ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иногда мне удается разговориться с клиентами, покупающими недвижимость, — не так часто, как прежде, но я объясняю это тем, что и клиентов стало меньше. У меня «тонкая кость», я всегда была чересчур костлявой, у меня светлые короткие волосы. Эд говорит, что мне можно дать и тридцать лет, и пятьдесят, но, возможно, он просто льстит мне. Эд вдумчив и добр, работает в издательстве, худощав, с блестящими глазами, носит очки. Часто он бродит вокруг дома с книгой в руке. Я разговорчива, он молчалив. Ему нравится включать джаз на полную мощность. Держится он вежливо, но как-то скованно. Иногда он выглядит моложе своего сына Колина — внешне они очень похожи. Впрочем, Эд почти не пьет — в отличие от Колина, который иногда является к завтраку с похмелья.

А жизненная сила, упомянутая Лесли Беком — согласно Розали, согласно Мэрион Лоуз (которая уловила ее в дрожащих руках Лесли Бека) — и принимаемая всерьез мной, Норой, действительно существует, клянусь вам, она пронизывает всю нашу жизнь, приносит достаточно энергии, чтобы создавать из одних и тех же существ реальные и вымышленные персонажи, объединяет настоящего и выдуманного читателя. В ее сиянии роман, который вы читаете, и жизнь, которую вы ведете, неразличимы. Жизненная сила Лесли Бека — энергия не столько сексуального желания, сколько сексуальной неудовлетворенности, это стремление найти в мире кого-нибудь получше и тем самым отыскать нечто лучшее в себе. Энергии взаимодействуют, порождая утонченные и воодушевляющие разногласия, или же движутся бок о бок, как колесницы в «Бен Гуре», сталкиваясь колесами, соприкасаясь с дьявольским упорством, высекая искры счастья и несчастья, вызывая в нашем воспаленном разуме невероятные видения побед и поражений, но, когда доходит до дела, они заставляют забыть обо всем, кроме нелепых случайностей и желания выжить. Ибо куда несутся эти колесницы, если не круг за кругом по накатанной колее? Чем же может завершиться эта скачка? Кто определит победителей и побежденных? Насколько трудно примирить сущность ночи, обитателя слизистой оболочки, порождение алчного удовольствия, с упорядоченной и добродушной сущностью дня? Первая сущность иррациональна, неуправляема, всеобща, постыдна; вторая, достойная жалости, но могущественная, напоминает миру о нравственности.

Мэрион Лоуз слишком напугана своей первой сущностью, проявлением жизненной силы, потому и обрекла себя на полужизнь в обществе котов. Так считаю я, хотя Розали иного мнения. Розали утверждает, будто жизнь Мэрион насыщеннее, чем у кого-либо другого, поскольку она считает целью само существование, а не рассматривает жизнь как некий кран, из которого вытекают годы, месяцы и дни. Розали говорит, что только бездетные люди, полноправно распоряжающиеся собственными душами, способны познать и ад, и рай.

А Мэрион, до тех пор пока не прибежала к Розали в слезах, жалуясь на то, что Лесли Бек вернулся в нашу жизнь и что Анита мертва, не думала и не рассуждала ни о чем подобном. Меня всегда раздражало то, как в жизни некоторых людей один небогатый событиями день сменяет другой. Не понимаю, как можно открывать одну банку кошачьего корма за другой, выставлять за дверь мешок за мешком использованного наполнителя для кошачьего туалета, когда у других рождаются и взрослеют дети. Жизнь несчастных одиночек утекает, а они продолжают болтать и вести себя как ни в чем не бывало, но на самом деле они парализованы и не могут не замечать этого. От такого паралича умирают, вот в чем беда, и только слезы в глазах людей, безмолвно расстающихся с жизнью, свидетельствуют о том, что они все осознали. Отпущенное время потрачено впустую. Жизненная сила исчерпана и не принесла ничего, кроме разочарования, как метеор, пролетевший так далеко от Земли, что никакого зрелища не получилось. «Под лежачий камень вода не течет», — твердила я Мэрион Лоуз, а она отвечала: «Хватит, Нора, мне не нужны события. Я вполне довольна своей жизнью. Ты говоришь о себе».

По крайней мере Анита однажды очнулась от дремоты и взялась за какое-то дело, начала рисовать, но так поздно, что ее прервала смерть.

Мэрион, Розали, Сьюзен, и Нора, то есть я… В общей сложности у нас восемь детей, подростков разных возрастов. Я перечислю их, но впредь постараюсь упоминать о них пореже; достаточно сказать, что эти дети — источник непрестанной тревоги и редкого удовлетворения, что жизнь годами вращалась вокруг них — даже жизнь Мэрион, которая играет роль тетушки и утверждает, что этого ей более чем достаточно и что мы свято, но ошибочно верим, будто наши тревоги за детей оберегают их, как некий талисман. Если всю ночь пролежать без сна, в приступе отчаяния ожидая возвращения беспутной дочери или сына-наркомана, они останутся невредимы. Иногда это не срабатывает. Если же отчаянию присуща двойственность, если оно смешано с полуосознанным (в лучшем случае) желанием никогда не видеть их и больше не думать о них, тем хуже. А если при виде чужого ребенка вас мгновенно наполняет подлинная радость — как говорится, торжество надежды над опытом, — тем лучше.

Детей Розали зовут Кэтрин и Алан, детей Сьюзен — Барни, Аманда и Дэвид, моих — Ричард, Бенджамин и Колин. Мэрион бездетна. Пропавшего мужа Розали зовут Уоллес, отец Кэтрин и Аманды — Лесли Бек. Уоллес так и не узнал про Кэтрин, Винни даже не задумывался, почему рыжеватые волосы Аманды вьются и ей приходится носить скобки на зубах. И у Винни, и у Сьюзен широкие челюсти и крепкие, крупные, ровные зубы, но у Аманды зубы растут в лисьих, вытянутых, челюстях, унаследованных от Лесли Бека. Бедный ребенок постоянно мучается с ними, а ортодонт прилагает нечеловеческие усилия в борьбе с неудачным генетическим наследием.

Но то, что вам известно о друзьях, разглашать строго запрещено! В Штатах люди часто переезжают, заводят новых друзей, учатся искусству начинать все заново; возможно, они и вправду мудры. А здесь, в Ричмонде, Англия, мы склонны прирастать к одному месту и изводиться от страха.

Итак, позвольте увести вас от добропорядочной безопасности Ричмонда и небытия «Аккорд риэлтерс» к драмам и волнениям 1974 года, в высокий городской дом Лесли Бека, дом номер двенадцать по Ротуэлл-Гарденс, Лондон. Его недавно перекрасили в белый цвет, а до этого он целых восемь лет был покрыт неожиданной для шестидесятых розовой краской. Прежде желтые водосточные трубы и желоба ныне благоразумно выкрашены в черный цвет. Как и все наши соотечественники, Лесли Бек стал осторожнее: трезвость суждений прежде всего проявляется в цветовой гамме. Ирландская республиканская армия устраивает взрывы в автобусах и поездах; сидеть у окон в ресторанах стало небезопасно; мало того, цены на нефть резко подскочили после того, как входящие в ОПЕК страны Персидского залива объединились и образовали картель. Колорит — это смело, но заурядность безопаснее. Ходят слухи, будто уже напечатаны продуктовые карточки; всем кажется, что Запад близок к крушению, к взрыву и что Маркс все-таки был прав. Другими словами, на подъеме Советский Союз. Если бы мы только знали!

5
{"b":"28683","o":1}