ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Преодолевая дурноту, девушка продолжала руками разгребать листву. Через некоторое время она поняла, что беспомощно ползает по кругу. Дым снова помрачил ей рассудок! Часть листьев непонятным образом почернела и сморщилась, но Брид никак не могла понять, что это значит. Что же делать? Они ищут уже битый час, а так ничего и не нашли. Вот-вот чародеи вернутся снова!

Юная жрица поднялась и, пошатываясь, отошла к краю полянки, где воздух был чище. Там ей сразу же стало лучше, и она смогла думать. Необходима помощь! Но какую помощь можно найти здесь, в Троллесье?

– Кобольды! Вот, кто нам нужен, Пип, – пробормотала она. – Они нам помогут!

– Но как? – засомневался он. – Кобольды – бестолковейшие существа в мире. Да и потом, мы же их тут не видели.

Девушка пожала плечами.

– В таком глухом лесу их наверняка тысячи, так и кишат кругом, просто на глаза не показываются. Может, если написать на дюжине деревьев «на помощь» теми же древесными рунами, какими они сами общаются, они и вылезут из укрытий.

Онемевшими пальцами Брид вытащила нож и нацарапала руну на стволах нескольких буков поблизости. Их гладкую кожицу прорезать было куда легче, чем корявую, грубую кору дубов или огромной ивы. Сделав шаг назад, она полюбовалась своим произведением и вновь взялась за лихорадочные поиски. В голове крутились самые черные мысли. Брид горько корила себя за недостаток прозрения, истинного видения. Как могла она попасться в западню призраков? Почему сразу не распознала драконьего дыма? Девушка не сомневалась: случись все это раньше, до смерти Морригвэн, она бы не сплоховала. Но теперь уверенность в своих силах покинула ее. Брид задумалась: а не утратит ли Халь интерес к своей невесте, когда поймет, что у нее больше нет могущества, что она стала самой обычной девушкой, да к тому же незнатного рода?

Не придется удивляться, если он сочтет Кимбелин куда более заманчивой добычей. Мысль эта больно ранила девушку. Она любила Халя – любила, сама не зная, почему и за что. Конечно, спору нет, он весьма привлекателен: высокий, сильный, красивый своеобразной темной красотой. Ум и обходительность снискали ему популярность среди рядовых солдат, хотя Халь всегда следил, чтобы они обращались с ним почтительно, без панибратства.

Но почему же она, Брид, подпала именно под его обаяние? Кругом сколько угодно мужчин ничуть не хуже. Взять хоть Кеовульфа. Девушка завидовала любви Кибиллии к калдейскому рыцарю. Он ведь такой верный, покладистый, забавно-циничный, такой добродушный и так редко выходит из себя. А еще есть Спар – нежный, заботливый. Спара Брид понимала, но не любила. Все кругом дружно предполагали, будто Брид любит баронского сына, но сама девушка всегда знала, что слишком сильна для него. Она бы ни за что не полюбила человека, которого могла бы подчинить своей воле. Вот в чем все дело! А теперь, когда сила покинула Брид, когда она стала лишь самой собой, изменится ли что-нибудь? Тяжело сглотнув, девушка передернулась. Незаметно для нее самой мысли ее переместились с Халя все к той же печальной теме. Сомнения Брид в собственных силах все росли и росли…

С распадом Троицы она стала никем, простой крестьянской девушкой без каких бы то ни было особенных дарований, какого бы то ни было могущества. Но прежние знания все же остались при ней. Юная жрица по-прежнему умела творить чары рун, знала силы деревьев и целительные свойства трав. Но чутье, интуиция исчезли – исчезло прозрение, истинное видение, что поднимало ее над обычными смертными. Исчез дух Великой Матери, что жил в ее груди.

Заледенев от долгого ползания по сырой листве, девушка вгляделась в черную чащу. В голове гудело. Ну вот, теперь ей не удалось даже вызвать кобольдов, а казалось бы – такая простая задача.

– Сюда! На помощь! Скорее! – взволнованно позвал Пип.

Брид подбежала к нему как раз в ту секунду, когда он высвобождал из земли руку с массивным перстнем, на котором была выгравирована рыба.

– Хардвин! – разочарованно протянула девушка, помогая Пипу извлечь тело на поверхность.

