ЛитМир - Электронная Библиотека

— Большего мы и не просим. С нас достаточно и того, что нас теперь четверо.

— Хорошо сказано, — довольно кивнула Киама. — А сейчас прошу меня извинить. Я страшно устала, а посему откланиваюсь.

— Конечно. — Очен поднялся. — Нас ждёт долгий путь я предлагаю всем отправиться спать.

Глаза колдуна, как показалось Каландриллу, с весёлым блеском задержались на нем и Ценнайре. Предложение его было воспринято с удовольствием, и Каландрилл резво поднялся.

— Благодарю за помощь. — Он кивнул Киаме и Очену и предложил Ценнайре руку.

Оказавшись у себя, Каландрилл сбросил дорогие одежды, облачился в халат, принесённый Коре, и с бьющимся сердцем сел дожидаться, когда улягутся Брахт и Катя. Наконец, когда все вокруг стихло, он босиком выскользнул на балкон. Стеклянные двери опочивальни Ценнайры были приоткрыты и задёрнуты занавесками. Он проскользнул внутрь.

Ценнайра лежала меж белоснежных простыней с распущенными иссиня-чёрными волосами вокруг головы. Без косметики она казалась ещё красивее. На губах её блуждала улыбка. Каландрилл сбросил халат и подошёл к кровати — ещё чуть-чуть, и сердце его вырвется, из груди. Она едва слышно пробормотала:

— Не будем говорить о будущем и о том, что может случиться. У нас есть настоящее.

— Истинно, — сказал Каландрилл и возлёг с ней.

Глава пятнадцатая

На следующий день, когда они выехали из Памур-тенга, их встретил снег. И хотя это не было пургой, природа лишний раз напомнила путникам, что они едут в зиму. Северный яростный ветер, дувший с Боррхун-Маджа, бросал им в лицо охапки снега. Ветер был настолько сильный, что запросто мог отогнать низкую грозовую тучу, висевшую в небе. Но не отогнал. Хмурое облако сжимало горизонт, не подпуская солнечные лучи к земле, а без них пейзаж казался угрюмым. День стоял гнетущий, словно сама природа помогала Рхыфамуну.

Чазали задал быстрый темп, надеясь догнать войско, отправившееся на войну из его родного города. Они скакали на север, забирая на восток, прямо на Анвар-тенг. Бачан-тенг оставался чуть в стороне. Судя по информации, полученной киривашеном, большая часть его гарнизона все ещё находилась в стенах города, выжидая в нерешительности: то ли идти против макузенов, то ли против тех, кто надвигался на них из Озали-тенга. Во время короткого военного совета утром перед выходом из города Чазали выразил надежду, что стычка отвлечёт Бачан-тенг и они минуют его без помех. Как пройти через ряды восставших, что осаждали Анвар-тенг, — об этом они пока не думали, решив разобраться на месте.

Это решение приняли быстро, поскольку единственной альтернативой было остаться в Памур-тенге и внимательно осмотреть всех котуанджей макузенов в надежде найти среди них Рхыфамуна в джессеритском обличье, если он ещё носил то самое украденное лицо. Но поскольку никто из них не сомневался, что он уже переселился в другое тело и ускакал далеко вперёд, то эта мера означала бы только потерю времени. Они решили, что будет лучше предупредить колдунов, следовавших с войсками, о том, что один из котуанджей может быть Рхыфамуном. Оставалось надеяться, что вазири разоблачат и остановят его. Их же задача — как можно быстрее добраться до Анвар-тенга и встретиться с вазирь-нарумасу, дабы самые могущественные из джессеритских магов оказали им посильную помощь.

— А ты не можешь предупредить их об опасности? — спросил Брахт. — Не можешь связаться с ними отсюда?

Вазирь с тревогой на морщинистом лице отрицательно покачал головой и сказал:

— Если бы это было в моей власти, я бы уже давно их предупредил, друг мой. Но Фарн становится день ото дня сильнее. Те из заблудших вазирей, что поддерживают восставших, тоже. Так что общение посредством эфира с вазирь-нарумасу сейчас опасно. Анвар-тенг остался один, как в физическом, так и оккультном смыслах.

— Но ненадолго, — заявил Чазали, едва сдерживая гнев, — ибо к городу приближаются верные войска. Они разобьют восставших и освободят хана и махзлена.

