться, растирать себя, топать и подпрыгивать на месте, демонстрируя, что замерз, а потом показал на Изеллу, что поникла в седле с таким видом, будто вот-вот упадет.

Физиономия в окне кивнула и исчезла. Из снега опять высунулось тонкое лезвие, и скоро в стене появился проход. Каспар зажмурился, глаза кололо от ослепительного сияния снега. Внутри не оказалось никакого укрытия, только свора псов, и он уже испугался, что тут им помощи не найти. Втянув за ограду своего и изеллиного коней, он подхватил дочь Ясеня, когда та бессильно сползла с седла.

– Спар! – прошелестела она.

– Не волнуйся, теперь ты в безопасности, – заверил он. – Теперь я о тебе позабочусь.

Глаза охотницы улыбнулись, хотя лицо так замерзло и задубело от холода, что девушка еле шевелила губами. Низкорослый житель снегов разразился новой бурчащей фразой, на этот раз полной восторга, и, взяв Изеллу за руку, повел ее к центру огороженного пространства. Из норы показалось четверо его соплеменников, с головы до ног закутанных в шкуру какого-то зверя с необыкновенно длинным и косматым мехом. Судя по всему, такая одежда здорово сковывала движения. Неуклюже заковыляв к стене, вся четверка принялась заделывать проход снаружи вырубленными из снега плитами, а потом кое-как протиснулась обратно через узкий туннель.

Скакуны явно обрадовались защите от ветра, однако у Каспара не было для них ни воды, ни корма. Оставалось только надеяться, что удастся восполнить это чуть позже. Все равно пока ему было и не до них – Изелла и Придди отчаянно нуждались в помощи. Вокруг норы в центре свернулось на солнышке штук двадцать собак, подвернув под себя густые и пышные хвосты, чтобы уберечься от холода. Одна-две из них зарычали на лошадей, но большинство больше заинтересовал Трог. Белый терьер умудрился кое-как вильнуть хвостом, но был слишком измучен стужей, чтобы знакомиться с сородичами.

Путники из последних сил побрели к отверстию – простой дыре, внутрь которой вела деревянная лестница, сделанная, надо думать, из выброшенного морем плавника. Не успел Каспар помочь Изелле спуститься, как по лестнице проворно вскарабкалось с полдюжины молодых людей. Кинув беглый взгляд на нежданных гостей, они буквально прилипли к скакунам, ахая и восклицая. Видно, здесь никогда не видели и обычных-то лошадей, не говоря уж о золотых. Кто-то из юношей осторожно протянул руку к ближайшему коню.

– Только не ешьте их, – предостерег молодой воин по-бельбидийски.

Хотя дикари глядели на него непонимающе, он понадеялся, что они поймут, кто хозяин этих диковинных зверей.

Внизу оказалось тепло! Восхитительно тепло. Скоро Каспара начала бить неудержимая дрожь – это озябшее тело пыталось восстановить кровообращение.

Комната, куда провели путников, представляла собой просто-напросто выдолбленную в снегу просторную пещеру. Торра-альтанец подивился: он и не представлял, что сугроб может достигать такой толщины, ведь высотой пещера была футов двадцать, не меньше. Совсем как бобровая хатка, или подземные жилища племени Ясеня, подумал Каспар, заметив отходящие в разные стороны туннели, что вели, надо полагать, в пещерки отдельных семей. В середине, под сводчатым куполом, горел небольшой костерок, и в первый миг юноша поразился: как это пламя не растопило снег и не прожгло дыру до самой земли. Но оказалось, что очаг обмазан глиной. Топливом служило не дерево – на столь крайнем севере оно, надо полагать, являлось материалом весьма ценным, – а что-то вроде масла, должно быть, жир какого-то зверя.

Каспара пригласили сесть на ковер перед огнем, и юноша развернул Изольду. Вид у девочки был сонный, она вся заледенела. Молодой воин не на шутку встревожился. Его окружало кольцо любопытных лиц. Мужчины пожимали плечами в знак полной беспомощности, но их тут же растолкала низкая, но невероятно толстая старуха. Поцокав языком и поворчав, толстуха сунула Каспару котелок с каким-то вонючим красно-бурым месивом – мол, корми ребенка. Юноша подозрительно принюхался – похоже на жеваное сырое мясо. Обмакнув туда палец, он предложил сомнительное угощение Изольде, но та и не притронулась.