Перевернув несчастного на спину, Брид уставилась в застывшее лицо. Хардвин пребывал в глубоком беспамятстве. Девушка вновь бросилась на колени, суетливо обшаривая окрестности. Вдруг Халь где-то рядом?

Нога! Пальцы Брид наткнулись на носок черного сапога. Девушка что есть сил потянула за ногу, но тут же застыла в тревоге. В лесу протрубил охотничий рог.

Пип схватил ее за плечо и потянул прочь.

– Скорее! Спрячемся в подлеске!

Оттолкнув паренька, Брид с удвоенной энергией принялась тащить за сапог. Однако при виде появившейся вслед за сапогом тощей ноги в груботканых штанах пыл девушки заметно угас. Опять не Халь!

Промедление оказалось роковым. Лес наполнился лаем охотничьих псов, в воздухе разлился запах страха. На поляну выскочила задыхающаяся, дрожащая лань, по пятам за ней мчалась свора собак. Внезапно они дружно взвыли и развернулись, бросив погоню. Все еще цепляясь за торчащую из земли ногу, в которой она опознала ногу Ренауда, Брид замерла.

Псы разом устремились к девушке и окружили, обдавая жарким дыханием. Один из них, верно, вожак, ухватил ее за край туники и потянул. В эту секунду из чащи показались разгоряченные преследованием охотники. При виде нежданной находки они разразились громкими криками, на полном скаку останавливая коней. Высокая гнедая кобылка осадила назад, взрывая копытами землю. Всадник ее, богато одетый молодой человек в выдубленной кожаной куртке без рукавов, не успев отдышаться, наклонился с седла и ахнул, изумленно переводя глаза с Брид на Пипа и обратно. От его взгляда, любопытного и внимательного, не укрылась ни точеная фигурка девушки, полуприкрытая измазанными лохмотьями, ни ее рука, по-прежнему сжимающая сапог наполовину откопанного Ренауда. Хардвин корчился на земле, точно одержимый бесами.

«Думай! Думай!» – понукала себя Брид. Придумай и скажи что-нибудь – что-нибудь правдоподобное. Но не успела она произнести ни слова, как охотник спешился и щелкнул хлыстом, отгоняя собак. Он был смуглее большинства кеолотианцев и не такого грубого сложения.

Из-за деревьев вылетела еще одна лошадь, вся в мыле от бешеной скачки. На ней сидел охотник постарше, грузный и с виду сварливый. Стоило ему увидеть Пипа с Брид, как лицо его исказилось от отвращения.

– Демоны! Осквернители могил! – заорал он по-кеолотиански.

9

Каспар с Май глядели на прекрасный, мирный, полный жизни пейзаж. Вдали в небеса уходили горы, увенчанные шапками облаков. Под ногами расстилался роскошный зелено-золотой ковер трав. И всюду, куда ни кинь взгляд – цветы, цветы, цветы. Они расцвечивали великолепием красок пологие курганы, тянулись желтыми лентами, разливались озерами всех оттенков синего, танцевали и покачивались под легким ветерком.

Нарвав небольшой букет, Май с любопытством оглядела свою добычу.

– Я и половины из них не знаю, – удивилась она. Впервые после гибели Руны молодая женщина заговорила о чем-то кроме своей утраты. Голос ее звучал напряженно и глухо. – Вот этот похож на веронику-переростка.

Она показала крупный цветок с пятью лепестками глубокого синего оттенка, в тон глаз Каспара.

Юноша рассеянно кивнул, озирая золотистую равнину в поисках следов человека.

Май словно читала его мысли.

– А где же коровы? Здесь очень похоже на гигантский луг в Бельбидии, так что должно было бы пастись множество коров, – вяло проговорила она. За последние дни бедняжка очень осунулась.

Взяв руку возлюбленной, Каспар крепко пожал ее.

– Не знаю. Но погляди кругом. Как здесь спокойно!

Она раздраженно оттолкнула его, и Каспар отодвинулся, думая, что Май все еще винит его в смерти Руны. Молодая женщина шла все медленнее и медленнее, пока наконец не сдалась и не позволила ему вести ее. Каспар не переставал оглядываться, и в какой-то момент ему показалось, будто он заметил пасущегося быка. Но тот находился так далеко, что юноша не смог толком ничего разглядеть. Впрочем, естественную красоту равнины уродовала резкая линия грубой каменной стены, что тянулась слева от путников.

42
{"b":"28681","o":1}