ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На лице Лесли отразилось потрясение.

— Мэрион, речь идет не о сотнях, а о тысячах фунтов, о миллионе! Или тебе уже не нужно полмиллиона на галерею?

— Вижу, ты задумал взять пятьдесят процентов комиссионных, — заметила я.

— Как только у тебя будет своя галерея, ты отвыкнешь от высокомерия, — парировал он.

Я ответила, что не понимаю, каким образом мы сумеем вытянуть миллион фунтов из несчастного мистера Стрейзера, и даже не догадываюсь, какая роль в этом предприятии отведена мне.

— Если бы я могла изготовить подделку картины старого мастера, то согласилась бы, — объяснила я. — Но нанять художника, чтобы он написал фальшивку, еще лучше. А что могу предложить Стрейзеру я сама? Себя? Я не прочь, но при нынешних расценках на такие услуги мне придется отрабатывать его полмиллиона добрый десяток лет.

Из меня вряд ли вышла бы проститутка — мне недостает золотого сердца, чтобы быть добродушной и жизнерадостной, моя душа упрямо отказывается деградировать, она слишком тесно связана с разумом, чтобы позволить мне приобрести сходство с порочной и потому притягательной падшей женщиной. Безнадежная затея! Кому я нужна?

Лесли заметно смутился и наконец объяснил все. Мы пригласили супругов Стрейзер на ужин в «Кларидж». Я взяла напрокат белое, убийственно-простое платье, уложила волосы, как беременная жена с картины Ван Эйка. Вести себя я приготовилась сдержанно и интеллигентно, чтобы произвести впечатление привлекательной и разумной особы, воплотившей в себе все качества, о каких мечтают будущие родители. Лесли надел свой лучший серый костюм и тщательно выбрал галстук. Он выглядел как честный и компетентный человек. Мы составили отличную пару.

Клифф Стрейзер был рослым, широкоплечим, приятным, заурядным и довольно полным мужчиной, который изобрел способ делать деньги, никому не причиняя вреда. Достаточно только скупать большие, никому не нужные пустоши на окраинах больших разрастающихся городов, а затем застраивать их грандиозными торговыми центрами и офисами, превращая заброшенные земли в гордость мегаполисов. Он выглядел слегка растерянным, его блестящие глаза бегали. За столиком в углу ужинала принцесса Маргарет.

— Надо обязательно рассказать об этом маме, — решил он, и это мне понравилось. Я сочла его добряком. Отец Стрейзера умер, и сын горько оплакивал его. Всему этому я придала немалое значение. Этот человек вполне заслуживал быть богатым. Его первая жена ушла к игроку в поло. Такое порой случается с теми, кто неожиданно становится богачом, — жены сходят с ума. Ох уж эти игроки в поло!

Вторая жена мистера Стрейзера, бездетная миловидная блондинка, была моложе его на пятнадцать лет. В тот день она посетила выставку «Гордость фараонов» в Британском музее и отстояла длинную очередь, чтобы взглянуть на недавно найденный рисунок Леонардо. Для меня это кое-что значило. В большом доме супругов в Кейптауне жили трое чернокожих слуг. Миссис Стрейзер показала мне их фотографии, будто они были членами семьи; она даже купила подарки для маленькой дочери кухарки. Да, девочка живет вместе с матерью, у них в доме. Разлучить их было бы бесчеловечно, тихо добавила миссис Стрейзер.

Уже зная, какие ограничения и запреты налагает свет, зная, как трудно противостоять им, я решила, что супругов Стрейзер можно назвать хорошей парой, способной войти в царство небесное.

Меня представили им как подругу Лесли, что было правдой. В сущности, за весь ужин я не солгала ни разу, за исключением одного случая, когда упомянула, что я беременна. И я добавила, что намерена прервать беременность, чтобы не расстраивать родителей. Светское общество Южной Африки оставалось старомодным, и я предположила, что и там беременность незамужних дочерей всерьез огорчает родителей. Приятное, стабильное общество, в котором хорошо живется каждому, если у него белая кожа, и каждый может стать отцом или матерью, если он сам не ребенок!

— Дорогая моя! — воскликнула Бренда Стрейзер. — Даже не думайте об аборте. Вы должны родить ребенка, а иначе будете раскаиваться всю жизнь.

— Но я не могу так поступить со своими родителями, — возразила я. — Они даже не подозревают о существовании Лесли. Они так старомодны, так гордятся мной! Я боюсь разбить им сердце.

— Жизнь ребенка священна, — заявила Бренда. — И не вам отнимать ее.

— Бренда права, — кивнул Клифф. — В таких вещах она всегда права. Бренда чудо. У меня есть мозги, а у нее — золотое сердце.

— Сама я не могу иметь детей, — пояснила Бренда, — поэтому знаю, о чем говорю.

— Бедная Бренда… — вздохнул Клифф. — Это так тяжело! Сколько раз ей приходилось терпеть ужасные врачебные обследования, и все по моей вине!

— В конце концов, все зависит от его спермы, — подхватила Бренда. — Я тут ни при чем. Но ты не виноват, милый. А если и виноват, то лишь отчасти.

— В детстве я переболел свинкой, — объяснил Клифф. — Кажется, я говорил вам об этом, Лесли. Как я страдал! Но что значат страдания мужчины по сравнению с муками женщины?

— Да, об этом вы упоминали, — кивнул Лесли. — Какая трагедия!

После креветочного коктейля мы перешли к «шатобриану». Я изобразила радость предвкушения, хотя ненавижу красное мясо. Хороший аппетит — отличный признак. Я всегда старалась завоевать расположение окружающих. От меня зависело слишком многое. В тот день я была в ударе. Даже астма, которая время от времени мучила меня, ни разу не напомнила о себе. Посетители ресторана посматривали на меня чаще, чем на принцессу Маргарет. Если бы я могла всегда одеваться так, как в тот раз, бывать в подобных местах, наверное, научилась бы держаться непринужденно. Возможно, я зря всегда себя недооценивала. Меня так ошеломил и обрадовал гигантский скачок из банка в Брамли, что я слишком долго довольствовалась весьма скромным существованием. Пришло время совершить новый скачок, и я была на это способна. Если однажды унылая жизнь в корне изменилась, притом за какое-то мгновение, значит, и следующая перемена будет стремительной и внезапной.

— Почему бы вам не пожить у нас, в Кейптауне? — спросила Бренда. — Вы отдадите ребенка на усыновление и вернетесь на родину. Никто ничего не узнает.

52
{"b":"28683","o":1}