ЛитМир - Электронная Библиотека

— А что, если они не станут нас слушать? — спросил Кедрин.

— Тогда вернемся на север с Галеном, — пообещал Бедир. — В Высокую Крепость, если успеем, если же нет, то в Твердыню Кайтина. Что бы ни решили Ярл и Хаттим, Тамур встанет на пути нашествия.

Кедрин кивнул, воспрянул духом и зашагал более целеустремленно к винтовой лестнице. Лестница заканчивалась в обширном зале, где стояли и беседовали люди в шелках, между тем как слуги наполняли винные бокалы из хрустальных кувшинов, а менестрели бренчали на гаритах, их негромкая музыка смешивалась с ровным гомоном голосов.

Двое вновь прибывших были избавлены от обязанностей светской беседы с Дарром, ныне куда более царственно облаченном в пурпурный шелк, с золотой короной на редеющих волосах и придворной улыбкой на губах.

— Владыка Тамура Бедир Кайтин! — вскричал он, словно впервые приветствовал гостей, — и принц Кедрин, наследник Тамурский! Добро пожаловать!

Бедир опустился на одно колено, Кедрин последовал его примеру, обнаружив, что, в конце концов, он помнит уроки.

— Мой повелитель и государь, — ответил Бедир. Сын отозвался эхом.

— Поднимитесь, — сказал Дарр. — Прошу за стол.

И двинулся во главе шествия, которое образовалось после его слов. К нему присоединилась молодая женщина столь разительной красоты, что Кедрин не мог не глядеть на нее. Она была такой же высокой, как король, в шелковом платье, столь тонком, что оно не скрывало ее бесподобного телосложения, темный пурпур оттенял ее дивные золотые волосы, стянутые тончайшей серебряной сеточкой. Ничто не закрывало стройную шею в ожерелье кроваво-красных камней, нанизанных на золотую нить. Гордые черты лица, широкий и полногубый рот, твердая нижняя челюсть, орлиный нос, глаза большие и неправдоподобно синие, опушенные бархатно-черными ресницами. Пожалуй, слишком решительное лицо — но чувственное, рот жаждет поцелуев, а глаза, перехватившие взгляд Кедрина, игривы. Он находил, что Уинетт прелестна, но эта женщина или девушка, так царственно поворачивающая голову, была куда прекрасней. Просто великолепна. Запретить себе смотреть на нее было не легче, чем побороть желание спросить у отца, кто она.

— Эшривель, — ответил Бедир. — Дочь Дарра. Когда я видел ее в последний раз, она была еще ребенком, но теперь выросла. Иногда она занимает место своей матери.

— Она прекрасна, — пробормотал Кедрин, чувствуя, как ускорилось биение его сердца, когда они вступили в обеденный зал. Он понял, что окажется за столом совсем близко от нее. — Она просто восхитительна.

— Это так, — согласился Бедир. — Но я слышал, что еще и своевольна. А у нас сейчас есть более важные дела. Кроме того, как я понимаю, она с благосклонностью взирает на Хаттима Сетийяна. Так что пытайся больше думать не о местных красавцах, а о властителях Кеша и Усть-Галича.

Кедрин почтительно кивнул, но все же почувствовал разочарование, когда обнаружил, что его усадили по правую руку от отца и тем самым помешали хорошо видеть принцессу, которую загораживали Бедир и Дарр. Да тут еще место слева от Эшривели занял изнеженный красавец мужчина на несколько лет старше ее и тут же запросто обратился к девушке, что вызвало приглушенный смех принцессы.

— Хаттим, — сообщил сыну Бедир.

Кедрин повнимательнее рассмотрел властителя Усть-Галича и решил, что тому куда больше подходит такое вот окружение, чем бранное поле. Хаттим явно легко увлекал женщин, хотя на взгляд Кедрина этот мужчина представлялся слабоват. Лицо слишком правильное, но довольно пустое, рот мягок, глаза слишком прозрачные, ресницы неправдоподобно длинные и такие же матово-золотистые, как и волосы, которые он весьма тщательно расчесал и разделил. Вычурная лента из прихотливого переплетения золота, серебра и какого-то красноватого металла не давала им упасть на лоб. Платье на Хаттиме было бледно-зеленое, на нем лучилось вышитое серебром и черной нитью усть-галичское солнце, на обоих запястьях виднелись браслеты, искрящиеся голубыми камнями всякий раз, когда Хаттим шевелил выразительными руками. Несколько раздавшуюся от сладкой жизни талию охватывал пояс из серебряных звеньев, в ножнах красной кожи, отделанных золотом, покоился кинжал с рукоятью из слоновой кости и серебряным навершием.

