ЛитМир - Электронная Библиотека

Андрикус застонал, обхватив голову руками.

Ценобар спросил:

— А Вану? Каландрилл и Брахт прибыли в Вишат'йи на вануйском судне с вануйцами. Так сказал Менелиан. Святые отцы Вану послали им на подмогу девушку по имени Катя. Мы тоже видели трех отважных. Какую роль в этом играют святые отцы?

— Не знаю. — Рассуман пожал плечами. — Мне известно только то, что поведал нам Менелиан, а именно: святые отцы Вану хотят заполучить книгу, чтобы уничтожить ее.

— Лучше бы она оставалась в Тезин-Даре, — пробормотал Андрикус.

— Без сомнения, — согласился Рассуман. — Но она там не осталась. И даже если бы она там и осталась, то объявился бы какой-нибудь другой Рхыфамун. Такова жизнь, мой юный друг, и до тех пор, пока «Заветная книга» не будет уничтожена, сохранится опасность пробуждения Фарна.

— Жаль, что нам было отказано в более четком видении, — сказал Андрикус. — Можно было бы начать действовать раньше.

— Нечего плакать над пролитым молоком, — сказал Рассуман так твердо, что молодой колдун встряхнулся — Будем смотреть в будущее. Надо думать над тем, что мы еще можем сделать, а не вздыхать над тем, что могли бы…

— А что мы еще можем? — спросил Ценобар. — У нас связаны руки. Аномиус представляет опасность, которую мы уничтожить не можем, а Рхыфамун, по всей видимости, направляется к опочивальне Фарна. За теми же, кто должен остановить его, гонится зомби Аномиуса. Нам даже не приходится рассчитывать на помощь своих товарищей.

— А разве мы не можем уничтожить зомби? — поинтересовался Андрикус. — Покончить хотя бы с этой угрозой.

— До тех пор, пока мы не заполучим ее сердце, — нет, — сказал Рассуман.

— Так попробуем завладеть ее сердцем, — настаивал Андрикус.

— Мы уже думали об этом, — возразил Ценобар. — Но оно находится под охраной колдовства Аномиуса. Мы не ведаем, носит ли он его с собой или хранит в Нхур-Джабале. Однако стоит нам его уничтожить, как он тут же об этом узнает. Вернее, стоит нам к нему приблизиться, как он уже будет знать.

— Ну и пусть знает! — выкрикнул Андрикус, протягивая заживающую руку вперед, словно бросая вызов. — Это было больно! Но я готов вновь противостоять ему, ради того чтобы уничтожить зомби.

— Вновь? — мягко поинтересовался Рассуман. — Однажды мы уже противостояли ему. И каков результат? Твоя рука и жизнь Зыфарана. Аномиус был силен уже тогда, а сегодня… сегодня он еще сильнее.

— Благодаря Ликандеру, — прорычал Андрикус. — Как бы то ни было, втроем, объединив усилия…

— Мы только рассердим Ксеноменуса, — не дал ему договорить Ценобар. — Бураш знает, как я оплакиваю Зыфарана и Менелиана тоже. Я сожалею о том, что произошло с тобой, Андрикус. Но этому человеку удалось заручиться поддержкой и тирана, и Ликандера. Помнишь, что тиран обещал Аномиусу, когда мы вытащили его из темницы? Что за его помощь ему будет отдан зомби.

— Истинно, — сказал Рассуман. — А он настолько ослеплен жаждой мести, что не отступится от своего. Уничтожь мы сердце Ценнайры, он скорее умрет, нежели будет помогать нам.

— А Ксеноменус полон решимости покончить с мятежом как можно быстрее. — сказал Ценобар. — Снять заклятия, наложенные Аномиусом, без его помощи — дело трудное и продолжительное. Следовательно, пока он нужен тирану, для нас он недосягаем. И он, и его зомби.

— Значит, нам ничего не остается? — простонал Андрикус. — Просто наблюдать со стороны, как мир превращается в хаос?

— Мужайся! — твердо заявил Рассуман. — Да, пока нам остается только смотреть. Но мы смотрим, как охотники: терпеливо, выжидая благоприятного случая, всегда наготове. Надо быть хитрее и пользоваться не только магией. Безусловно, то, что Аномиус может снять свои же заклятия и обнажить позиции восставших, придает ему вес, но мы тоже еще нужны тирану. Надо постоянно напоминать Ксеноменусу, что даже с Аномиусом мы ему нужны. Надо также постоянно напоминать ему, что Аномиус служил эк'Хеннему и что он просто перебежчик, в любой момент способный вновь переметнуться к врагу.

— А Ликандеру, — задумчиво проговорил Ценобар, — надо будет разъяснить, что звезда Аномиуса, разгораясь, затмевает его собственную.

— В этом суть, — улыбнулся Рассуман. — Языки наши смогут сделать то, чего не сумеет колдовство. Необходимо всячески подрывать авторитет этого выскочки.

— Но и не забывать о зомби, — вставил Андрикус.

