ЛитМир - Электронная Библиотека

Итак, ребенок будет физически развиваться под наблюдением врачей. Всевозможная гимнастика, игры на открытом воздухе круглый год, летом морские купанья и т. д. – все это позволит воспитать детей сильными, бодрыми, готовыми к учению.

Утопия предвидит коренные изменения и в области преподавания. Масса предметов, считающихся теперь необходимыми, будут выброшены из средней школы, потому что ими желающие могут заняться позднее, как специальностью. Так как к тому времени несомненно все будут говорить на одном общем языке, то не будет никакой надобности изучать языки. Только специалисты по исследованию старины будут изучать языки, как теперь специалисты занимаются халдейским или санскритским языками.

Так как не будет отдельных государств, то изучение географии значительно упростится, тем более что географию дети и юноши будут изучать наглядно во время путешествий.

Весьма вероятно, что те науки, которые теперь ложатся на ребенка мертвым бременем, тогда заменятся живым общением с природой. Ботанику будут изучать в лесу, минералогию в горах и т. д. Ведь тогда исчезнут те препятствия, которые мешают такому свободному преподаванию теперь: тогда человек во всякой точке земного шара будет у себя в отечестве, равный среди равных. Тогда удобными средствами передвижения по всему земному шару будет свободно пользоваться всякий нуждающийся в них…

Вполне понятно, что все эти условия должны очень благотворно влиять на развитие женщины как таковой. Исчезнут те причины, под влиянием которых в наше время лица так рано покрываются морщинами, женщины нередко уже в молодости кажутся старухами.

Признает ли утопия развод? Разумеется. Без этого не было бы свободы. Развод в будущем не должен представлять затруднений, но вместе с тем он должен быть строго обусловлен законами. На развод дают право продолжительные раздоры, указывающие на разность характеров. Поводом к разводу может служить болезнь или увечье. Наконец, поводом к разводу будет признано отсутствие детей. Но во всех случаях развод дается по требованию хотя бы одной стороны, причем каждой стороне предоставляется полное право снова вступать в брак. (Напоминаем, что больные лишены права вступать в брак.) Для того, чтобы сделать брак привлекательным, современная утопия предусматривает меру наказания для тех, кто пожелал бы уклониться от брака: дети, рожденные вне брака, отбираются от родителей и воспитываются без их участия, хотя на их воспитание и образование обращается такое же серьезное внимание, как и на других детей.

При легкости развода и при общих благоприятных условиях жизни нарушение законов о браке едва ли будет встречаться часто, и, если утопия предусматривает кару за это нарушение, то лишь потому, что люди всегда остаются людьми. Нарушение законов о браке будет совершаться только теми людьми, которые не имеют права вступить в брак, т. е. больными, а такое нарушение, конечно, может принести будущему поколению только вред.

Таким образом, современная утопия рисует положение женщины будущего в таких светлых красках, что невольно рождается желание, чтобы это будущее настало возможно скорее…

Утопический человек

Благодаря прекрасным жизненным условиям и правильному развитию организма в детстве утопический человек должен отличаться здоровьем, о котором мы при нашем образе жизни и при нашей лихорадочной борьбе за существование не смеем и мечтать. Люди и в этом отношении должны вернуться к прошлому. Постепенно совершенствуясь, организм человека сделается таким же могучим, каким он был в древности. Исчезнут следы той дегенерации, жертвой которой человечество едва не стало в наше время. Природа создала человеческий организм с таким расчетом, чтобы он жил не менее 100 лет. Следовательно, первая половина жизни до 50 лет должна считаться молодостью. Человек семидесяти пяти лет, достигший третьей четверти средней жизни, должен считаться человеком зрелого возраста. И только на девятом десятке могут проявляться первые признаки естественной старости.

У нас признаки нередко проявляются на пятом десятке лет, а некоторая часть молодежи страдает всеми старческими недугами вплоть до морщин на лице, едва достигнув двадцатилетнего возраста…

Когда человек вновь станет ближе к природе, когда он получит возможность работать спокойно, не опасаясь каждое мгновение, что у него вырвут изо рта кусок хлеба, он снова станет сильным, бодрым, его организм будет успешно бороться с болезненными началами, жертвой которых становится ослабленный организм современного человека.

Словом, утопический человек физически будет таким же, каким был человек в древности.

Костюм утопического человека, несомненно, не будет таким уродливым, как наши костюмы, и не будет менять свой фасон каждый год. То, что мы теперь называем модой, слишком чудовищно для того, чтобы жить вечно. Человеческое тело слишком красиво для того, чтобы скрывать его мягкие линии в безобразных складках материи. Костюм будущего, несомненно, устранит этот недостаток, будет прост, красив и гигиеничен. Разнообразие костюма будет, вероятно, существовать только в зависимости от климата, потому что в Лондоне, конечно, нельзя одеваться так, как одеваются на экваторе…

Таков в общих чертах должен быть физический облик утопического человека. Каков будет его духовный, нравственный облик?

Если мы внимательно всмотримся в нравственные течения современности, то мы заметим, что по ним красной нитью проходит стремление поколебать всякую религиозность.

Религиозность многими считается простой отсталостью. И некоторые социальные учения открыто включают в свою программу уничтожение религии. Этих людей свободно можно сравнить с вандалами, разграбившими и уничтожившими сокровища искусства в Риме.

Их можно еще сравнить с хранителем музея, где статуи и картины запылились. Вместо того, чтобы промыть картины и статуи, снять с них грязный налет, смотритель разбивает статуи, сжигает ценные картины.

Точно так же поступают люди, стремящиеся во что бы то ни стало уничтожить религиозность. Современная утопия решительно отвергает возможность такого уничтожения. Напротив того, утопический человек должен быть и будет чрезвычайно религиозным.

Утопический человек, с широко развитым философским взглядом, близкий к природе, знакомый со многими ее тайнами, не может не углубиться в философию вселенной. Между тем, эта философия, напрасно старающаяся найти первоисточник, первопричину всего существующего, неизбежно приводит к желанию поклоняться этой Первопричине. Эта философия неизбежно приводит нас к Богу. Грубый материализм, которым стараются заполнить ту пустоту, которая остается на месте религии, рассыплется в пыль при первом дуновении божественной философии. Человек будущего, узнав еще больше тайн природы, чем их знаем мы, должен еще глубже склониться пред той Мудростью, которая создала природу и руководит ее законами. Человек будущего не может быть материалистом, потому что вся его жизнь будет сплошным стремлением к совершенствованию духа, а потому он будет религиозным.

Уже теперь в этом направлении заметна реакция. Уже теперь начинают успокаиваться те волны неверия, которые поднялись в половине прошлого века под влиянием нескольких крупных открытий в области естествознания. Уже теперь разве лишь увлекающаяся молодежь склонна все в мире объяснять «круговоротом материи» и «законом о сохранении энергии». Но даже и эта молодежь задумывается, когда ей задают вопрос, откуда же взялись хотя бы эти два закона?

Поворот в сторону религиозности уже теперь проявляется очень заметно. Всевозможные религиозные братства и общества возникают массами. Правда, большинство этих обществ и братств основано с целями, имеющими мало общего с чистой, возвышенной религией, но тот факт, что они все-таки привлекают массу сторонников, говорит сам за себя.

Какую религию будут исповедовать утопические люди?

Вероятнее всего, это будет религия, которая объединит в себе все лучшее, что драгоценными блестками рассеяно по известным нам религиям. Эта религия будущего будет сверкать мудростью и красотой, не признавать ее будет невозможно.

7
{"b":"28766","o":1}