ЛитМир - Электронная Библиотека

И все же сейчас они покидают это укрытие, чтобы пробраться в Белтреван. Кедрин почувствовал, что по спинному хребту будто прошлись ледяные пальцы; на миг ему почудилось, будто нечто безымянное завозилось в ночи, слушая и выжидая. Он основательно прочистил горло, повел плечами, твердя себе, что это всего лишь глупые детские страхи, и сосредоточился на ровном шаге, заданном отцом и разбойником.

Они держали этот шаг, пока первый намек на зарю не сделал небо жемчужным. Отряд все еще не покинул узкой дороги, вьющейся близ реки. В течение ночи она стала понемногу спускаться вниз, и когда темнота уступила место рассвету, Кедрин увидел, что скалы вокруг больше не гладкие и нагие, но тут и там рассыпаются осыпями и кучами камней, среди которых тут и там пробивается кустарник, будто торчащие в небо указующие персты, кого-то в чем-то обвиняющие.

Браннок что-то сказал Бедиру. Владыка Тамура поднял руку, велев умерить шаг лошадей, чтобы позволить разбойнику выехать вперед. Тот свернул коня с тропы и начал пробираться лабиринтом каменных обломков.

К тому времени, когда дневной свет проник на дно теснины, отряд расположился в природном амфитеатре, образованном скальным выступом и множеством огромных валунов. Коням спутали ноги и пустили пастись: кое-какая скудная трава укоренилась здесь в землице, застрявшей среди камней. Люди приступили к холодному завтраку, затем завернулись в плащи, дабы переждать светлое время.

Выставили часовых. Кедрин, гордый, что отец назначил его в первую смену, вскарабкался повыше с луком и колчаном острых боевых стрел. Он сел на корточки спиной к валуну, жуя холодное мясо и следя, как солнце озаряет окрестности. Зрелище открылось унылое и безрадостное — вокруг был только суровый камень и низкие, истерзанные ветрами деревья. Тропа, которой они следовали всю ночь, скрывалась в ущелье, и теперь казалось, что он находится совсем один в унылой каменной пустыне. Позади громоздились Лозины, а таинственный белтреванский лес был заслонен хребтами пониже. Казалось невозможным, чтобы кто-то заметил их присутствие, но Браннок твердо настаивал: пока не начались леса, надо передвигаться только ночью. Бедир согласился, что это разумный подход, и теперь Кедрину только и оставалось, что сидеть и наблюдать. Он ответственно исполнял свой долг, противясь дремоте, а солнце поднималось все выше и наполняло теплом каменный лабиринт. Юноша видел, как в синей выси кружат коршуны, как небольшая кошка прошмыгнула на самом краю поля зрения, но больше ничего не заметил. Сменить его явился Тепшен Лал. Принц с благодарностью уступил ему место, вернулся в амфитеатр, закутался в плащ и почти мгновенно уснул.

Бедир разбудил его, когда между камнями пробрались тени. Небо все еще было ярко-синим, но нижние склоны гор уже погрузились в ночь. Кедрин поднялся, дрожа от вечерней прохлады и мечтая, чтобы они осмелились развести костер, достал из седельной сумы еще немного мяса и ломоть твердой походной лепешки. Он все еще жевал измученными челюстями, когда отряд оседлал коней и выехал во тьму.

Здесь речное ущелье расширялось и полоса неба над головой стала заметно шире, а ропот Идре ослабел, ибо русло сделалось просторнее. Тропа продолжала спускаться вниз, постепенно удаляясь от реки, и к тому времени, когда луна повисла прямо над головой, Кедрин начал различать на склонах впереди и слева от себя более высокие и близко стоящие деревья. В месте их новой стоянки росла роскошная трава, а саму поляну окружали высокие сосны. Браннок сказал, что копыта лошадей можно освободить от подушечек. Они все еще не разводили костер, и хотя по мере спуска с гор заметно теплело, плащи все еще оставались на плечах воинов, когда отряд приготовился есть и спать. Кедрину выпала более поздняя смена, но он не ухватился за возможность отдохнуть, а лежал, раскинувшись на траве и прислушиваясь к разговору Бедира и Браннока.

— Это ничейная земля, — услышал принц слова бродяги. — Леса начнутся завтра, и тогда уж ушки надо будет держать на макушке. Здесь мы вступим на земли Гримарда, и хотя это самые покладистые из варваров, сейчас они прикончат нас так же охотно, как и другие.

— Мне надо пройти дальше, — ответил отец. — Главная опасность исходит от племен Дротта и Кэрока, и как раз их передвижения меня беспокоят больше всего.

