ЛитМир - Электронная Библиотека

К тому времени, когда «Вашти» причалила у Геннифа, Кедрин был в куда лучшем состоянии, чем его отец. Снадобья, которые дала ему в дорогу Уинетт, благотворно действовали как на саму поврежденную мышцу, так и на ожог вокруг раны. Он снова смог пользоваться рукой — возможно, пока менее ловко, чем прежде, но, несомненно, чем дальше, тем лучше. Напротив, Бедира одолевала морская (вернее, речная) болезнь, и он все больше лежал на тюфяке или свешивался за борт, весь скукоженный. Для него был недоступен даже ночной отдых на твердой земле, ибо он сам попросил Галена Садрета спешить вовсю, и тот согласился. Каждую ночь кораблик зажигал огни, пробегая мимо обычных стоянок. Он держался стремнины и лишь порой немного сбавлял скорость. Однако, когда впереди замаячил Генниф, Садрет настоял на швартовке, объяснив, что здешние Сестры могут дать Бедиру лекарство. Шкипер одолел его сопротивление, заметив напрямик, что от человека, изнуренного болезнью, будет мало пользы в любых делах, которые ждут его в Андуреле. Кедрин поддержал речника, и Бедир согласился.

«Вашти» причалила к берегу вскоре после зари. Бедир, поддерживаемый Садретом, неуверенным шагом двинулся к Убежищу Сестер.

То было нарядное здание в нарядном городке — крытое синей черепицей, с чистыми синими каменными стенами, окруженное славным садиком, где к моменту появления троих путников уже работали Сестры. Очевидно, занемогший на реке путешественник был обычным для этих мест зрелищем, ибо Сестры немедля предложили Бедиру питье, которое уняло его взбесившийся желудок и вернуло лицу почти прежний цвет. Кедрин, подчиняясь указаниям Уинетт, попросил осмотреть его плечо, и с радостью услышал, что все идет как положено и что полная подвижность вернется в течение считанных дней — безусловно, еще до высадки в Андуреле. Единственным разочарованием, пусть и небольшим, считая срочность их дела, было то, что ему не хватило времени осмотреть Генниф. С реки город выглядел очаровательным, полным живописных зданий, лишенных всякого сходства с грубыми и суровыми постройками севера.

Но требовалось спешить. И знание, что Орда день за днем подтягивается все ближе к Лозинам, помогло юноше пренебречь праздными удовольствиями. Для этого, как он надеялся, будет достаточно времени потом. Если же они задержатся, то времени может и не оказаться, так как Генниф вполне может исчезнуть в пылу сражений. Они вновь отчалили, пока в городе еще не наступил день.

Время быстро дошло до полудня. «Вашти» со своей обычной прытью вылетела на стремнину и неслась по ней, суда поменьше, становившиеся все более многочисленными по мере продвижения на юг, расступались перед баркой. Помощник Садрета, улыбчивый мускулистый галичанин по имени Ивран, давал предупредительные сигналы в рожок, ловко вложенный в руки красавицы на носу. Матросы, несколько недовольные отсутствием обычных стоянок, занимались неотложными починками — или, рассевшись на палубе, метали кости, ставя на кон жалованье, которое получат в конце пути. Садрет все время проводил у руля, охотно наставляя Кедрина в премудростях речной жизни. Ближе к вечеру Бедир достаточно оправился и вместе с сыном слушал урок, который преподавал влюбленный в свою профессию корабельщик.

Кедрин незаметно для себя увлекся здешней замкнутой жизнью. Хотя Садрет и хвастал, что посещал Твердыню Кайтина, быстро выяснилось, что такие путешествия по суше относятся к его давнему прошлому и случались куда реже, чем можно было предположить. Речная Гильдия властвовала на реке, от самых Лозин до Андурелских порогов, гильдийцы составляли команды судов, перевозивших грузы и людей вверх и вниз по Идре. Эти люди редко отходили от воды за пределы видимости, порой они поселялись в одном месте и трудились на перевозах, но не снисходили до считавшейся у них баловством рыбной ловли или, как сообщил своим слушателям Садрет с заметным неодобрением, до праздных лодочных прогулок.

— Почему вы не ходите дальше? — спросил Кедрин. — Идре не кончается у порогов. Никто не спускался дальше на юг?

— А ты хоть раз видел пороги? — вместо ответа спросил Садрет.

Кедрин покачал головой.

