ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Чепуха, – шептал м-р Чэмбл Пьютер. – Ни в чем нет меры. Просто смешно.

Толковали об авиации – он рассказывал о самолетах, которые будут летать с грузом гигантских бомб через Атлантический океан на Берлин, подниматься к границе атмосферы, облетать земной шар меньше чем в сутки. А? Что вы на это скажете? Чэмбл Пьютер поймал взгляд Эдварда-Альберта.

– А на луну? – прошептал он.

Особенно нелепое впечатление производили разговоры молодого человека о таких новомодных бреднях, как психоанализ, теория относительности и новые промежуточные звенья между человеком и обезьяной.

– Какой-то горшок со старыми, сгнившими костями, – заметил Чэмбл Пьютер, – и уже господу богу – отставка?

Американский юноша, кажется, чувствовал глухую враждебность м-ра Чэмбла Пьютера и держался начеку. Наконец он кинулся в драку – и оказался побитым.

Следуя своей раздражающей привычке, он отравлял аппетит обедающим назойливыми рассказами о якобы найденном в Родезии новом «предке человека».

– Вы немножко отстали с этими разговорами о человеческих предках, – заметил м-р Чэмбл Пьютер своим ласковым, издевательским тоном. – В наше время это называлось дарвинизмом, если не ошибаюсь.

– Что ж из этого? – сказал молодой американец.

– Но ведь вы всегда так ультрасовременны. Простите, что я улыбаюсь – у меня некоторая склонность к юмору, – но ведь вы, конечно, знаете, что дарвинизм уже много лет тому назад был разгромлен.

– Первый раз слышу об этом, – ответил слегка ошеломленный американец.

– Никто из нас не всеведущ, даже молодежь, – продолжал м-р Чэмбл Пьютер.

– Но что вы понимаете под словом «разгромлен»?

– Да то, что все под этим понимают. Превратился в развалины. Так что ничего не осталось.

– И кто же его разгромил?

– Вам, конечно, следовало бы это знать. Но у каждого свои пробелы… Какой-то профессор из Монпелье – я забыл фамилию… что-то там насчет птиц и пресмыкающихся – установил полную несостоятельность. Вам стоит познакомиться. Меня, откровенно говоря, эти споры никогда особенно не интересовали. Но это факт.

– Что вы рассказываете! – воскликнул молодой человек. – Ни один серьезный зоолог не пытался оспорить эволюцию органического мира и выживание либо отмирание видов в результате естественного отбора – с тех самых пор, как Дарвин выдвинул эту идею. Конечно, отдельные частности в отношении вариаций, например…

М-р Чэмбл Пьютер глядел на него с откровенной насмешкой.

– С тех пор как я в первый раз услыхал про эволюцию, мне было всегда совершенно ясно, что это чистейший вздор. Так что к чему тут препираться о частностях?

– Вы знакомились с доказательствами?

– Нет, – ответил м-р Чэмбл Пьютер.

У молодого человека даже дух захватило.

– Может быть, я человек отсталый и все такое, – продолжал м-р Чэмбл Пьютер, помолчав, – но я предпочитаю библейскую легенду о сотворении мира этой странной выдумке мистера Дарвина, будто большая обезьяна слезла с дерева, вся облысела и стала бродить по земле, пока не встретила другую обезьяну, самку, которой, по странной случайности, пришло такое же желание – очень, очень любопытное совпадение, если вдуматься как следует, – и что они вместе дали начало человечеству. По-моему, это невероятно до абсурда.

– Разумеется. Потому что это карикатура. Но вы знакомились с теорией? Знаете, как вопрос стоит на самом деле?

– А зачем это мне? Как и все разумные люди, я верю, что мир был сотворен, что мужчина и женщина вышли прямо из рук божиих, были созданы богом по образу его и подобию. Как же иначе мир мог возникнуть? С чего он начался? У нас имеются многовековые предания – великое произведение под названием Библия. Отвечайте мне прямо: вы отрицаете сотворение мира? Иными словами, отрицаете Творца?

Молодой человек ясно почувствовал вокруг себя холод отчуждения.

– Я отрицаю сотворение мира, – ответил он.

– Значит, вы отрицаете Творца?

– Ну что ж, если хотите – да.

Среди присутствующих пробежал ропот негодования.

– Вы не должны говорить так, – воскликнула вдовушка в митенках. – Не должны!

