ЛитМир - Электронная Библиотека

Слева от колдуна он увидел воина, который выделялся лишь тем, что выглядел очень просто. Голова не покрыта ничем, на шее виден лишь бронзовый торквес, придерживавший сзади буйную черную гриву поверх домотканой одежды, у пояса — короткий меч в ножнах, в правой руке секира, к левой руке пристегнут круглый щит.

Убранство остальных было куда более пышным. Справа от Посланца стоял человек в отполированном до зеркального блеска доспехе: его панцирь, наручи и поножи сверкали на солнце. В левой руке воин держал великолепный щит, а у пояса висел длинный меч в богато украшенных ножнах. Трое справа от него были облачены в пестрые доспехи, частью стальные, частью кожаные, один из них был совсем бос, на другом красовался шлем, скрывающий лицо, у третьего в руке была сжата секира с бородкой.

Не думая, поддавшись внезапной ярости, Кедрин обернулся, ища ближайшего стрелка. Выхватив у него лук, он быстро приладил стрелу и оттягивал тетиву до тех пор, пока она не коснулась его губ. Юноша прицелился в укутанного мехами Посланца и, уже спуская тетиву, услышал, как Бедир говорит: «Слишком далеко». Но ему было все равно: он жаждал, чтобы стрела пронзила черное сердце, если у Посланца вообще оно есть.

Стрела не долетела, Бедир был прав, она упала на камни в нескольких шагах от цели. Кедрин в бессильной ярости стиснул зубы, видя, как чародей беспечно глядит на зря пущенную стрелу, а затем поднял взгляд к Кедрину, и бесплотные губы раздались в беззвучном смехе.

Он выстрелил бы снова, но Бедир положил руку ему на плечо со словами:

— Не сейчас. Он слишком далеко. Предоставь это орудиям.

Принц возвратил лук хозяину и положил ладони на теплый камень парапета, его трясла дрожь. Отец крепче сжал плечо сына, нахмурившись и не зная, как успокоить.

— Кедрин, ты еще навоюешься, когда они подойдут к стенам.

Он почувствовал, как дрожь понемногу унимается, и понял — отец решил, что им овладело боевое безумие. Юноша встряхнул головой, голос его прозвучал резко и отрывисто:

— Он не подойдет к стенам. Это не в его правилах. Он ходит по темной тропе, и все же я должен его убить.

— Ты или кто-то другой, неважно, — сказал Бедир. — Главное, что мы его уничтожим.

Тогда Кедрин оборотился лицом к отцу и веско произнес:

— Не думаю, что кто-то другой может убить его. Думаю, что такой человек есть только один — я сам.

Бедир воззрился на сына, догадываясь о перемене, но не понимая, в чем она состоит.

— Что с тобой случилось? — мягко спросил он. — Ты… ты стал другим.

— Да, — Кедрин кивнул. — Я стал другим. Не ведаю, что изменилось во мне, но знаю — я уже не прежний. Я слышал, как говорила Грания, когда умирала.

— Это так необычно? — спросил Бедир. — Что она сказала?

— Не голосом, — уточнил Кедрин, видя, что отец не понял. — Я слышал ее разумом. Уинетт сказала, что такого дара не было ни у одного мужчины. А Грания сказала, что во мне есть сила.

— Писание Аларии, — пробормотал Бедир. — О, понять бы нам его смысл.

Дальнейшие разговоры пресек внезапный грохот баллист и крики, которые неслись вслед пущенному камню. Рикол приказал стрелять, и расчеты, довольные, что у них наконец есть видимые цели, охотно взялись за привычное дело. Развернулись большие рычаги, камни упали в корзины, затем по команде Рикола были сбиты предохранители, и камни, свистя, понеслись по небу прямо на полчища лесного народа. Кедрин радостно следил, как тяжелые валуны низверглись на передний край толпы, как упали задетые ими тела, и лишь жалел, что Посланец и вожди удалились в безопасное место.

— Когда Грания взяла мою руку, — сказал он, пока орудия готовились вновь стрелять, — я почувствовал… меня что-то наполнило… какая-то сила. Не могу этого описать, но это было непохоже на то, что я знал прежде. Я испытал покой и… думаю, это и было чувство общей цели. Мы объединились: Уинетт, Грания и я. Это точно. Она знала, что это есть во мне.

