Содержание  
A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
113

Вновь обратимся к гуннам. Мы упомянули, что вскоре после его договора с императором Феодосием (434 г.) Аттила повел свою главную орду на Кавказ. Около 440 г. ему удалось установить полный контроль над Северным Кавказом, и он был готов вернуться на запад для получения должной дани от константинопольского двора, который задерживал платежи. Положение Восточной Римской империи было в этот момент довольно сложным. Основная армия Феодосия была на персидской границе; другой вооруженный контингент был выслан на Сицилию для подготовки атаки на владения Гейзериха в Северной Африке. Дунайская граница была оставлена практически без защиты.

Поскольку Аттила находился в дружеских отношениях как с Гейзерихом, так и с Сасанидским шахом Ездигердом П, он хорошо знал о положении имперских войск. Очевидно существовала тесная координация действий между тремя правителями -Аттилой, Ездигердом и Гейзерихом, — которая вылилась в контроль Аттилой дунайского театра военных действий. В 441 г. гуннские кавалерийские эскадроны появились вновь на берегах Дуная. Взяв атакой крепости Сингидун (теперь Белград) и Виминациум, они двинулись на юг через долину реки Морава и вскоре достигли Наисса (Ниша), после чего они повернули на восток по Константинопольской дороге и проникли по дальности до фракийского Херсонеса (Галлиполи), не встречая какого-либо серьезного сопротивления со стороны римских войск. Гунны, казалось, были готовы штурмовать Константинополь, но когда император запросил мира, Аттила согласился на переговоры. Реально город был защищен сильным гарнизоном, для укрепления которого правительство отозвало войска как с персидского фронта, так и из Сицилии, а также в дополнение наняло банду воинственных анатолийских горцев — исавров. Согласно условиям договора (443 г. н.э.), император согласился выдать дезертиров и выплатить задолженность в дани, достигавшую 6000 фунтов золота395.

В следующем году Аттила отстранил от власти своего брата Бледа и стал высшим правителем гуннских орд от Кавказа до Дуная. Гуннское ханство таким образом стало наиболее могущественным государством своего времени, а двор Аттилы центром международной политики и интриг. Среди помощников хана были аланы, греки, германцы и римляне. Одним из его секретарей был римский аристократ, посланный к нему Аэцием, а сын Аэция провел некоторое время при дворе Аттилы как заложник. По сообщению Приска, который был секретарем имперского посольства 448 г.,396 мы имеем достаточно ясную картину двора Аттилы. Его штаб вырос в настоящий город, защищенный деревянными стенами. Внутри за стенами находились многочисленные деревянные дома, некоторые сооруженные по типу огромного бревенчатого строения, а другие были покрыты резными досками. Дворец самого Аттилы, построенный на холме, был также бревенчатого типа, но очень просторен. Близ дворца его главной жены и домов его адъютантов находились на некотором расстоянии кладовые и другие вспомогательные сооружения, среди которых была и каменная баня.

Во время своего путешествия из Константинополя до штаба Аттилы Приск встретил многих греков, прежде бывших пленными, а теперь наслаждавшихся полной свободой. Они сообщили Приску, что жизнь в царстве Аттилы легче, нежели в Римской империи. Им особенно нравилось отсутствие налогов. В то время как население империи страдало от вымогательств и злоупотреблений сборщиков налогов, Аттила вовсе не собирал налогов со своих подданных. У него не было нужды заботиться о налогах, поскольку казна была всегда полна трофеями войны и византийской данью.

Гуннская армия была страшной силой. Ее основное звено, как и в случае с другими кочевыми народами, состояло из кавалерии. Как кавалеристы гунны и их вассалы аланы не знали себе равных. Но оказывается, что гунны, как позднее монголы, были хорошо осведомлены о военной инженерии. У них были приспособления для проламывания даже сильных каменных стен римских крепостей. Возможно, что гунны первыми ознакомились с осадной техникой в Китае. Также возможно, что после соглашения Аттилы с Йаздагардом (440 г.) последний мог послать ему несколько персидских инженеров. И без сомнения, когда гунны проникли через римскую фортификационную линию по Дунаю, они должны были получить полные познания о римских военно-инженерных приспособлениях. Римские инженеры, пленные и дезертиры, могли наниматься для постройки осадных машин для хана. Согласно описанию осады Наиссы Приском,397 они использовали высокие подвижные платформы, защищенные парапетами из ветвей и покрытые шкурами. На них помещались лучники, и они подвозились близко к стенам городов. Когда солдаты противника под ужасным ураганом стрел и снарядов оставляли валы, тараны и лестницы подвозились к стенам и воротам города, который вскоре брался.

