ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что за хуйня?

– Шутка! – сказал я.

– Шутка? – чувак совершенно охуел.

– Я звоню в полицию! Все вышли отсюда, или я звоню в полицию! – закричал бармен и для пущего эффекта снял трубку.

– Никаких разборок, пацаны, – грозно приказал жирный урел из команды игроков в «дартс». У него была полная пригоршня стрелок.

– Я тут ни при чём, брат, – сказал мне патлатый.

– Значит, я типа как обознался, – ответил я.

Тётка с мужиком, которые заварили, на хуй, всю эту кашу, – мы ж просто хотели спокойно выпить, – украдкой прошмыгнули в дверь.

– Суки ёбаные! Это мой мужик, – крикнула она нам напоследок.

Томми опустил руку мне на плечо.

– Пошли отсюда, Сэкс, – сказал он.

Жирный мудак из команды игроков в «дартс», он был в красной майке с названием бара, мишенью и надписью «Стью» внизу, ещё не всё сказал.

– Больше не приходите сюда и не устраивайте бузы. Это не ваш бар. Я вас видел. Вы корешитесь с тем рыжим и с Уильямсоном, который с косичкой. Они конченые наркоманы. Нам тут не надо этой швали.

– Мы не принимаем наркотиков, браток, – сказал Томми.

– Угу. Только не в этом баре, – продолжал жирный.

– Ладно, Стью. Ребята не виноваты. Это всё тот мудак Алан Вентерс со своей чувихой. Уж они-то точно сидят на игле. Ты же знаешь, – сказал другой чувак с редкими светлыми волосами.

– Пускай выясняют отношения у себя дома, а не в баре, – сказал первый.

– Семейная ссора. Только и всего. Не надо напрягать людей, которые просто пришли выпить, и всё такое, – согласился белобрысый.

Худшее осталось позади. Я боялся, что они пойдут за нами, и поэтому шёл быстро, а Томми отставал.

– Куда тебя несёт?

– Отъебись. Пошли скорее.

Мы выползли на улицу. Я оглянулся: из бара никто не вышел. Впереди мы увидели эту чокнутую парочку.

– Надо бы расквитаться с этим козлом, – сказал Томми, уже готовый бежать за ними. Я заметил, что подошёл автобус. 22-й. Нам катит.

– Брось, Томми. Наш автобус. Поехали. – Мы побежали на остановку и сели на автобус. Поднялись на второй этаж и прошли в самый конец салона, хотя нам всего несколько остановок.

– Что у меня с лицом? – спросил Томми, когда мы сели.

– Как обычно. Полный пиздец. Даже лучше стало, – сказал я ему.

Он посмотрел на своё отражение в окне.

– Ёбаная тварь, – выругался он.

– Пара ёбаных тварей, – поправил его я.

Томми был прав, что ударил чувака, а не чувиху, хотя его ударила она, а не он. В своё время я натворил кучу вещей, за которые мне теперь стыдно, но я никогда в жизни не бил чувих. А всё, что говорит Кэрол, это пиздёж. Она говорит, что я применяю к ней насилие, но я никогда её не бил. Я просто держал её, чтобы можно было поговорить. Она говорит, что удерживать – это всё равно, что бить, и что это тоже насилие. Я так не думаю. Я просто хотел придержать её, чтобы поговорить.

Когда я рассказал об этом Рентсу, он сказал, что Кэрол права. Я сказал, что она может приходить и уходить, когда ей угодно. Я, конечно, спиздел. Просто я хотел поговорить с ней. Франко со мной согласился. «Ты просто никогда не жил с тёткой», – сказали мы ему.

В автобусе мне стало тошно и муторно. Наверно, Томми тоже, потому что мы больше не разговаривали. Но утром мы забуримся вместе с Рентсом, Попрошайкой, Картошкой, Дохлым и всей толпой в какой-нибудь кабак и будем дружно заливать о своих подвигах.

Вербовка под «спидом»

1 – Подготовка

Картошка и Рентон сидели в баре в «Королевской миле». Заведение косило под американский тематический бар, но весьма отдалённо: это было сумасшедшее нагромождение антиквариата.

– Какой ёбнутый придурок, это самое, пошлёт нас с тобой на одну и ту же работу? – спрашивал Картошка, прихлёбывая свой «гиннесс».

– Для меня это полный пиздец, чувак. Не надо мне никакой работы, бля. Это будет кошмар! – Рентон покачал головой.

