ЛитМир - Электронная Библиотека

— К нему! — Борс обхватил ее запястье и поволок ее за собой. — Он хочет говорить с нами обоими.

— И со мной? — свободная рука Сульи в тревоге поднялась ко рту. — Почему? Зачем?

— Не знаю! — рявкнул он в ответ. — Я только повинуюсь.

Ее глаза помутнели, но она двинулась за ним, не отставая, и Борс выпустил ее запястье, пробиваясь через толпу. Сулья, готовясь к встрече, разглаживала платье и приводила пальцами сквозь густые светлые волосы.

Борс подошел к шатру Посланца и задержался у входа. Ответа на его крик не последовало, и он пожал плечами, велев Сулье ждать, а сам принялся рассматривать воинов, с шумом приближавшихся к крепости.

Толпа белтреванцев покрыла дорогу, точно могучий темный поток, а впереди двигались громоздкие осадные башни. Теперь башни уже приближались к стене, и он видел, как стрелы летят и вонзаются в передние ряды воинов, как падают люди, волочащие канаты и ставшие легкими мишенями для стрелков. Тамура. Ответная стрельба шла из-за вытянувшихся теперь по обе стороны от дороги заслонов и с самих штурмовых башен.

Перед самой крепостью дорога была вымощена камнем. И пыль, еще клубившаяся над дальними рядами наступающих, здесь оседала, так что Борс ясно видел, как один за другим падают те, кто тянул башни. Наконец уцелевшие отступили под их прикрытие вместе с теми, кто толкал деревянные сооружения сзади, налегли поосновательней.

Движение замедлилось, но башни продолжали неуклонно приближаться к стене. К тому времени, когда солнце поднялось в зенит и светило прямо в Идрийское ущелье, они стояли всего в нескольких локтях от парапета.

— Тебе бы нужно быть там, — пробормотала Сулья.

— Да, — раздраженно ответил Борс. — Но ты что, хочешь, чтобы я перечил Посланцу?

Она шумно ахнула в ответ, и Борс оторвал глаза от башен, где скопились воины, готовые взобраться по внутренним лестницам и перекинуть мостики через узкий провал. А к ним двоим приближался Тоз.

— Идемте, — без дальнейших задержек Посланец распахнул входной полог и нырнул внутрь. Борс увидев, как Сулья облизывает губы, и снова взял ее запястье, потащив за собой в невыносимую жару этого странного жилища. Она негромко и недовольно хныкнула, ибо ей стало жарко. Глаза ее заметались, словно отыскивая путь к спасению.

— Сулья, — промурлыкал Тоз голосом нежным, точно падающий снег, — ты вознесена выше других женщин.

Она взглянула на колдуна с сомнением и страхом в синих глазах. Он скривил рот в змеиную улыбку и добавил:

— Твой муж будет жить в преданиях Дротта. Его имя будут произносить по всему Белтревану и Трем Королевствам — и твое тоже, ибо без тебя он не сможет исполнить то, что должен. Дело Ашара зависит от тебя, Сулья.

— Как это? — спросила она, оцепенев под немигающим горящим взглядом.

— Сейчас узнаешь, — пообещал Тоз и обратил глаза на Борса. — Ты ценишь ее?

— Да, — признался Борс.

— Хорошо, — сказал Тоз. — Дай мне свой меч.

В этот миг Борса охватила жуть от догадки о том, что последует дальше. Он открыл рот, готовый на неслыханное — на спор с Посланцем. Но глаза Тоза разгорались все ярче, пылали недобрым огнем, и воин почувствовал, что его воля никнет, а ропот умер на губах, не родившись. Рука обхватила рукоятку меча и вытащила клинок из простых кожаных ножен, повернув так, чтобы навершие было направлено к магу. Борс понимал, что происходит, но остановить свои движения был способен не больше, чем во сне.

Тоз принял меч и, приложив большой палец к лезвию, одобрительно кивнул. Борс следил за ним, не двигаясь, точно тело налилось свинцом.

— Хороший клинок, — сказал Тоз, голос его словно раздавался издалека. — Этот клинок хорошо поработает во славу Ашара!

Он небрежно взял меч, тот свободно повис в руке, а Посланец повернулся к Сулье и взял левой рукой ее подбородок и откинул голову назад. Она завороженно и неподвижно глядела на колдуна.

— Я дал тебя этому воину, — услышал Борс слова мага, — а теперь забираю тебя во имя Ашара.