Кажется возможным, что кроме аланских соединений в гуннской армии были славянские соединения. Славянский язык должен был широко использоваться в государстве Аттилы. Согласно Приску, когда византийское посольство пересекло Дунай на пути к штабу Аттилы, местные жители угощали греков напитком, который они называли, μεδοζ, что конечно же и есть славянский мёд. Служащим посольства предлагали и другой тип напитка, сделанного из ячменя, известного как χαμοζ — т.е. славянский квас398. Еще одно славянское слово, упоминаемое Иорданом: страва («поминки»)399.

5. Последние годы правления Аттилы 400

Двор Аттилы всегда был полон иностранных агентов, некоторые из них были действительно дипломатическими представителями, другие — шпионами, диверсантами и даже будущими убийцами. Для противодействия им Аттила должен был создать собственную разведку. Характерная история относительно взаимной игры шпионажа и интриги рассказана Приском. В 448 г. Аттила послал в качестве своего представителя в Константинополе Едекона, искренне преданного ему германца. Когда Едекон прибыл в столицу, с ним установил контакт Вигила, гот на имперской службе, попытавшийся подкупить его с целью убийства Аттилы. Схема была разработана влиятельным византийским придворным евнухом Хризафом, агентом которого и был Вигила. Едекон попытался продемонстрировать заинтересованность предложением. Следующим шагом Хризафа было включение Вигилы в качестве переводчика в состав византийской дипломатической миссии, направленной к Аттиле, в которой сенатор Максимин был главой, а Приск секретарем. Вигила взял с собой мешок золота для Едекона в качестве платы за помощь в организации убийства Аттилы. Согласно Приску, ни он, ни Максимин ничего не знали об этом. Миссия Максимина без затруднений прибыла в штаб Аттилы. Вигила предполагал передать золото Едикону не сразу по прибытии миссии, а после того, как Максимин завершит переговоры и будет близок к отъезду. Но поскольку Едекон оставался верен Аттиле, план Вигилы был неверен. Хан приказал обыскать его и его мешок с золотом был захвачен как свидетельство заговора. Аттила сначала хотел его казнить, но потом изменил намерение и предложил освободить его за выкуп в 50 фунтов золота. Сын Вигилы был послан в Константинополь для сбора денег, а до его прибытия Вигила был посажен под арест. По получении выкупа Аттила освободил Вигилу, но теперь потребовал выдачи евнуха Хризафа. Феодосий был вынужден предложить хану еще золота для спасения жизни Хризафа.

В то время как Константинополь посылал все больше и больше золота Аттиле в Рим, хан вынашивал план женитьбы. Кажется инициатива в этом деле принадлежала амбициозной принцессе Гонории, сестре императора Валентиниана III. Боясь потери трона в результате интриг Гонории брат решил выдать ее замуж за какого-либо лояльного по отношению к нему придворного, и в 450 г. она была насильственно помолвлена со старым сенатором, которого она презирала. Именно тут Гонория предприняла сильный ход: она тайно послала своего доверенного евнуха к Аттиле для передачи своего обручального кольца и просьбы о защите. Аттила быстро уловил потенциальные политические преимущества, которые он мог извлечь из этого брака, и сразу же послал своего представителя в Рим, прося руки Гонории и половину империи в качестве приданого. Император Валентиниан, однако, отказался принять Аттилу как деверя. Гонория была посажена под арест. До этого времени Аэций, действительный глава римского правительства, был, как мы видели,401 «умиротворителем» по отношению к гуннам. Теперь, кажется, войне не было альтернативы, и Аэций начал подготовку к ней со всей присущей ему энергией.

вернуться

395. Bury, I, 275; Кулаковский, I, 267 — 268.

вернуться

396. Priscus, frg. 8; English trans.. Bury, I, 279 — 288.

вернуться

397. Idem, frg. I — 6.

вернуться

398. Idem, frg. 8.

вернуться

399. Jordanis, See. 258.

вернуться

400. Bury, I, 258 — 296.

вернуться

401. См. разд. 4 выше.

41
{"b":"289","o":1}