ЛитМир - Электронная Библиотека

«Нет! — воскликнул Каландрилл.

Кляп превратил его возглас в стон. Джессерит, скакавший впереди, угрожающе посмотрел на него, а тот, что ехал сзади, грубо ударил по плечу. Гнедой дёрнулся, и Каландриллу пришлось сделать огромное усилие, чтобы удержать его коленями и связанными руками. Ещё немного, и испытания его закончатся прямо здесь. Каландрилл усиленно заморгал, сообразив, что задремал в седле. Ночь отступила, ветер улёгся, небо на востоке посветлело. Каландрилл не был уверен, на самом ли деле он слышал беззвучный голос или ему это лишь почудилось.

— Я не должен терять надежду, — убеждал он себя. — Это последнее, что у меня осталось. Надежда и вера в Молодых богов.

Он беззвучно молил Деру и всех Молодых богов о том, чтобы пленение было частью божественного умысла или, в худшем случае, чтобы даровали они спасение ему и его товарищам, а Ценнайру он уже причислял к своим друзьям.

Больше он ничего не мог поделать, по крайней мере сейчас. Оставалось только смотреть на дорогу, бежавшую вперёд в чистом утреннем свете. Ветер — весёлый бодрый эфир — больше не ставил под сомнение его слова.

Каландрилл все ещё находился под впечатлением сна и не сразу заметил перемену в обстановке. В твёрдом, сухом запахе вечного камня появился привкус жизни. Он взглянул вперёд и далеко за возглавлявшим процессию всадником увидел край Кесс-Имбруна.

Он и манил его, и страшил. Там кончается ущелье, но там же будет решена и их судьба. Каландрилл попытался взять себя в руки. Дагган-Вхе, извиваясь, пересекал выступ крутой скалы и терялся меж отвесных скал глубокой лощины, похожей на ту, с которой началось их путешествие по Кесс-Имбруну. Мерин ускорил шаг, не желая отставать от впереди идущего. Ему, как и наезднику, не терпелось выбраться из расселины и вновь оказаться на долгожданной равнине.

Они пересекли выступ скалы, взобрались по резко уходящей вверх тропинке и какое-то время ехали по расселине, наполнявшейся рассветом. Потом миновали небольшую площадку и стали подниматься по резко уходившей вверх дороге. В расселине, освещённой ранним солнцем, дорога расширилась и стала гладкой. Добравшись до края лощины, тропа вновь побежала вверх. В небесной голубизне появились оттенки розового.

Тэмчен, возглавлявший колонну, что-то выкрикнул. Один из всадников ответил и перевалил через гребень, исчезнув из виду. Подбодрившись, всадники пустили коней в лёгкий галоп. Громкий перестук копыт по камню наполнял лощину. Кавалькада выехала на Джессеринскую равнину.

Каландрилл огляделся. С обеих сторон возвышались рукотворные стены, построенные из огромных, песочного цвета камней, не скреплённых известковым раствором. Высотой они были в пять поставленных друг на Друга во весь рост человек. О толщине их можно было только догадываться. Они охватывали дорогу как воронка, которую не миновать по дороге из Кесс-Имбруна. Смерть для всякого, ступившего на Кровавый путь. Дорога вела к массивным обитым железом воротам, над которыми возвышалась башня из жёлтого кирпича с узкими амбразурами. За воротами зияла темнота. Подле ворот их дожидался Тэмчен, казавшийся карликом на фоне внушительного сооружения.

Всадники подъехали ближе, и по спине у Каландрилла побежали мурашки. Место это окутывала странная аура чего-то неестественного, запретного, мощного и угрожающего, словно здесь обитали привидения или совсем недавно было пролито много крови. Мерин Каландрилла попятился. Позади тихо заржал жеребец Брахта. Каландрилл обернулся. Вороной кернийца упирался, уши его были прижаты, глаза дико вращались. Его боязнь передалась и Катиному мерину. Маленькие лошадки джессеритов тоже заволновались. Наездники что-то раздражённо бормотали, натягивая удила.