– Да, вы не должны так говорить, – решительно поддержал ее Эдвард-Альберт.

М-сс Дубер пробормотала что-то неопределенное, как того требовало положение, и даже ее загнанная, не имеющая права голоса племянница присоединила к общему хору свой слабый протест.

– Простите, что я улыбаюсь, – сказал м-р Чэмбл Пьютер. – Все моя несносная склонность к юмору; Я думаю, в ней сказывается мое чувство пропорции. Но раз уж я заговорил, позвольте мне сказать вам прямо, что вы, ученые, были бы просто невыносимы, если бы ваши домыслы имели хоть малую долю того значения, которое вы им придаете. Ну подумайте только. Вспомните о церквах, о соборах, о бесчисленных добрых делах, о мучениках, о святых, о великом наследии искусства и красоты, о музыке, которая черпает свое вдохновение из божественного источника, потому что всякая музыка в истоках своих религиозна, о семейных устоях, целомудрии, любви, духе рыцарства, королевской власти, верности, крестовых походах, бенедиктине, шартрезе, французских винах, больницах, благотворительных учреждениях, обо всем многообразном содержании христианской культуры. Отнимите это у нас – и что же нам останется? Дрожать от холода в пустоте? Да, сэр, в пустоте. В бездушном мире обезьян. Из-за того только, что несколько выживших из ума старых джентльменов нашли какие-то кости и принялись над ними фантазировать. И они между собой даже не могут сговориться! Возьмите этот странный журнал «Природа». Что вы там увидите? Хороша наука, которая на каждом шагу сама себе противоречит!

– Но…

Молодой американец неоднократно пытался остановить этот поток красноречия. Но всякий раз ему необычайно кротко и необычайно нагло мешала сделать это новая жилица в митенках.

– Пожалуйста, дайте ему кончить, – умоляла она. – Пожалуйста.

– Скажите мне, когда кончите, – объявил наконец слишком передовой юноша.

– Когда прикончу вас, – резко оборвал свою речь м-р Чэмбл Пьютер.

И дерзкий юноша не нашелся что ответить. Он слишком самонадеянно утверждал себя в пансионе Дубер, и теперь оказалось, что все жители пансиона сплотились против него. Ни одного слушателя не удалось ему завербовать в свой лагерь. Даже белокурая мисс Пулэй, которая иной раз как будто не без интереса слушала его, теперь не обнаружила ни малейшего признака сочувствия.

– Ну, – произнес он, – с таким невежеством я, признаться, встречаюсь впервые. Речь идет об идеях, которые революционизировали все мировоззрение человечества, а вы не только понятия о них не имеете, но даже и не желаете иметь.

М-р Чэмбл Пьютер пил кофе, насмешливо глядя на молодого американца, но тут поставил чашку на стол.

– Именно, – заявил он. – Не желаем.

– И не надо, – ответил юноша.

М-р Чэмбл Пьютер пожал плечами. Наступило глубокое молчание.

– Перед самым обедом ко мне на подоконник прыгнула такая миленькая черная кошечка, – начала вдовушка в митенках, чтобы разрядить атмосферу.

– Говорят, черные кошки приносят счастье, – поддержала м-сс Дубер.

Арсенал передовых идей медленно поднялся и в задумчивости покинул комнату. Прения не возобновлялись.

Через некоторое время м-сс Дубер услыхала, как он вышел, изо всех сил хлопнув дверью; на основании многолетнего опыта она поняла, что он отправился искать другой пансион.

И к чему только споры! Всегда этим кончается. А ведь он так аккуратно платил и был такой тихий, никого не беспокоил.

Эдвард-Альберт был восхищен. Им овладела жажда послушничества. Именно так он хотел бы говорить и действовать, если б потребовали обстоятельства. Он постарался тут же запомнить наиболее удачные выпады м-ра Чэмбла Пьютера, чтобы потом воспользоваться ими. Но он никогда не мог и в отдаленной степени достигнуть такого блеска. В дальнейшем вы увидите, что Эдвард-Альберт часто бросал скептические замечания, как, например: «Вздор», «Чушь», «Пустые бредни», «Это вам так кажется», «Откуда вы взяли?», «Не убедите» и т.п. Он даже доходил до формулы: «Простите, но мое чувство юмора не позволяет мне переварить такую белиберду».

32
{"b":"28731","o":1}