— Которую мы пока не можем трогать, — заметил Рассуман. — Надо наблюдать… осторожно и терпеливо… Глядишь, и обнаружим у нее слабинку.

— Каранфуса убедить будет нетрудно, — предположил Ценобар и поднял руку, заметив, как поползли вверх брови Рассумана. — Нет-нет, конечно же, не напрямую и не лестью, а — как ты и говоришь — тонко, надо убедить его в том, что Аномиус в конечном итоге представляет угрозу Ксеноменусу. А если Ликандер поймет, что Аномиус — угроза его собственному положению, он приведет с собой и Лемомаля.

— Оставшись один, Падруар должен будет на что-то решиться, — кивнул Рассуман. — Он перейдет на нашу сторону.

— Но на все это нужно время, — сказал Андрикус. — А это чревато тем, что зомби нападет на след троицы.

— Она не всесильна. Ей тоже понадобится время чтобы отыскать их, — медленно и осторожно ответил Рассуман, хмурясь. — Она должна будет доложить о результатах своих поисков хозяину, и тогда — вернее, если — она это сделает, Аномиусу придется выбирать. Послушайте: он жаждет и мести, и власти одинаково, так? — Он замолчал, и Ценобар с Андрикусом кивнули. — Рано или поздно зомби поймет, что книга заклятий — это просто отговорка, что цель всей этой гонки — «Заветная книга» и что «Заветная книга» находится в руках Рхыфамуна. Она должна будет сообщить все это Аномиусу, и тогда ему придется делать выбор: то ли позволить своему созданию покончить с тремя путниками, то ли приказать следить за ними. Жажда власти как противовес жажде мести.

— Он прикажет ей убить их, — нахмурившись, сказал Андрикус. — А затем отправит за Рхыфамуном.

— Возможно, — согласился Рассуман. — А возможно, и нет. Во всем этом деле присутствует некий замысел, хотя и не понятый нами. Аномиус тоже может это почувствовать. Ведь однажды трое путников были уже совсем близко к цели, аж в самом легендарном Тезин-Даре, так ведь? Однако потом потеряли книгу, но вернулись живыми и продолжают погоню. Мы тоже видели в оккультной среде, что с угрозой Фарна должны покончить трое. Не потому ли видели мы троицу, что Аномиус будет вынужден даровать им жизнь? Хотя бы для того, чтобы они отыскали книгу.

— Слабая надежда, — сказал Андрикус.

— Но это все, что у нас есть, — заключил Рассуман. — Если, конечно, некая сила выше нашего разумения не вступится за них.

— Если бы наше волшебство способно было помочь им! — прошептал Андрикус.

— Это не в наших силах. — устало улыбаясь, сказал Рассуман. — Нам остается только молиться и всячески хаять Аномиуса. В остальном им придется рассчитывать только на себя.

— Да пребудет Бураш и его божественные братья и сестра с ними, — в тон ему сказал Ценобар. — Ибо их помощь будет им нужна.

— Истинно, — сказал Рассуман. — Но тем временем мы сделаем все, что от нас зависит, хотя это и немного. Хитрость, друзья мои! Да будут изворотливыми языки наши, а глаза внимательными.

— А если этого не хватит? — поинтересовался Андрикус. — Если все-таки зомби достанет Аномиусу «Заветную книгу»? Что тогда?

— Тогда, — решительно сказал Рассуман, — мы, как Менелиан, принесем себя в жертву. Мы постараемся уничтожить Аномиуса даже ценой собственной жизни.

— Аминь! — заключил Ценобар, а Андрикус угрюмо, но решительно кивнул.

В Альдарине, думала Ценнайра, ее предыдущее занятие могло бы принести ей немалые барыши. Здесь есть достаток, и распределен он равномернее, чем в Нхур-Джабале, и, хотя красивых женщин в городе хватает, от Матросских ворот до Квартала куртизанок она выделяется на фоне светлокожих лиссеанок. Очень скоро Ценнайра поняла, что пользуется спросом у местных мужчин. Смешно, как всего лишь одним искусным взглядом или должным образом обнаженным кусочком плоти можно заставить поворачиваться мужские шеи. Приподнятая юбка, обнажившая щиколотку, вроде бы безотчетное движение, подчеркивающее пышную грудь, — и мужчины уже больше ничего перед собой не видят. Опущенные ресницы, высунутый язычок, скромно обещающий блаженство, — и из мужчин можно вить веревки. А теперь к тому же она безошибочно определяет желание по запаху. Ну а уж дьявольский огонек в их глазах она видела всегда. Не будь у нее срочного дела, она бы отвела здесь душу и насладилась бы своей властью. Однако интересы хозяина превыше всего. Сердце ее — в руках Аномиуса, а власть, которую он имеет над ней, — сильнее любой другой власти. Это — власть жизни после смерти, власть в ее крайнем проявлении, и Ценнайра выполнит его волю в этой чужой земле.

58
{"b":"28791","o":1}