ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Джен, — он положил ей руку на плечо, но она оттолкнула ее; от его вялого расслабленного поглаживания ее тошнило.

После этого они решили, что пришло время поместить ребенка в комнату, которую они превратили в детскую. Дженни нашла всю эту ситуацию жалкой, но если Рори был так сильно этим удручен, ну, значит, так тому и быть.

На следующую ночь ребенок тихо лежал, бодрствуя в новом для себя месте. Рори пришлось признать, что его поведение идеально -он никогда, казалось, не плакал.

— Ты, похоже, никогда не плачешь, да, Том? — задумчиво спросил он, стоя над младенцем в кроватке.

Дженни, которую ночью охватила паника из-за молчания ребенка, послала в детскую Рори проведать его.

Я никого не боюсь. Помню как меня приперли к стенке те недоношенные лохи из Кесснока, когда мы разнесли их в пух и прах на Айброксе. Я просто закричал: «Давайте, подходите, ебаные придурки». Я сейчас лопну от злости, потому что эта очкастая свинья уже на пять минут опаздывает меня кормить, вот сука. Проклятая дыра.

Мог бы и угостить чертовым Becks.

* * *

В состоянии молодого человека в госпитале по-прежнему не было изменений, хотя теперь доктор Кэллахэн был уверен, что он использует свое поведение для привлечения внимания, чтобы удовлетворять свои основные потребности в еде, изменениях и регуляции температуры тела. Двое молодых людей в спортивных куртках с капюшоном пришли повидать его.

Их звали Энди и Стиви.

— Какой, блядь, стыд и позор, — выдохнул Энди. — Коко накрылся. Просто лежит здесь, мотая головой, как ребенок. Во дела.

Стиви печально кивнул головой.

— Кто бы мне сказал, что чертов Коко Брайс будет вот так лежать.

К ним подошла сестра. Приятная, с открытым лицом, средних лет женщина.

— Попытайтесь поговорить с ним о каких-нибудь вещах, которые вы делали вместе, о том, что ему было интересно.

Стиви уставился на нее, озадаченно открыв рот; Энди выдавил из себя смешок, насмешливо качая головой.

— Ну вы знаете, типа диско и поп, такого рода вещи, — охотно предложила она. Энди и Стиви поглядели друг на друга и пожали плечами.

Слишком тепло.

— Уаааа!

— Так, — сказал Энди. — Да, ты многое пропустил, валяясь здесь, Коко. Полуфинал, понимаешь? Мы ждали этих козлов из Абердина на Хэймаркет. Отпиздили их по полной программе, чувак, преследовали их до станции, загнали в поезд, чуть по путям не размазали, всю кодлу! Полиция просто стояла там, не втыкая, что на хуй делать. Во как! Клево все прошло, а, Стиви?

— Охуенно, чувак. Пару ребят забрали; Гари и Митци из той компании.

— Уаааа!

Они поглядели на их вопящего, ни на что не реагирующего друга и на некоторое время погрузились в молчание. Затем Стиви начал:

— И ты пропустил тусу в Rezurrection, Коко. Там было настоящее безумие. Как нам вставило с того сноуболла, Энди!

— Башню сорвало. Я танцевать не мог, но вот он отрывался всю ночь. Я просто хотел болтать с каждым встречным чуваком. Чистый расколбас на всю ночь, кореш. Тут сейчас появились какие-то чертовски хорошие Экстази, Коко. Можно офигенно закинуться, оттянуться, рвануть по клубам и клубиться до озверения...

— Бесполезно, твою мать, — промычал Стиви. — Он нас не слышит.

— Это слишком безумно, блядь, кореш, — признался Энди. — Не могу вынести все это дерьмо.

Кормежка.

— Уаааа! УАААА!

— Это не Коко Брайс, — сказал Стиви. — Не тот Коко Брайс, которого я по любому знал.

Они вышли, когда пришла сестра с едой. Все, что Коко съел, был холодный, жидковатый суп.

* * *

Рори с неохотой снова вышел на работу. У него росло беспокойство насчет Дженни. Он был озабочен тем, как она обращалась с ребенком. Для него было очевидно, что она страдает от некой формы пост-натальной депрессии. Из холодильника исчезли две бутылки вина. Он ей ничего не сказал, ожидая, что она сама поднимет этот вопрос. Он должен приглядывать за ней. Мужчины в его группе поддержат его; они восхищались им не просто из-за того, что он был в ладах со своими чувствами, но также из-за его бескорыстной отзывчивости к нуждам его партнера. Он помнил мантру: осведомленность — семьдесят процентов решения проблемы.