Очен безмолвно кивнул, но Каландриллу почудилось, что на лицо его набежала тень, словно колдун не разделял уверенности киривашена. Однако расспросить вазиря Каландрилл не успел, ибо Чазали объявил отправление. И хотя ему явно не хотелось покидать семью, с которой провёл так мало времени, он рвался в путь, дабы как можно быстрее соединиться с войском макузенов и вернуть своей родине порядок и спокойствие.

Они оседлали лошадей и выехали из дворца киривашена. Каландрилл долго не мог забыть образ госпожи Ники: она стояла посредине внутреннего дворика около фонтана. Солнце ещё не поднялось, и от окружающих стен на неё и на детей падали угрюмые тени. Чазали подхватил на руки дочерей Таджи и Венду, и девочки едва не расплакались. Раве держался степенно, как мужчина, скрывая разочарование. Он сдержанно поклонился, но уже в следующее мгновение порывисто бросился к отцу и заявил, что если тот падёт в битве, то будет отмщен.

— В этом я не сомневаюсь, — с гордостью заявил Чазали. — Но пока у тебя есть обязанности здесь, и это очень важно.

Чазали обнял жену и погладил её по щеке с нежностью, какой Каландрилл в нем и не подозревал, а затем быстро надел шлем, словно хотел скрыть слезы.

По его приказанию колонна тронулась и выехала из ворот быстрой рысью. Каландрилл обернулся: Ника и дети все ещё стояли около фонтана, глядя им вслед. Четверо невинных, ввергнутых, как и весь мир, в безумный водоворот событий, закруженный Фарном и его сумасшедшими приспешниками. Каландрилл посмотрел на Ценнайру — у неё было целеустремлённое выражение лица. Каландрилл на мгновение подумал, выживут ли они, но тут же отогнал от себя эту мысль, настраиваясь лишь на победу.

Они выехали из Памур-тенга под приветственные крики толпы, выстроившейся вдоль узких улиц, и возгласы эти эхом отскакивали от стен и ворот. Наконец последние тяжело закрылись, отрезая огромную цитадель от остального мира. Чазали пришпорил коня и пустил его галопом на север по направлению к холмам, не произнеся больше ни слова и ни разу не обернувшись, как человек, жаждущий оставить воспоминания позади.

На третий день пути начался обильный снегопад. Небо серело, как поражённая болезнью плоть. Ветер слегка ослаб, словно выполнил свою задачу, согнав на небеса тяжёлые тучи, и теперь мог позволить себе небольшую передышку. Хлопья снега поначалу падали медленно, кружа в воздухе и шипя на головешках костров. Однако после завтрака снегопад усилился и начал хлестать их прямо в лицо, обжигая кожу, тая на лошадях и затрудняя продвижение. Но Чазали не объявлял привала и не сбавлял скорость. Они продвигались вперёд ровным галопом, несмотря на то, что железные вуали, складки и оборки чёрных доспехов котузенов были облеплены снегом. Странные черно-белые создания.

Хорошо уже и то, думал Каландрилл, что почва на Джессеринской равнине твёрдая. Если бы они были в Лиссе или Куан-на'Форе, земля у них под ногами уже давно бы размокла и превратилась в месиво, затрудняя продвижение. Сколько ещё продлится снегопад? — пытался угадать Каландрилл. Не утопит ли он землю в сугробах? Вечером, когда они разожгли скудные костры из хвороста, с трудом найденного в чахлой рощице, едва сдерживавшей порывы ветра, Каландрилл спросил Чазали, что они будут делать, если снегопад продолжится.

— Пока он нам не помеха — ответил киривашен. — Но если проклятая Хорулем непогода не прекратится, то начнут скапливаться сугробы.

— Они нас задержат? — спросил Каландрилл. Чазали откинул вуаль, вытер лицо и посмотрел на рано потемневшее небо.

— Похоже, снег зарядил надолго, — сказал он. — Здесь явно не обошлось без колдовства. Обычно снегопады начинаются гораздо позже.

И растаяв за белой пеленой, он отправился проверять посты, а Каландрилл поспешил к тёплому костру.

Брахт, Катя и Ценнайра, завернувшись в одеяла, грелись у огня, дожидаясь ужина. Шатёр, который им дали в Памур-тенге, бился на ветру. Каландрилл сел на парусину рядом с кандийкой и рассказал друзьям о разговоре с Чазали. Брахт пожал плечами.

75
{"b":"28789","o":1}