Выпустив подбородок женщины, он отступил и, подняв клинок к губам, сперва поцеловал его, затем забормотал слова, которых не произнес бы язык ни одного из смертных. Борс видел играющие на стали красные отсветы горящих глаз. Увидел, как чародей подносит острие к животу Сульи.

— Я сделаю тебя непобедимым, — сказал Тоз, и голос его заплясал по разуму воина, точно язычки пламени, полуслышный и неотвязный шепот.

— Есть некто, кого ты должен убить. Ты видел его, ты знаешь его. Ты пометил его моей стрелой, и это приведет тебя к нему. Ничто тебя не более остановит. Ты знаешь его, Борс?

Ответ вырвался у Борса вопреки его воле, исторгнутый из глубины души колдовством Посланца:

— Да, хозяин, я знаю его.

— Его первого, — сказал Тоз. — А затем другого, если сможешь. Того, кто сжег мои баллисты. Но первым делом ищи того, на ком лежит моя отметина.

— Да, хозяин, — произнес Борс.

— Этим мечом, — промурлыкал Тоз.

И глубоко всадил клинок в живот Сульи, повернув его. Женщина завопила и схватила руками свои выпавшие внутренности, когда он вынул окровавленную сталь, а затем упала на колени, глядя без надежды ошалелыми от боли глазами на своего убийцу.

Тоз, стоя над ней, протянул клинок и коснулся ее губ. И лишь тогда она простонала и повалилась набок. Ноги ее слабо дергались, все медленней и медленней, и вот к ней явилась смерть. Борс только и мог, что следить, как его наполняет ненависть, слепая, кипящая ненависть, которая возопила в крови, требуя отмщения.

Он не мог ни двигаться, ни говорить. Только и мог, что смотреть, как Тоз снова повернулся к нему лицом. Он чувствовал, как взгляд кровавых зрачков из глубоких кратеров глаз впивается в самую его душу и дает ей целеустремленность, преобразуя ненависть к убийце в ненависть к другому человеку, образ которого вдруг заслонил черты жука-богомола.

— Его имя Кедрин, — сказал Тоз. — Пойди и убей его ради Ашара.

— Да, — прорычал Борс, взяв дымящийся окровавленный меч. — Ради Ашара.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кедрин уже облачился в полные доспехи, когда рога пропели сигнал тревоги. Он закрепил поножи и наручи в дополнение к кованой кирасе с выпуклым изображением сжатого кулака на груди, черном на алом.

Юноша завязал волосы сзади и надел шлем поверх кольчужного капюшона. Затягивая под подбородком ремень, он негромко ругался, однако его неприязнь к сковывающему металлу преодолевалась пониманием неизбежности ближнего боя на стене, который начнется, как только варвары подкатят свои башни. У большинства осаждающих были секиры и палицы, способные пробить защиту самого искусного фехтовальщика, одолеть мастерство простой грубой силой.

Принц опоясался мечом и натянул на руки боевые перчатки. Затем он направился на стену, где ждали боя защитники Высокой Крепости, оглядывая толпы врагов внизу.

— Держись ближе, — велел Бедир сыну, едва увидав его.

— Ты боишься за меня? — спросил Кедрин, его сухие губы изогнулись в улыбке.

— Я бы предпочел, чтобы твой меч оберегал меня сзади, — ответил отец. — А мой — тебя.

Кедрин кивнул и сосредоточил внимание на башнях. Улыбка замерзла у него на губах, когда он увидел воинов, теснящихся на земле вокруг мощных сооружений. Они высоко подняли щиты, закрываясь от ливня стрел, посылаемых на них со стены, оперенные древки трепыхались, точно живые, увязнув в кругах из дерева и кожи. Голоса варваров взлетали в боевом кличе, полном звериной ярости. Юноше казалось, что он смотрит не на множество отдельных людей, а на единую смертоносную тварь, отлитую в чародейской кузнице с единственной целью: сокрушить и разграбить Три Королевства. Люди падали, если стрелы находили путь через стену щитов, но их тут же сменяли другие, а тела павших корчились под ногами наступавших, их предсмертные стоны заглушал всеобщий вопль. Никто не замечал смерти, лесной народ ряд за рядом неудержимо двигался вперед, огромные колеса осадных башен тяжело вращались, подводя сооружения все ближе и ближе. Ближе и ближе.

98
{"b":"28790","o":1}