ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А если вы попытаетесь добиваться справедливости, сидя в сумасшедшем доме, откуда вас не выпускают, и родные предоставляют вам старых семейных адвокатов, в то время как ваши противники могут позволить себе нанять самых дорогих юристов города, как сделал Лесли Бек из «Эджи, Бек и Роулендс», у вас нет ни единого шанса выиграть дело. Судьи неблагосклонны к женщинам, которые выкрикивают оскорбления в адрес мужей, стоя на улице респектабельного города, когда их мужья заняты делом, особенно в уважаемой компании, которая не может позволить себе терять клиентов. Еще больше судьи насторожатся, если вы, скандальная особа, заявите, что были в здравом рассудке, только разозлились, — вам придется сказать это, чтобы остаться опекуншей своих детей: слуги закона опасаются не только новых вспышек агрессии с вашей стороны, но и того, что другие женщины последуют вашему примеру. В конце концов перед зданием суда начнут толпами собираться жены и закатывать бурные сцены. Даже окажись Джослин в своем уме, ее положение было бы непростым, но оно безмерно осложнилось, поскольку ее признали невменяемой.

— Это клевета! — визжала Джослин на суде. — Подтасовка фактов!

И ее отправили обратно в клинику Колни Хэтча, а представлять ее интересы в суде поручили выпивающей подруге, которая не справилась со своей задачей. Впрочем, это обстоятельство следует считать везением Лесли Бека, а не результатом продуманного им плана.

С точки зрения судей, вину Джослин усугубляло и надругательство над предметами культурного наследия Европы, а к тому времени, как картины представили суду, было трудно доказать, что это не подлинники Ватто и Стаббса, как утверждал Лесли Бек, которому не терпелось попасть в круг избранных коллекционеров антиквариата. Семейные адвокаты не видели разницы в том, сколько стоят картины — сущую мелочь (шесть и семь фунтов, согласно прейскуранту местной антикварной лавки — это могла бы подтвердить Мэрион, но ее никто не спрашивал) или полмиллиона фунтов.

Исход дела был предрешен. Лесли развелся с женой и получил супружеский дом и статус временного опекуна собственных детей. Джослин понадобилось целых девять месяцев, чтобы убедить Колпи Хэтча, что она уже в своем уме (она перестала доказывать, что всегда была нормальной, просто выпила, разозлилась, к тому же плохо переносит валиум; что значили ее уверения по сравнению с заявлениями врача, психиатра и сотрудника службы социального обеспечения?). Еще год ей потребовался, чтобы заверить судей, что теперь она способна воспитывать своих дочерей, несмотря на то что живет на иждивении родителей. Лесли пообещал не возбуждать нового дела об опеке, если Джослин откажется от претензий на дом помер двенадцать по Ротуэлл-Гарденс. Поразмыслив, Джослин подписала дарственную, отдавая свое имущество Лесли в знак доверия и глубокой привязанности.

Этот документ был составлен семейными адвокатами. Их конторы располагались на Беркли-сквер и теперь стали частью делового района, для застройки которого был снесен целый ряд старинных викторианских особняков. На их месте воздвигли современные здания со стеклянными фасадами. Застройкой распоряжалась преимущественно компания «Эджи, Бек и Роулендс». Об этом я упоминаю только мимоходом. Стоимость дома номер двенадцать по Ротуэлл-Гарденс — особенно в то время, когда она составляла цифру с меньшим количеством нулей, чем сейчас, — была, конечно, несравнима с затратами на застройку Беркли-сквер, но я вовсе не хочу сказать, что имела место взятка. Разумеется, нет, просто людям нравится делать друг другу одолжения. Здесь, в «Аккорд риэлтерс», походы в бар «Черный лев» и ужины в «Медведе» — обычная практика; и я-то знаю, как легко меняются списки очередников на получение машин и хирургические операции, как после небольших, но веселых мероприятий комитеты принимают весьма щекотливые решения, но я говорю лишь о том, что мне известно. В конце концов, я всего-навсего низкооплачиваемая сотрудница компании. Но во что превратилась бы наша жизнь без подобных одолжений? К тому же Розали не забыла, что ее назвали занудой (о чем ей сообщила Мэрион). Мэрион не понравилось, как ей напомнили, что она даром занимает просторную квартиру. Нам с Эдом всегда было неприятно сознавать, что нас не приглашают на парадные обеды. Думаю, никто из нас так и не смог простить Джослин то, что она жила в большом доме, с прославленным Лесли, а потом так легко потеряла его. Откровенно говоря, мы всегда недолюбливали Джослин.

Итак, читатель, спустя много лет я сидела в приемной «Аккорд риэлтерс», писала и размышляла о прошлом, как вдруг передо мной появилась Розали собственной персоной. На ней был бордовый велюровый спортивный костюм, с виду довольно удобный, густые волосы она уложила на затылке пучком и закрепила лиловой эластичной лентой, вероятно, принадлежащей Кэтрин. Розали держалась непринужденно и выглядела веселой. Она держала в руке пакет из «Маркса и Спенсера», набитый замороженными полуфабрикатами. В этом супермаркете ваши покупки любезно укладывают. Чтобы привлечь покупателей, пакеты предоставляют бесплатно. Именно в такие магазины следует ходить в бордовых велюровых спортивных костюмах. В нашей же конторе Розали производила впечатление не владельца и не покупателя недвижимости, а женщины, которой нечем заняться и которая способна отпугнуть потенциальных клиентов. Я нервозно осмотрелась по сторонам, но ни мистер Кольер, ни мистер Рендер не выказывали ни малейшего недовольства. По сравнению с общим спадом на рынке недвижимости визит Розали ничего не значил.

— Привет. — Она улыбнулась и присела на край стола, чуть не смяв широким задом вазочку с весенними цветами, которую мне пришлось поспешно передвинуть. Лицо Розали оживилось, и я заметила, что она все еще миловидна, несмотря на неряшливость.

— Я как раз размышляла о Лесли Беке и Джослин, — сообщила я, — и о том, что произошло между ними.

— Она всегда была странной, — заявила Розали. — А уж женщину, которой суд отдал детей только при условии, что их будет помогать воспитывать бабушка, можно с полным правом считать сумасшедшей.

15
{"b":"28683","o":1}