Вид Ярла понравился Кедрину куда больше. Владыка Кеша более походил на честного воина. Он сидел справа от Кедрина и приветствовал юношу как равного.

Кедрин решил, что Ярл того же возраста, что и Бедир, хотя волосы у того были черны как смоль, смазаны маслом и заплетены так же, как у Фенгрифа. Пальцы его тоже украшали кольца, но здесь сходство заканчивалось. Ярл был низок и кривоног, имел ястребиное лицо, нос его выгнулся над проступающими из-под усов прямыми губами, точно обломанный клюв. Глаза яркие, зеленые, как у хищной птицы, живот плоский. С черного платья смотрит красная конская голова на белом круге. Пояс тоже черный, как ножны и рукоять укрытого в них длинного ножа. На взгляд Кедрина, он походил на человека, получавшего шрамы в боях, тело же Хаттима, скорее всего, мягко и гладко, подобно улыбке, которой он наградил гостей из Тамура, подавшись вперед, чтобы бросить из-за Эшривели и Дарра:

— Владыка Бедир, принц Кедрин! Как я понял, вы привезли тревожные вести.

Кедрин был поражен. Он вовсе не предвидел столь прямого начала беседы от правителя, считавшегося наименее склонным оказать поддержку общему делу.

— Да, Владыка Хаттим, — ответил Бедир, беря быка за рога. — Орда опять восстала, и на этот раз ее ведет Посланец Ашара. Мы должны вооружиться и выступить на защиту Королевств.

Кедрин видел, как Хаттим задумчиво кивает с вкрадчивым лицом, между тем как рядом с принцем негромко хмыкнул Ярл.

— И как же, Владыка, ты пришел к такому заключению? — спросил Хаттим, праздно поигрывая серебряным столовым ножом.

— Мы видели Орду, — Бедир указал на сына. — Мы вступили в Белтреван и видели, как объединяются племена. На шестах были перья мира, Дротт, Кэрок, Ят, Гримард и Вистрал собрались и достигли соглашения. И Кедрин видел Посланца.

Хаттим удостоил Кедрина беглого взгляда, прежде чем вернуться к Бедиру.

— Но ты не видел?

— Нет, — признался Бедир. — Но мой сын видел.

Кедрин услыхал бормотание Ярла: «Храни нас Госпожа!» — а Хаттим наполовину хихикнул, наполовину фыркнул. Дарр, сидя между ними, перевел взгляд с одного на другого, словно предвкушая ожесточенный спор, Эшривель оставалась бесстрастной.

— Только мальчик? — Хаттим повертел нож, как будто это движение опровергало слова Бедира и оспаривало честность Кедрина.

— Мужчина. И глаза его остры, — сухо сказал Бедир. Кедрин понял, что отец сдерживает раздражение. — И притом в писании Аларии….

— А, — и Хаттим в открытую рассмеялся с явным презрением. — Даже эстреванские мастерицы не могут истолковать это писание. Ты предполагаешь, что в Книге говорится о твоем сыне?

Челюстные мышцы Бедира напряглись, но он заставил себя ответить вежливо:

— Так его толкует моя жена, Владыка. И ее веры для меня достаточно. Далее, мы нарвались на засаду, и враги почему-то целились именно в Кедрина.

— На засаду! — У Хаттима насмешливо округлились глаза. — Расскажи нам об этой засаде, Владыка Бедир.

Бедир изложил подробности. Кедрин вспыхнул, почувствовав на себе синий взгляд Эшривели и желая, чтобы в этом повествовании было побольше героического, чтобы он предстал перед ней воистину воином.

— И ты счел это доказательством? — Хаттим улыбнулся. — Какой-то подозрительный бродяга брякнул, слух подхватила целительница, более привычная лечить синяки, и все?

— Да, — ответил Бедир. — И не сомневаюсь, что король разделяет мое мнение.

Похоже, Дарру мало удовольствия доставило, что его втянули в спор подобным образом. Он шумно прочистил горло и погладил бороду, когда глаза Хаттима повернулись к нему, оживленные любопытством.

— Едва ли мы можем позволить себе легко принимать такие новости, — начал король. — Никто здесь не может сомневаться в словах Владыки Тамура. И, соответственно, нам надлежит обсудить наши действия.

64
{"b":"28790","o":1}