ЛитМир - Электронная Библиотека

— Знание — сила, — ровным голосом сказал он. — Даже если ему суждено быть священником, от учения он ничего не теряет.

Тобиас что-то хмыкнул, и на какое-то мгновенье стал похож на отца — крутые широкие плечи и сморщенное в насмешливой улыбке красивое лицо. Он был одного с Билафом, сохранившим былую силу, роста; рука, державшая чашу, была большой, с толстыми пальцами; темно-золотистые волосы обрамляли лицо, словно выточенное из темного камня. Каландрилл почувствовал себя карикатурой на своего родителя и очень приблизительной копией брата и попытался скрыть смущение, взяв в руки чашу.

— Чем ты сейчас занимаешься? — по-дружески спросил Варент.

Альдаринский посол понравился Каландриллу. Он сказал:

— Я читал Медифа.

— «Историю Лиссе и мира»? — кивнул Варент. — Прекрасная книга, хотя лично я считаю, что Сарниум — более надежный источник.

— У Медифа лучше карты, — возразил Каландрилл, чувствуя себя более уверенно.

— Верно, — согласился Варент, — у нас в Альдарине сохранились его оригинальные карты. Если когда-нибудь ты окажешь честь нашему городу своим посещением, я с удовольствием покажу их тебе.

Каландрилл расплылся в улыбке от такой перспективы, но стоило заговорить его отцу, как улыбка тут же слетела с его лица.

— Священники Секки не покидают свой город. Каландрилл поселится в храме.

Похоже, его будущее уже предрешено, и это только еще больше утвердило его в намерении переговорить с Надамой. Он посмотрел на нее, почти не слыша Тобиаса, который произнес:

— Там мне будет легче присматривать за ним.

Ему даже не надо было поворачивать голову, чтобы увидеть кривую насмешливую улыбку брата.

Надама улыбнулась ему, и он почувствовал себя увереннее, на несколько мгновений забыв о предсказании Ребы.

Если Надама любит его, то его будущее обещает быть счастливым.

— Ты чем-то взволнован, — мягко заметил Варент. — Тебе не хочется быть священником?

Каландрилл с трудом оторвал взгляд от Надамы и перевел его на посла, собираясь ответить отрицательно. Но, заметив взгляд отца, покорно произнес:

— Это — воля домма.

Билаф натянуто усмехнулся. Варент кивнул, сознавая, что затронул неприятную тему, и, будучи дипломатом, быстро сменил ее:

— Ты считаешь, что кандийские пираты могут представлять угрозу для Секки?

— Они угрожают всем нашим городам, — ответил Каландрилл, делая над собой усилие, чтобы говорить спокойно. — Хотя их набеги отражаются на Секке менее всего, нам нужна сталь Эйля и открытые торговые пути. Если вдруг корсарам удастся установить свое господство над Узким морем и постоянно угрожать береговой линии, нам не избежать участи Альдарина.

Варент удовлетворенно кивнул.

— Объединенный флот! Твой сын говорит дело, господин Билаф.

— Мы уже договорились об этом, — сказал Билаф.

— Вы уже решили? — спросил Каландрилл.

— Сегодня, — заметил Тобиас.

— Альдарин участвует двенадцатью галерами, — продолжал Варент, — и наши города подпишут договор о ненападении.

— Двенадцать наших галер, — вставил Тобиас, словно решение этого дела зависело только от него, — и двенадцать — нашего союзника — этого более чем достаточно, чтобы обезопасить морские границы. Хотя когда доммом стану я, то мы пересмотрим условия договора — я сторонник более решительных мер.

— Твой брат хотел бы напасть на кандийцев прямо в их Цитадели, — пояснил Варент.

— Это слишком рискованно и может спровоцировать войну с Кандахаром, — сказал Билаф. — Но вообще-то, идея привлекательная.

— Надо бить прямо в сердце! — яростно заметил Тобиас. — Надлежит преподнести корсарам хороший урок и раз и навсегда положить конец их угрозам.

Билаф согласился со старшим сыном, одобрительно улыбнувшись, но заметил:

— Давай-ка не будем торопиться. Для начала — союз, чтобы обезопасить торговые пути; нельзя себя переоценивать.

— Конечно, — быстро согласился Тобиас. — Я говорю о будущем, когда наш союзный флот окрепнет.

— А ты что думаешь? — вежливо спросил Варент.