Старуха снова поцокала и потащила Каспара к женщине, что, скрестив ноги, сидела поодаль от огня, кормя грудью крупного голенького крепыша. Старуха что-то сказала ей, и молодая мать сунула своего ребенка в выстланную мехом люльку и взяла Изольду. Малышка жадно схватила сосок и прильнула к теплому телу женщины, радуясь молочку. Каспар с неимоверным облегчением улыбнулся, благодаря кормилицу. Теперь, когда за Изольду можно было больше не волноваться, в голове юноши осталась лишь одна мысль. Точнее, две: согреться и поесть. Хотя тепловатую воду, которую предложили хозяева, он пить мог, но желудок так сжался, что от первого же куска твердой пищи Каспара затошнило. Дрожащими руками отложив жирное мясо, он отпил еще несколько глотков воды. По пальцам рук и ног разлилась пульсирующая боль, это к ним постепенно возвращалось тепло. А вот кончика носа юноша так до сих пор и не чувствовал.

Охотница Ясеня застонала от боли. Каспар был рад – значит, согревается. Женщины снежного народа хлопотали над Изеллой и Придди и уже успели раздеть их, оживленно болтая и сплетничая над хрупкими телами гостий. Им выдали по легкой кожаной тунике – в теплом жилище ничего более солидного и не требовалось. Мужчины откровенно таращились на Изеллу, выпучив глаза и открыв рты.

Ночь и следующий день пролетели как во сне, под стоны и завывания ветра в высоком узком дымоходе над очагом. Каспар нервничал, как там на этом ветру их чудесные кони, но после того, как он заржал по-лошадиному и показал наверх, один из мужчин успокаивающе толкнул его – лежи, дескать, не дергайся, и нарисовал картинку. Юноша уяснил, что коням построили укрытие из снега и чем-то кормят, однако, чем именно, он даже вообразить не мог.

Каспар расслабился. Аппетит вернулся к нему, и юноша, можно сказать, зубами прогрыз себе путь сквозь огромные ломти мяса, что аборигены готовили над огнем. Каждому досталось по куску, которого, по представлениям молодого воина, запросто хватило бы человек на пять-шесть. Разговаривать с этими людьми он по-прежнему не мог, но мало-помалу научился преодолевать эту проблему, рисуя картинки на покрытых сажей стенах или указывая на рисунки, которые дикари изображали на внутренней поверхности шкур и обвешивали ими все стены.

– Кит! – воскликнул юноша. – Это же китовое мясо!

И откуда только посреди тундры могло взяться китовое мясо? После того как аборигены показали ему несколько грубых набросков, он понял, что они охотились на диких яков и огромных белых медведей, а шкуры продавали китобоям в обмен на еду и ворвань. Каспар ткнул пальцем в странную картинку, изображавшую корабли с необыкновенно высокими носами. Матросы с этих кораблей на рисунке гарпунили китов.

– Пожалуйста, отвезите меня к ним, – дрожащим голосом взмолился он.

Ведь здесь изображены корабли, а ему так нужен корабль, чтобы вернуться домой!

Дикари усиленно закивали, и Каспар задумался, поняли ли они хоть слово. Он показал на китобоев снова и постарался жестами втолковать, что хочет уплыть на этом корабле. Дикари поглядели на него, как на помешанного, и, пожав плечами, завыли, подражая ветру. Каспар слишком устал, чтобы спорить. Он откинулся к стенке и улыбнулся сквозь слезы. Несколько дней назад юноша был уверен, что и сам он, и все его спутники обречены на смерть. Думал, его милое дитя замерзнет насмерть на макушке мира. И вот Изольда, заливисто смеясь, играет перед огнем с Придди, живая и здоровая. А значит, остается и надежда.

Впервые за много дней он вновь обратил внимание на Изеллу. Охотница наелась, ее странная серебристая кожа вновь сияла, глаза горели. Юноша снова подивился, и как это сумел отказаться от ее предложения. Мужчины из снежной деревни мгновенно выделили красавицу из остальных гостей и теперь, когда она стала чувствовать себя лучше, пара-другая юнцов так и норовила подобраться поближе. Подойдя к дочери Ясеня, Каспар покровительственно обнял ее за плечи.

109
{"b":"28681","o":1}