ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Уж я-то никогда не говорила, что Кэтрин похожа на Уоллеса, — напомнила я.

— Лесли тоже побывал у меня в больнице. Я так удивилась! Он сел на стул и долго смотрел на меня и на малышку, затем поднял руки и отсчитал девять пальцев — но одному на каждый месяц. Я промолчала. Он улыбнулся. Потом поцеловал меня в лоб, наклонился над Кэтрин и поцеловал ее. Медальон вывалился из воротника его джинсовой рубашки и ударился о кроватку, мне стало дурно. Ты же знаешь, как тяжело даются дети. «Вот видишь, — сказал Лесли Бек мне, матери его ребенка, — ну разве можно противостоять жизненной силе?» И он ушел.

— Это ты тоже выдумала, — не поверила я.

— Да, — кивнула Розали, — просто я об этом мечтала. Знаешь, как это бывает, когда ребенок рождается и ты перестаешь быть в центре внимания. Споры об отцовстве помогли бы мне снова выдвинуться на первый план, но я поборола искушение и ни в чем не призналась. А теперь необходимость в этом окончательно отпала.

— Если Кэтрин когда-нибудь понадобится ссуда, — заметила я, — ей будет полезно знать, что Лесли Бек — ее настоящий отец. Еще живой, деятельный и здоровый в свои шестьдесят. Лучше упомянуть в документах о нем, чем о человеке, сорвавшемся с горы в пятьдесят два года.

— Ты спятила, — ужаснулась Розали. — Чем скорее ты бросишь работу в «Аккорд риэлтерс», тем лучше.

Писатель подобен Богу. Если бы так! Я не отказалась бы стать Богом. Я бесшумно выбралась из постели, когда Эд уснул, и продолжила писать. Готовые листы я свернула и сунула в сумочку. Не хочу, чтобы Эд узнал, что я пишу автобиографию. Разумеется, он пожелает прочесть ее. И конечно, это мне ни к чему. К писательницам-женам относятся иначе, чем к писательницам, работающим в конторах на полставки.

В пригородах часто возникают и распадаются компании молодоженов и супругов с небольшим стажем. Они появляются в жизни друг друга и покидают ее, входят в дома и выходят из них, держатся бодро и довольно, демонстрируют, что наконец-то покинули родительский дом и очутились в обществе, во всех отношениях превосходящем круг общения их родителей. Мама, папа, вы только посмотрите! Полюбуйтесь на меня! Это свидетели моей жизни! Люди, которые воспринимают меня всерьез, как и вы, достаточно близкие, чтобы тревожиться о моей заболевшей кошке, но вместе с тем далекие, чтобы судить о работе, которую мне посчастливилось или нр посчастливилось получить. А вы, родители, только и знаете, что читать нотации. Вы думали, мне достался всего лишь муж, но как видите, передо мной открылась новая жизнь, новый прекрасный мир…

Компании служат наковальней, на которой оттачиваются навыки поведения в обществе и уточняются политические убеждения; вылетающие из-под молота искры разногласий быстро гаснут. В компании ты узнаешь, как принято себя вести, как правильно рассадить гостей за столом, чего ждать от детей, как положить конец надоедливым звонкам, как приготовить coq au vin[2] , как избежать немыслимого сочетания шоколадного мусса с тушеным мясом, как выкрутиться, если тебя застали в разгар вечеринки в чужой спальне, с чужим мужем. В компании редко приглашают неженатых и незамужних: они остаются желанными гостями до тех пор, пока помнят свое место и не стремятся выдвинуться на первый план. При всем уважении к Мэрион.

Беда в том, что в компаниях возникают не только социальные, но и эротические узы. Достаточно подслушанного разговора по телефону, подмеченного взгляда, нарастающего напряжения — и компании как не бывало. Кто что-то знал, но промолчал, кто ничего не знал, но не сумел удержать язык за зубами. Предательство больно ранит, доверие теряется в мгновение ока, разрыва не избежать. Если ты дружишь с одним человеком, то не имеешь права дружить с его недругом — это уж слишком.

Компания, формальным центром которой на время стали супруги Бек, распалась сама по себе — внезапно, но без скандала, просто Анита вытеснила Джослин. Когда мы переехали из Ричмонда, где остались Лесли и Анита, то снова начали встречаться, пока однажды я не застала Сьюзен в постели с Эдом, они лежали на покрывале. Эд уверял, что это нелепая случайность, и я поверила ему, точнее, мне пришлось поверить: мы прожили вместе слишком долго, были слишком добры друг к другу, чтобы дать волю подозрениям и всему, к чему они могут привести. Но в то же время наша компания перестала собираться за ужином: то ли продукты подорожали, то ли все мы слишком устали, а может, нас не обошли стороной модные в восьмидесятых диеты. Клетчатка, пониженное содержание жиров и отказ от алкоголя отнюдь не способствовали застольям. Мы ощутили потерю, но она была не настолько велика, чтобы спохватиться и вновь разослать приглашения.

Нельзя требовать от писательницы-жены большего — ее давно клонит в сон. Отрывок был записан на дискету в директорию «Пробелы», где хранилась и автобиография.

Тем вечером, когда я вернулась от Розали, Эд уже лежал в постели. Мне пришло в голову разбудить его и рассказать о том, что однажды произошло между мной и Лесли Беком, а также между мной и Винни, и таким образом вновь очутиться в центре внимания. (Помните Винни? Это врач, муж Сьюзен — полный, энергичный, деятельный врач, так не похожий на Эда.) После этого я смогу со спокойной совестью обо всем поведать Розали, не боясь, что она проболтается, потому что кому какое дело, кроме Эда? Или Лесли?

Но я сразу поняла, что ни в чем не признаюсь. Я по-прежнему стараюсь, чтобы в мире все шло правильно, а не кое-как. Если вы похожи на меня, значит, и вы явились в этот мир с изрядным запасом амбиций. Вы молотили по воздуху красными пухленькими младенческими ручками и ножками и призывали окружающих к порядку. Вы плакали, выражали протест, мурлыкали от удовольствия, озабоченные соображениями не столько голода, жажды, боли и удовольствия, сколько справедливости и несправедливости. На меня неизменно производит впечатление праведное негодование младенцев. Мы рождаемся в уверенности, что все должно быть в порядке, и злимся и теряемся, обнаруживая, что жестоко ошиблись. И сдаемся слишком быстро.

«Ты была плаксой, — часто повторяла моя мать. — Ты родилась первой, хныкала днем и ночью и чуть было не отбила у меня желание иметь других детей. Но к шести-семи годам ты изменилась и превратилась в настоящую маленькую помощницу».

26
{"b":"28683","o":1}