Каландрилл нахмурился, размышляя. Он не привык к тому, чтобы у него спрашивали мнение по таким вопросам; честно говоря, он с большим удовольствием смотрел бы сейчас на Надаму и поразмышлял бы, как с ней поговорить, но отец взглянул на него так, словно от его ответа многое зависит.

— По-моему, самая мудрая политика — это осторожность, — медленно произнес он. — Если мы ввяжемся в войну с Кандахаром, то слабейшей стороной окажемся именно мы. Союз наших городов настолько необычен, что начинать надо с объединенного флота. Посмотрим, что это нам даст, а уж потом можно будет думать и о таком честолюбивом плане, как прямое нападение.

— Осторожен, как всегда, — пробормотал Тобиас.

Но Каландриллу показалось, что впервые отец согласился с ним. Воодушевленный этим, он продолжал:

— Поначалу, без сомнения, не избежать трудностей. Кто будет командовать? Где взять деньги? Где строить корабли — на судоверфях Эрина или в наших собственных городах? Присоединится ли Эрин к нашему союзу?

— Эрин сохраняет нейтралитет, — сказал Билаф. — Они согласны строить суда, но не собираются посылать на них своих людей; они не намерены к нам присоединяться.

— Эрин в безопасности на севере, — недовольно пробормотал Тобиас. — Корсары так далеко по Узкому морю не забираются, а Эрин слишком труслив, чтобы драться вместе с нами.

— А зачем ему? — спросил Каландрилл. — Кандийские пираты не представляют для Эрина никакой угрозы.

— Но наш союз беспрецедентен, — согласился Варент.

Он повернулся к Билафу:

— У твоего сына — прекрасная голова. Из него получится прекрасный дипломат.

— Он станет священником, — невыразительно заметил Билаф, и Каландрилл тут же спустился с небес на землю. — Я объявлю об этом сегодня же вечером.

На лице Тобиаса заиграло довольное выражение, и сердце Каландрилла ушло в пятки. Его судьба была решена без него, и хотя это и не стало для него неожиданностью, но лишний раз убедило его в необходимости как можно быстрее сделать выбор. Чтобы успокоиться, он начал думать о Надаме: если она согласится выйти за него замуж, влияние семейства ден Эквинов может изменить его будущее.

— Это не так уж и страшно, — пробормотал Варент так, чтобы его слышал только Каландрилл. — Даже у священников есть время заниматься наукой.

Каландрилл тоскливо покачал головой.

— В Секке священникам отказано в такой привилегии. Их единственное занятие — служение Дере. А я хочу жениться.

— Вон на той прекрасной девушке? — спросил Варент, проследив за его взглядом.

— Если она этого захочет.

Альдаринский посол задумчиво кивнул.

— А твой отец об этом знает?

— Нет, — пробормотал Каландрилл, поворачиваясь к Варенту. — И я не хочу, чтобы он об этом узнал до тех пор, пока не получу от нее ответ. Ее семья очень влиятельна, они могут подействовать на отца и заставить его изменить решение.

— Так что ты убьешь двух зайцев сразу, — прошептал посол, улыбаясь. — Ничего не бойся, Каландрилл, от меня о твоем секрете не узнает никто.

— Если бы только она согласилась, — повторил он.

— Ты опасаешься, что она откажет? — задумчиво глядя на него, спросил Варент.

— У меня есть соперник.

Темные брови вопросительно поднялись. Каландрилл сказал:

— Мой брат.

Глаза Варента сузились, но улыбка еще играла на его устах. Каландрилл не обратил на это особого внимания, хотя ему показалось, что Варент не очень-то жалует Тобиаса.

— И что ты будешь делать, если она откажет?

Он едва не рассказал послу о предсказании Ребы. Что-то в нем внушало доверие, и Каландриллу показалось, что этот человек сможет ему помочь. А может, он и есть тот друг, о котором говорила Реба? Нет, слишком уж все это быстро, он еще и сам не знает, что выберет. И он сказал:

— Не знаю.

Варент задумчиво посмотрел на Каландрилла, собираясь что-то сказать, как вдруг к нему обратился Билаф. Каландрилл занялся трапезой, и на какое-то время о нем забыли, позволив ему погрузиться в свои собственные мысли, которые, как собака, преследующая собственный хвост, кружили вокруг Надамы.

9
{"b":"28792","o":1}