С трудом успокоив лошадей, они тронулись вперёд. По мере приближения к воротам страх и дурное предчувствие все более овладевали Каландриллом. В лёгком ветерке ему чудился трупный запах. Как бы то ни было, в одном он не сомневался: форт внушал ему чувство ужаса, слепого страха.

Когда Каландрилл въехал в створ ворот, во рту у него пересохло. Даже джессериты были напуганы. Они нервно перебирали пальцами на эфесах мечей, клали на себя знамения и, позвякивая металлической сеткой, посматривали по сторонам. Лишь Тэмчен оставался бесстрастен, но, скорее, благодаря прирождённой скрытности и угрюмой решимости не выказать признаков страха. Рубанув рукой воздух, он резко выкрикнул приказ, подгоняя воинов войти в тень тоннеля, начинавшегося у укреплённых ворот.

Дальний конец его терялся в зыбком полумраке. Там ворота были закрыты. По обеим сторонам тоннеля шли тяжёлые двери, над головой — отверстия, через которые незваного гостя забрасывали камнями. Вдруг одна из дверей распахнулась, и слабый долгожданный свет упал в тоннель. Тэмчен въехал в дверь.

Здесь начинался небольшой крепостной дворик. С трех сторон стояли воины в доспехах, с саблями и пиками, готовые к любой неожиданной выходке гостей. Со стен в них целились лучники. Тэмчен соскочил с коня и приветствовал человека в доспехах с жёлтыми и серебряными символами. Тот, отсалютовав, отбросил с лица вуаль, чтобы получше рассмотреть узников.

Лицо его мало чем отличалось от лица Тэмчена, правда, его подбородок украшала жёсткая треугольная бородка, и выглядел он старше. В остальном же их можно было принять за братьев. Старший явно занимал более высокое положение, ибо именно по его приказу узников сняли с лошадей и поставили перед ним, а затем развязали, оставив связанными только кисти и не вытащив кляп изо рта.

Тэмчен, указывая по очереди на каждого, называл их имена. Его собеседник коротко кивал. Затем, обменявшись несколькими словами с Тэмченом, он резко развернулся на каблуках и скрылся на внутренней лестнице. Тэмчен отдал приказание, и четверых узников, зажатых с двух сторон, повели туда же. Тэмчен шёл впереди. Крутая лестница вывела их в коридор под низкой крышей. Освещался он светом, падавшим через амбразуры вдоль стен. Здесь всепоглощающее чувство страха несколько улеглось. У Каландрилла словно сняли камень с плеч. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга были начертаны иероглифы и висели курильницы. Резкий запах от их дымка наполнял неподвижный сухой воздух. Джессериты подвели их к двери из чёрного дерева. Тэмчен и его спутники остановились и сняли шлемы, и предводитель осторожно, с явным почтением, постучал.

Из-за двери раздался голос. Тэмчен кивнул, стражники открыли дверь и отступили, пропуская джессеритских вождей. Они вошли и низко поклонились.

После едва слышной беседы Тэмчен взмахнул рукой, и стражники ввели пленников в палату, широкую и длинную, едва освещённую падавшим из круглого отверстия в потолке светом. Прямо по центру комнаты стоял прямоугольный стол из чёрного лакированного дерева. По обеим сторонам его тянулись табуретки, такие же чёрные, как доспехи джессеритов. Стены, украшенные лишь странными знаками жёлтого, серебряного и красного цвета, словно светившимися в полумраке, тоже были обиты тёмным деревом.

Каландрилл скосил глаз на Тэмчена и второго джессерита, которые подошли к столу, ещё раз поклонились и жестом приказали стражникам подвести пленников. Дальний конец комнаты терялся в темноте; Каландрилл, чьи глаза ещё не привыкли к полумраку, не видел, что скрывалось в тени.

Из темноты раздался сухой, едва слышный голос, прошуршавший как осенняя листва под лёгким ветерком. Он был слабым, но хорошо слышимым, словно исходил он не из человеческой глотки.

— Добро пожаловать, — произнёс голос, и Каландриллу показалось, что говорит тень. — Я жду вас.

Каландрилл был поражён: голос говорил на джессеритском языке, но он все понимал.

11
{"b":"28789","o":1}