Кедрин услышал, как Браннок смешливо фыркнул. Затем проводник сказал:

— Если Орда восстала, я легко укажу тебе ее направление.

Солнечный свет омыл лицо Бедира, глядящего на север, словно бы желая задействовать дар, присущий только Сестрам, — проникнуть взглядом за пределы доступного. Лицо его показалось сыну вырезанным из крепкого дуба. Затем, став опять простым смертным, Владыка вздохнул, улыбаясь темнолицему бродяге.

— Возможно, они уже столкнулись, но я должен знать это наверняка.

Кедрина поразила необычная задумчивость этих слов. Браннок же испытывал иные чувства, он оставался совершенно трезвым.

— Если да, скоро узнаем. Вороны укажут.

— А если нет? — спросил Бедир.

— Тогда потребуется двигаться тише, — Браннок выплюнул не дожеванные мясные волокна и тщательно вытер пальцы о куртку. — И надо будет двигаться быстрее, если они нас увидят. Дротт и Кэрок вместе — это мысль, которая обернется бессонными ночами.

Теперь прыснул от смеха Бедир.

— Ты не кажешься особо встревоженным.

— Я смогу спастись. А насчет твоих ребят уверен куда меньше.

— Они прекрасные воины. — Кедрин услышал гордость в голосе отца. — Все.

— Я в этом не сомневаюсь, — отсутствие насмешки в ответе разбойника придало вес его словам. — Но мы толкуем кое о чем, чего не видывал ни один солдат с тех пор, как Коруин стоял против Друла. У меня мало времени вникать в премудрость Госпожи, Бедир Кайтин, не подвержен я и суевериям лесных племен, но если твои подозрения верны…

Голос его угас, и Кедрин ощутил, что вернулся тот холод, который он испытал прошлой ночью, еще более усилившийся от бедирова ответа:

— Впервые в жизни я молюсь, чтобы Сестры ошиблись. Но не думаю, что это так. Похоже, что-то серьезное творится в Белтреване, и я должен узнать — что.

— Если дойдет до самого худшего, что ты сможешь сделать? — голос Браннока был глух и мрачен под стать бедирову.

— Послать весть королю Дарру в Андурел, — услышал Кедрин, — чтобы он побудил к действиям властителей Кеша и Усть-Галича. Перекрыть Лозинский проход и задержать Орду, пока Дарр не соберет войска. Предупредить Сестер в Эстреване, если они еще не в курсе. Биться.

— Против Ашара?

— Против Ашара и любых демонов, каких он пошлет в поддержку своим любимцам. А что еще?

— Бежать, — предложил Браннок.

— Куда? — в голосе Бедира таилась горечь. — Я не мыслю о бегстве из Тамура и не могу так поступить. Если Орда восстала, Три Королевства должны биться, поднимет Орда нечестивое знамя Ашара или нет.

— Если Ашар с ними, вы встретитесь больше, чем с Дроттом и Кэроком, — предупредил Браннок. — Уже эти два племени — великая сила, но Великий Союз обнимет также Ят, Вистрал и Гримард. Это больше бойцов, чем когда-либо видал мир.

— Ничего другого нам не остается, — ответил Бедир. — Неужели мы преподнесем наши Королевства им в дар?

В раздавшемся смехе Браннока не содержалось издевки. Скорее, как показалось Кедрину, в нем угадывалось уважение:

— Нет, ты поступишь так, как подобает воину.

— А ты? — спросил Бедир. — Что сделаешь ты, когда обещание будет исполнено, и ты поручишь прощение?

— Что сделаю? — Браннок опять усмехнулся. — Да это просто наживка, чтобы подразнить Рикола. Меня забавляет, когда твой верный военачальник встает на носки. А знание, что я разгуливаю свободно с благословения самого Владыки Тамура, заставит старого волка хорошо попрыгать!

— Ты уклонился от ответа. Что ты станешь делать, если Орда пойдет на юг?

Кедрин пошевелился, как бы ища более удобное положение, а на самом деле, чтобы лучше видеть лицо разбойника. Браннок ответил:

— Отец мой родом с реки. Его отец был тамурцем, а мать — кешиткой. А моя мать происходит из Вистрала. Я провел половину жизни в Белтреване, а другую половину — в Трех Королевствах. Кривда не ограничивается Белтреваном, а правда — Тремя Королевствами. Но здесь я с тобой. Ашар — это бесспорное зло, и я не хотел бы жить в мире, где служат ему.

34
{"b":"28790","o":1}