– Да уж, классно было бы, это самое, ширяться и дальше, угу?

– Только не вздумай сорвать собеседование, Картоха, а то эти суки настучат на биржу, и те ублюдки не будут платить тебе бабла. В Лондоне со мной такое уже было. Тут надо быть на стрёме.

– Ага… А что мне тогда типа делать?

– Надо сделать вид, будто ты хочешь работать, и в то же время сорвать на хуй собеседование. Если не будешь лохом, они не сумеют ни хера с тобой сделать. Надо быть самим собой и честно обо всём рассказать – тогда они никогда не дадут тебе никакой ебучей работы. Но если ты будешь сидеть и молчать, то эти ублюдки сразу пошлют тебя на биржу. Они скажут: этого чувака нельзя трогать.

– Для меня это трудно, чувак… Врубаешься? Трудно всё это провернуть… это самое. Я типа могу перетрухать, врубаешься?

– Томми принесёт «спида». Когда у тебя собеседование?

– Аж в полтретьего.

– Классно, у меня в час. Встретимся тут в два. Я дам тебе свой галстук и «спида». Прикинься получше, покажи товар лицом, понял? Ладно, давай катать заявы.

Они положили на стол перед собой бланки. Рентон заполнил свой почти до половины. Картошка краем глаза пробежал пару пунктов.

– Обана… ты чё, чувак? «Джордж Хериот»?… Ты ж ходил в лейтскую школу…

– Всем хорошо известно, что в нашем городе у тебя очень хуёвые шансы получить приличную работу, если ты не ходил в мажорскую школу. Выпускнику «Джорджа Хериота» они никогда не предложат место швейцара в гостинице. Это только для нас, плебеев; так что пиши чё-нибудь в этом роде. Если эти козлы увидят у тебя в заявлении школу «Оги» или «Крейги», то сразу дадут тебе чёрную работёнку… Блядь, мне пора. Короче, не опаздывай. Скоро увидимся.

2 – Процесс: мистер Рентон (13.00)

Заведующий приёмом на работу, который со мной поздоровался, оказался жутко прыщавым типом в облегающем костюме с перхотью на плечах, похожей на дорожки кокаина. У меня аж руки зачесались при виде этого мудозвона. Его рябое лицо и угри полностью разрушали впечатление, которое эта ебливая вонючка пыталась произвести. Даже во время самых страшных ломок у меня никогда не было такого цвета лица, как у этого несчастного говнючонка. Наверно, он уже приготовился к нападению. Посередине сидел толстый, выёбистый мудила, а по правую руку от него – оскаленная бабища в костюме деловой женщины с лицом, намазанным толстым слоем крема, – типичная «жаба».

Термоядерный расклад для получения места ёбаного швейцара.

Как и следовало ожидать, всё началось со вступительного гамбита. Жирный посмотрел на меня с теплотой во взгляде и сказал:

– В вашей анкете написано, что вы посещали гимназию Джорджа Хериота.

– Ах да, школьные годы чудесные… Как давно это было!

Я ещё мог соврать в заяве, но только не на собеседовании. Один раз я действительно посетил «Джордж Хериот»: когда я был помощником ученика в «Гиллслэнде», мы занимались там какой-то работой по контракту.

– Старина Фозерингхем всё ещё читает лекции?

Сука. Одно из двух: либо читает, либо ушёл на пенсию. Нет. Слишком рискованно. Что-нибудь левое.

– Боже мой, вы снова напомнили мне о детстве… – я улыбнулся. Жирная скотина, видимо, осталась довольна ответом. Это меня беспокоит. Мне показалось, что собеседование окончено, и они сейчас предложат мне работу. Все остальные вопросы были приятными и безобидными. Мой план накрылся пиздой. Да они скорее дадут выпускнику коммерческого училища с серьёзным психическим расстройством место инженера по ядерной энергетике, чем предложат чуваку с учёной степенью чистить скотобойни. Надо что-то с этим делать. Какой кошмар. Жирный считает меня выпускником «Джорджа Хериота», который сбился с пути, и хочет мне помочь. Грубейший просчёт, Рентон!

Огромное спасибо прыщавому хую. (Я вправе допустить, что хуй у него тоже в прыщах, учитывая, что все остальные части его тела густо покрыты чиряками.) Робея, он задаёт мне вопрос:

– Э…э… мистер Рентон… э… как вы, э, объясните… э, перерывы в своей работе, э…

14
{"b":"28795","o":1}