Дженни была до смерти напугана в первый же день возвращения Рори на работу. Ребенку в кроватке было очень плохо. От него исходил странный запах. Это был... алкоголь.

Мы не носим с собой топоры, и не носим цепи, мы только носим с собой соломинки, чтобы сосать наш лимонад.

Ох, ты, пизда... Моя голова на части разрывается из-за этого вина. Не могу так много пить, как раньше, не как настоящий питух...

Ужасная правда осенила Дженни: Рори пытался отравить их ребенка! Она нашла пустые винные бутылки под кроватью. Этот больной извращенец, бесхарактерный дурак... она заберет ребенка к своей матери. Хотя, наверное, это был не Рори. В доме была пара рабочих, молодые парни, шкурили и морили двери и плинтуса. Разумеется, они не могли попытаться дать младенцу алкоголь. Они не могли быть такими безответственными... она пойдет на их фирму и пожалуется начальству. Возможно, даже свяжется с полицией. Хотя это все-таки мог быть Рори. Как бы там ни было, безопасность Тома превыше всего. Этот неадекватный дурак может жалобно блеять о своих тошнотворных маленьких проблемах таким же, как он, тупым мужикам в своей жалкой группе. Она уходит.

— Кто сделал это, Том? Плохой папочка? Да! Ручаюсь, что это так! Плохой папочка пытался навредить маленькому Тому. Ну, мы уезжаем, Том, мы отправимся к моей мамочке в Чидл.

Что? Чего?

— Это рядом с Манчестером, да, Том-Том? Конечно, да! Да, это так! И она будет так рада видеть маленького Том-Тома, да? Будет?! Да, будет! Будет, Будет, Будет, Будет! — она покрыла одутловатую щеку ребенка слюнявыми поцелуями.

Отъебись, глупая пизда! Я не могу ехать в долбанный Манчестер! Надо поставить эту проклятую свиноматку по факту. Я не ее чертов ребенок. Меня зовут Коко Брайс.

— Послушай, ну, Дженни...

Она застыла, когда услышала голос, исходящий из этого маленького рта, неестественно дергавшегося, выдавая слова. Это был уродливый, пронзительный, кудахтающий голос. Ее ребенок, ее маленький Том; он выглядел как злобный гном.

Твою мать. Теперь я это сделал. Спокойствие, Коко, не напугай до смерти эту глупую шлюху.

— Ты говоришь, Том. Ты говоришь... — Дженни едва не задохнулась, не веря своим ушам.

— Послушай, — сказал ребенок, поднимаясь в своей кроватке, тогда как Дженни шатало из стороны в сторону, — сядь, да сядь же, — потребовал он.

Дженни повиновалась, потеряв дар речи от шока.

— Ты бы лучше никому об этом не рассказывала, — продолжал ребенок, внимательно вглядываясь в свою мать, ища на ее лице признаки понимания. Дженни просто сидела с вытаращенными глазами в полном изумлении. — Да, я имею в виду, мать, что они не поймут. Они тут же меня заберут. Со мной будут обращаться, как с уродцем, резать на лабораторном столе, тестировать все эти очкастые чуваки... ну, люди в белых халатах. Я типа, ну, типа феномен, во мне есть особый интеллект и все такое. Понятно?

Коко Брайс был доволен собой. Он вспомнил видео Звездных Войн, которые не отрываясь смотрел ребенком. Он должен держаться и дальше в этом космическом духе, чтобы лафа продолжалась. Сейчас он выступил неплохо.

— Они захотят забрать меня...

— Никогда! Я никогда не позволю им забрать моего Тома! — завопила Дженни. Перспектива потерять своего ребенка гальванизировала в ней своеобразные проблески разума. — Это невероятно! Мой маленький Том! Особенный ребенок! Но как, Том? Почему? Почему ты? Почему мы?

— Ну, так уж получилось. Никто не поймет, я имею в виду, просто таким уж я родился, мать, это моя судьба и все такое.

— О, Том! — Дженни схватила ребенка на руки.

— Эй, полегче! — воскликнул ребенок в раздражении. — Ну, послушай, мам, ну, Дженни, одна-две маленьких просьбы. Эта жрачка, ну, еда. Она плохая. Я хочу то, что едят взрослые. И не ту вегетарианскую пищу, которую вы едите. Мясо, Дженни. Немного бифштекса, понимаешь?

39
{"b":"28800","o":1}