— Это сущая гибель, — провозгласил лодочник. — Скалы и белая вода, которая разбила бы даже «Вашти». В щепки разметала бы. Да и кому надо ходить дальше? Оглянись.

Кедрин описал полный круг, изучая реку. Сейчас он даже не увидел берегов, только сливающиеся вдали воду и небо. Впереди на небольшом островке поднималась в неподвижном воздухе тонкая струйка дыма, указывавшая, что там кто-то живет. Стайки белокрылых птиц, крича, проносились над баркой, большие рыбы выпрыгивали из воды, словно дразня пернатых: а ну-ка, поймайте!

— Ты увидел реку в погожий день, — сказал Садрет. — Ибо лето еще не прошло, а мы идем на юг. Завтра она станет другой. Неделю спустя ее будет не узнать. Течение меняется, фарватер смещается, она ведет себя то так, то эдак, она непредсказуема. Посмотри на нее зимой, и снова не узнаешь. А весной! Когда на севере тают снега, Идре разливается и становится бешеной. У гильдийцев достаточно хлопот, им бы приноровиться к тому, что есть, зачем же им стремиться дальше на юг?

Ответ уже готов был сорваться с губ Кедрина, просто потому, что давно был готов. Но юноша понял, что Гален Садрет состоит в браке с Идре, не менее прочном, чем любой мужчина с женщиной, и не раскрыл рта, а лишь кивнул — подумав, что он, который едва высунулся за пределы Тамура, едва ли вправе изводить вопросами того, кто день за днем бороздит столь великолепные воды.

А Идре, без сомнения, была великолепна. Она казалась широкой даже там, где прорезала Лозины, но теперь юноша понимал, что это был всего лишь узкий канал, прорезанный в горной тверди. Здесь, далеко к югу, река расширилась и стала похожей на ни разу не виданное им море. Островки, мимо которых они проходили, казались затерянными на безмерных водных просторах, города легко было принять за порты в неведомых краях. Однажды, пообещал он себе, я пущусь в такое же плавание и осмотрю все места, которые описывает Гален: Фарол, Иссинар, Лемантш, Тьюэрол, Фуэнджирас, Паламир и Марену. И это только на тамурской стороне. Больше, и намного больше ожидает меня там, где сходят к воде равнины Кеша.

— Но, — вдруг воскликнул он, пораженный новой мыслью, — Идре ведь разделяется ниже Андурела. Усть-Галич лежит между Усть-Идре и Вортигерном. Ведь по тем водам какие-то суда тоже ходят?

Садрет снисходительно фыркнул.

— Рыбачишки, и только. Галичане, не считая немногих вроде Иврана, мало любят воду. Их торговля ведется по суше. Они привозят свои товары в Андурел и договариваются там с Гильдией. Кешиты во многом сродни им: они ловят рыбу на берегах Вортигерна, но мало кто посылает сына учеником в Гильдию. Вот поэтому среди нас так много тамурцев, и все больше из тех, кто родился на реке.

Тут Кедрина поразила другая мысль, но он придержал ее, пока не изыскал возможности остаться наедине с Бедиром, ибо вопрос непосредственно касался их текущих дел.

Он дождался, пока стемнеет, когда Идре начнет загадочно отсвечивать, зажгутся красные и желтые ходовые огни и будет выставлена ночная вахта, а весь прочий экипаж устроится в гамаках, развешанных над палубой. Ни Кедрин, ни его отец так и не смогли приспособиться к этому необычному способу ночного отдыха и поэтому расстелили свои постели на прочных дубовых крышках люков.

— Гален говорит, что пройдет еще восемь дней, прежде чем мы доберемся до Андурела, — пробормотал юноша, понизив голос, чтобы слышал только отец, — А мы находимся на реке уже вдвое больше этого. Орда уже наверняка приблизилась к Лозинам, и королю Дарру давно пора собирать силы. Как мы можем надеяться, что вернемся вовремя?

В слабом свете недавно взошедшей луны лицо Бедира выглядело торжественным. Он кивнул.

— Меня это тоже беспокоит. Я… мы можем только надеяться, что ясновидицы из Андурела как минимум предостерегли Дарра, чтобы он начал действовать. Думаю, он уже послал весть Хаттиму и Ярлу, чтобы те приготовились. Медри может нести весть по суше почти так же быстро, как Гален везет нас на юг. И, да будет на то воля Госпожи, крепости продержатся достаточно долго.

59
{"b":"28790","o":1}