— Грания многое знала, — согласился Бедир. — Она… — Снова грохот баллист заглушил его слова. Они повернулись и взглянули, как камни поражают цель, как Орда отступает — за исключением воинов у варварских орудий, которые сами повернули рычаги и принялись отвечать на стрельбу.

После этого невозможно стало говорить, ибо воздух наполнился летящими камнями, залп отвечал на залп, валуны врезались в стены и откалывали от парапета увесистые куски. Баллисты Высокой Крепости стремились поразить осадные машины противника, которые постоянно передвигались, причем варвары совершенно не заботились о своей безопасности, и к расчетам, обслуживавшим каждое устройство, охотно присоединялись добровольцы в любом количестве, не страшась обстрела.

Посланец тоже участвовал в схватке. Его постоянно видели передвигающимся среди баллист, руки его прихотливо шевелились, и с кончиков пальцев срывался искрящийся синий огонь, окутывая машины лесного народа, так что камни защитников крепости не долетали или отклонялись так, что не вызвали ущерба.

— Он колдует! — Бедир перекричал дикий шум. — Но не думаю, что он достаточно силен, чтобы обрушить свое колдовство на нас. Возможно, ему требуется подойти поближе.

— Хорошо бы, — пылко отозвался Кедрин. — Чтобы стрела достала.

— Он слишком хитер, — заметил Бедир. — Не думаю, что он подставит себя в то время, как есть другие, которыми можно пожертвовать во имя дела Ашара.

Судя по всему, он был прав. Ибо несмотря на чары, защищавшие орудия варваров, люди все падали и падали. От северных ворот Рикол послал сотню Истара на вылазку против тарана. Кедрин присоединился бы к ним, не будь отдан неизвестный ему приказ, в силу которого он следил за боем с высоты стены.

Защитники продолжали низвергать камни на прикрытие, но оно, как и катапульты, было защищено не только твердым деревом, но и менее осязаемой магией — по крайней мере, какие бы тяжелые глыбы ни падали вниз, проломить кровлю над тараном не удалось ни одной. На воротах, однако, начало сказываться, что по ним непрерывно бьют. По внутренней поверхности пошли трещины, и, как сообщил Истар, расшатались болты, удерживавшие самые нижние петли. С благословения Рикола воины выбрались через тайный ход и атаковали варваров. На этот раз пало дважды по двадцать тамурцев, но их острые мечи порубили всех белтреванцев при таране. Стрелки со стены не подпускали подкрепления дикарей, пытавшихся помочь своим товарищам, и дали воинам Истара достаточно времени, чтобы оттащить таран от ворот и поджечь его факелом. Пока тот горел, Истар и те, что остались в живых, благополучно вернулись в крепость. Ворота ненадолго оказались в безопасности.

Защитники испустили мощный крик торжества, видя, что таран горит и темный дым вьется к лазурному небу, а из толпы варваров послышался вопль ярости. На глазах Кедрина из-за баллист и башен выкатили второй таран. Рикол закричал, чтобы ближайшее орудие ударило по нему. Три камня упало рядом, четвертый врезался в крышу, но так и не остановил движения тарана вперед. Орудия варваров сосредоточили свой огонь на баллисте, обстрелявшей их таран. Кедрину показалось, что Посланец наложил на камни какие-то чары, ибо машина Рикола была разбита почти сразу же. Ее разнесло в щепки, весь расчет погиб, ранено оказалось еще двадцать человек вокруг, а таран все шел вперед. Когда он подъехал поближе, в него полетели стрелы, но и они оказались бесполезны. Таран добрался до северных ворот, где тут же возобновил работу, начатую своим сожженным предшественником.

Из тайного хода вновь выбралась сотня во главе с Истаром, но на этот раз тамурцам повезло меньше. Едва они показались на виду, лесные жители выставили перед собой передвижные заграждения, их лучники обрушили дождь стрел как на северную стену, так и на участников вылазки. Пало немало из людей Истара, и тогда варвары выбрались из-под прикрытия и в слепой бешеной ярости бросились на уцелевших, тесня их прочь. Истар и его ребята храбро сражались, но силы были неравны, и варвары вынудили защитников крепости отступить с тяжелыми потерями. Более того, примерно двадцати варварам удалось прорваться в крепость следом за ними. И, хотя их мгновенно перебили, эта победа казалась уже так ничтожна — ведь шестьдесят воинов Истара погибли и еще тридцать получили тяжелые ранения.

88
{"b":"28790","o":1}